№3(59)
Сентябрь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 14 - Приложение Июль 2006

Архитектура


Золотов Тимофей Владимирович

аспирант УралГАХА
Научный руководитель:
кандидат архитектуры, доцент Е.В. Конева
ФГБОУ ВПО "Уральская государственная архитектурно-художественная академия",
г. Екатеринбург, Россия

ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗВИТИЯ НОВЫХ КОНЦЕПЦИЙ В АРХИТЕКТУРНОЙ НАУКЕ


Российская архитектурная наука на рубеже XX-XXI веков переживает процесс последовательного обновления своих теоретических подходов к осмыслению архитектурно-пространственной среды. Подъем творческой инициативы обусловлен неординарной ситуацией в современной проектной сфере, позволяющей отечественным теоретикам отбросить архаичные предрассудки и приступить к воплощению потенциальных замыслов на качественно новом информационном уровне научного познания. Это дает возможность говорить о прогрессивных тенденциях, наметившихся в развитии фундаментальных областей архитектурной науки.

В частности, градостроительное искусство открывает новые перспективы для совершенствования и гуманизации городского пространства путем формирования планировочных ансамблей с ярко выраженной индивидуальностью проектных решений, органично сочетающихся с исторической средой и образующих с ней живописный синтез разновременной застройки. Ситуация в архитектуре сегодня тесно связана с возникновением новых естественнонаучных областей познания окружающего мира и инновациями в сфере компьютерных технологий, воплощающих самые экстравагантные замыслы в виртуальную реальность. С освоением киберпространства появилась возможность цифрового моделирования, а благодаря современным технологиям строительного производства, и творческой реализации архитектурных форм практически любой сложности.

Исходя из этого, наибольший интерес представляет пласт архитектурной теории последней трети XX - начала XXI веков, который можно условно разделить на четыре последовательных этапа развития профессионального мышления в связи с актуальными социально-политическими процессами эпохи. Данная дифференциация позволит четко обозначить временные границы каждой творческой стадии формирования архитектурного знания со свойственной ему пестротой теоретических поисков.

Первый этап, временные рамки которого охватывают 70-е годы XX века, интересен тем, что на этот период приходится очередной подъем в развитии архитектурной мысли ХХ столетия, инициированный формированием качественно новых методов исследования и моделирования архитектурно-пространственной среды (рис.1). Новаторские поиски в области архитектуроведения привлекли к себе внимание архитектурных критиков и теоретиков, став предметом многочисленных дискуссий, наиболее яркие из которых были запечатлены в профессиональной публицистике. Учет исторически сложившегося контекста города при проектировании новых градостроительных ансамблей позволил совершенно в иной плоскости взглянуть на проблему повсеместного тиражирования одних и тех же планировочных решений. Утилитарный характер застройки 70-х годов ХХ века в некоторой степени программировал процессы творческого мышления, вынуждая представителей научного сообщества выступать в оппозиции по отношению к упрощенной стандартизации архитектурных форм.


 

В отечественном зодчестве к этому времени прочно утвердились позиции архитектурного неофункционализма как новой разновидности функционализма 20-х годов, в основу которого лег принцип строгого следования внешней формы функциональному назначению объекта. Наиболее последовательно это стилевое направление осуществлялось в проектировании жилых комплексов крупных микрорайонов, со свойственной им «строчной» застройкой кварталов однотипными зданиями, создающими навязчивый эффект монотонного однообразия архитектурного силуэта городов.

Глобальная универсализация планировочного контекста и экспансия схематизма рациональной архитектуры в масштабе всей страны вызвали ответную реакцию в научно-исследовательских кругах теоретиков, инициировавших творческую разработку контекстуального метода проектирования. В практической деятельности эта новаторская концепция получила широкое распространение как «средовой подход», суть которого заключалась в том, что новые архитектурные формы бережно вписываются в сложившийся городской контекст, не нарушая пространственных связей, а напротив, органично сочетаясь с устоявшейся структурой и постепенно ассимилируя с ней [4].

Таким образом, в 70-е годы ХХ века развитие архитектурно-градостроительной практики в России шло двумя взаимосвязанными путями функциональной стандартизации массовой застройки городов и реализации на основе теоретического обоснования нового контекстуального подхода к проектированию зданий в исторической среде. Также следует отметить, что эстетически интегрированное целое архитектурной науки и зодчества в отечественной культуре эволюционировало в относительной изоляции от архитектурных тенденций зарубежных стран, где на первый план выдвинулось творческое направление постмодернизма, породившее впоследствии разнообразные течения архитектурной мысли [1].

Второй этап развития научного знания, хронологические границы которого можно обозначить 80-ми годами XX века, был ознаменован временным спадом творческой активности в профессиональной среде (рис.2). Сложившаяся ситуация наложила определенный отпечаток на образ мышления современников, в аналитической форме продемонстрировавших субъективное отношение к социально-культурным процессам того времени. На данном историческом витке политический режим в стране оказывает большое влияние на развитие архитектурной науки, ограничивая новаторские поиски и направляя творческую инициативу в необходимое социальное русло. Таким образом, гомогенные и агрессивные визуальные поля типовой архитектуры доминируют в воспринимаемом контексте городов, стимулируя на протяжении длительного времени негативные общественные настроения. Поэтому в теории архитектуры обстоятельно рассматриваются возможности применения контекстуального подхода к решению таких актуальных задач, как локализация монотонных комплексов зданий, обезличивающих структурную ткань микрорайонов.


 

Единая направленность отечественной архитектуры на рациональное обобщение художественных образов среды в 80-е годы ХХ века постепенно расслаивается и перестает восприниматься как универсальная стилеобразующая система, применимая к любым типам архитектурных сооружений. В республиках Советского Союза разворачиваются поиски новых способов воплощения архитектурно-пространственных замыслов на базе творческого освоения культурного наследия каждого отдельно взятого региона многонациональной страны. Использование традиционных принципов проектирования в современном строительстве того времени позволило преодолеть назойливую схематичность функционалистского контекста путем включения в его структуру индивидуальных проектов, учитывающих региональные особенности местной архитектуры и подчеркивающих глубокую самобытность городского ландшафта [7].

Наряду с этим можно отметить, что в начале 80-х годов ХХ века на развитие советской архитектуры большое влияние оказали хронологически запоздавшие тенденции западного постмодернизма, сформировавшегося как стилевая модель в 70-е годы. Отечественные эксперименты в данном направлении отличались некоторой скованностью творческих интерпретаций и предельной серьезностью проектных решений, исключающих любые проявления иронии, свойственные метафорическим образам архитектуры «американского постмодернизма».

События обозначенного периода позволили теоретикам рассматривать актуальную проблематику зодчества в связи с качественным обновлением его приоритетной направленности. Это обусловило последовательный переход от монополии принципов архитектуры позднего функционализма через контекстуальность проектирования в исторически сложившейся среде к творческому осмыслению национального своеобразия художественной культуры различных регионов России, объединенных внутренними взаимодействиями в сложное интегрированное целое.

Третий этап эволюции архитектурной мысли, который приходится на 90-е годы XX века, можно охарактеризовать как переломный в отечественной истории, связанный с глобальными социально-экономическими катаклизмами, повлекшими за собой распад Советского Союза и, как результат, – нарушение функциональных основ государственности (рис.3). Идеологические процессы 90-х годов имели судьбоносное значение для архитектурной теории, практически парализовав всякую исследовательскую деятельность в приоритетных областях научного знания. Творческий кризис мышления вызвал цепную реакцию в публицистической среде, способствуя реорганизации и расформированию ряда профессиональных периодических изданий.


 

После распада СССР на отдельные автономные государства каждая союзная республика пошла своим путем творческого совершенствования архитектурного мастерства, опирающегося на традиции регионализма в местной культуре. Эти преобразования послужили своеобразным импульсом для радикальной трансформации предметно-пространственной среды крупнейших городов, структурная ткань которых стала обогащаться новыми тенденциями художественного формообразования, придававшими произведениям архитектуры индивидуальную выразительность.

Новаторские поиски 90-х годов ХХ века в России имели стихийный характер воплощения проектных замыслов, основанных на заимствовании формальных приемов архитектуры из различных стилевых систем и их использовании в современной строительной практике. Творческое возрождение принципов архитектурного эклектизма в новой его ипостаси способствовало внедрению в сложившийся контекст города стилизованных построек жилого и общественного назначения, косвенно отсылающих к истокам русского модерна начала ХХ века как излюбленной темы архитектурных интерпретаций конца столетия [6].

Проектные предложения по обновлению унифицированной застройки предыдущего периода отличались разнородностью художественных подходов, перекликающихся как с мотивами архитектурного историзма, так и с наигранной метафоричностью постмодернизма. Тенденции «полистилизма» в отечественной архитектуре позволяли персонализировать реализованные постройки, но в меньшей степени по сравнению с индивидуализацией западной архитектуры, концентрирующейся вокруг «звезд», приобретающих международное признание и популярность среди специалистов.

Таким образом, архитектурный эклектизм новой редакции, сочетающий в своих зданиях элементы разновременных стилей, широко распространился на территории России именно в 90-х годах ХХ века. В качестве противопоставления эклектике можно рассматривать пафос новизны зарубежной архитектуры преуспевающих «звезд», поражающих воображение профессиональной общественности крайней экспрессивностью своих нестандартных решений и чрезмерной усложненностью пространственных композиций, виртуально моделируемых при помощи сверхсовременных компьютеров [5].

Четвертый этап, временные границы которого определяются началом XXI века, стал ключевым для формирования принципиально новой направленности познания окружающей среды на основе переосмысления существующих сегодня приемов и средств архитектурного проектирования и выявления наиболее перспективных путей его развития (рис.4). Аналитическое знание испытало своеобразный подъем интеллектуальной активности, инициированный новыми возможностями изучения альтернативных способов воплощения неординарных замыслов в цифровом измерении, открывающем непредсказуемые горизонты для творчества.


 

В архитектурной практике получила широкое распространение иная форма интерпретаций художественных образов мышления, направленная на освоение сложного и многослойного киберпространства компьютерных систем, связанных с обширной информационной сетью интернет ресурсов. Спонтанный прорыв инновационных технологий моделирования трехмерного пространства в реальное проектирование основательно пошатнул традиционные представления об архитектуре как о последовательном процессе бесконечного чередования с определенной периодичностью вариаций и их комбинаций на тему классики и модернизма.

Борьба со сложившимися за века стереотипами мышления и ретроградными принципами проектирования сопровождалась становлением генетически новой, не имеющей прецедентов в истории, нелинейной парадигмы современной архитектуры, зародившейся в 90-х годах ХХ века. Архитектурное творчество получило мощный импульс к эволюции формы благодаря смене своей природной ментальности и обращению к естественнонаучным областям познания, опирающимся на выдвинутую в 80-х теорию нелинейных систем. Суть новой научной теории заключалась в том, что она, в отличие от механистической линейной теории, предлагала рассматривать окружающий мир как множество самоорганизующихся систем, переживающих периоды стабильности и скачкообразные переходы в иное состояние, а Вселенную – как сверхсложную непредсказуемую систему, непрерывно изменяющуюся в своем развитии [3].

Потенциал принципиально новых в технологическом отношении цифровых машин позволил транслировать чуждые для человеческого понимания идеи теории сложности в виртуальной реальности и моделировать на их основе совершенно немыслимые формы и поверхности криволинейных, органических и механоморфных очертаний. Этот научно-технический феномен западной культуры приобрел впоследствии целый ряд взаимозаменяемых названий: нелинейная архитектура, архитектура сложности, космогенное проектирование, лэндформная архитектура, киберпространственное проектирование, дигитальная архитектура [3]. Термины наглядно отражают опосредованный характер нового творческого направления в архитектуре, исходящего из непосредственного восприятия нелинейной парадигмы в фундаментальной науке, преобразованной при помощи компьютерного эксперимента с многомерным пространством в новое качество реально существующей материальной структуры.

«Науки о сложных системах», включающие фрактальную геометрию, нелинейную динамику, неокосмологию и теорию самоорганизации, совершили коренной переворот в мировоззренческих представлениях о новой картине мира как о множестве нелинейных систем, каждая из которых развивается по законам самоорганизации [2]. «Новая парадигма в архитектуре» рубежа веков строится на естественнонаучных принципах познания мира, что открывает широкое поле деятельности для современных проектировщиков и позволяет говорить о нелинейной архитектуре как о неординарном явлении художественной культуры, базирующемся на фундаментальной подоснове и не имеющем ничего общего с модными тенденциями поверхностного характера.

Таким образом, было выявлено, что архитектурная наука на рубеже XX-XXI веков развивается скачкообразно, переживая подъемы и спады творческой активности. На исходном этапе ведется разработка теоретической концепции «средового подхода» к проектированию в исторических контекстах и поиск возможностей использования принципов математического моделирования в архитектурной теории. Данный период сменяется инертным состоянием застоя в научно-исследовательской деятельности, несколько замедлившего процессы интеллектуального постижения действительности. Открытие новых естественнонаучных областей знания обусловило кардинальные изменения в сложившейся системе культурных ценностей и послужило импульсом к зарождению новой нелинейной парадигмы в архитектуре.

 


Библиография

  1. Глазычев В.Л. Постмодерн в аспекте социологии. Концепция нового эклектизма // Декоративное искусство СССР.– 1983.– № 1.– С. 30-39.
  2. Дженкс Ч. Новая парадигма в архитектуре / 2005. - Режим доступа:
    http://city-2.narod.ru/ae/ ad37.html.
  3. Добрицына И.А. Нелинейная парадигма в архитектуре 90-х годов ХХ века // Вопросы теории архитектуры. Архитектурное сознание ХХ-ХХI веков: разломы и переходы / Сб. науч. трудов под ред. И.А.Азизян.– М.: Научная книга, 2001.– С. 146-206.
  4. Иконников А.В. Архитектурная наука и проблема ее развития // Архитектура СССР.– 1973.– № 9.– С. 39-41.
  5. Раппапорт А.Г. Стархитектор / 2005.– Режим доступа:
    http://www.architektor.ru/ai/rappaport. htm.
  6. Хайт В.Л. Образные традиции городской среды и тенденции архитектурного стилеобразования рубежа XX века // Об архитектуре, ее истории и проблемах: сб. науч. статей / В.Л.Хайт.– М.: УРСС, 2003.– С. 400-408.
  7. Хан-Магомедов С.О. Новаторские поиски и стилизация в «национальном духе» // Декоративное искусство СССР.– 1970.– № 8.– С. 8-13.

 


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-70832 от 30.08.2017 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017