№3(59)
Сентябрь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 26 - Приложение 2009

Архитектура


 Волков Евгений Михайлович

магистрант УралГАХА Научный руководитель: кандидат архитектуры, доцент Винницкий М.В.

ЗДАНИЕ, ФУНКЦИЯ И ДРУГАЯ ФУНКЦИЯ: ЗАМЕЩЕНИЕ, ТРАНСФОРМАЦИЯ, НАЛОЖЕНИЕ


Автор занимается проблемами размещения жилых и общественных функций в пространствах, ранее имевших совершенно иные функции, например, в бывших промышленных зданиях и сооружениях или объектах транспортной инфраструктуры. На наш взгляд, необходимые подходы к этой проблеме может дать рассмотрение более широкого вопроса о сущности понятия функции в архитектуре, ее истории и эволюции, а также вопросов взаимодействия и взаимовлияний функций в одном объекте.

На взгляд автора, необходимо понимать, что идея функции есть конструкт человеческого мышления, и определяется его мировоззрением. Обратимся, к примеру, к книге Мишеля Фуко «Слова и вещи. Археология знания» [1]. Фуко, рассуждая о «порядке вещей», рассматривает исследования Жоржа Кювье (1769-1832), основоположника сравнительной анатомии, как пример изменения представлений о мире в Новое время. В отличие от своих предшественников, медик Кювье вводит классификацию частей организма не по принципу внешней схожести, а по принципу функциональной аналогии (например, он сравнивает жабры и легкие, выявляя абстрактную, не существующую в материальном виде отдельно от предмета функцию – дыхание, которая их объединяет). Таким образом, Кювье, возможно впервые выделяет и исследует само понятие функции.

Согласно определению А.В. Иконникова, функция в архитектуре – это «весь комплекс решаемых архитектурой разносторонних задач, материально-технических и информационных». [2] Функциональные аспекты в разной степени выражены в каждом произведении архитектуры, однако наиболее интересным нам представляются те примеры из истории архитектуры, в которых функция (в некоторых случаях впервые) приобретала ключевое значение в архитектурном решении. Так, в другой своей книге – «История безумия в классическую эпоху» – М.Фуко подробно анализирует социально-архитектурную концепцию «паноптикума» английского философа, правоведа, автора концепции утилитаризма Джереми Бентама (1748–1832) [3,4]. Фуко рассматривает паноптикум как яркое проявления разумного, утилитарного начала в культуре Нового времени. Нередко ошибочно рассматриваемый лишь как проект тюрьмы, паноптикум был идеей архитектурного объекта, который мог содержать в себе и подчинять разуму любую однородную функцию. В плане паноптикум представляет собой, по сути, прообраз «свернутой в кольцо» коридорной системы, лишь намного позже получившей распространение в функционалистской архитектуре.

Отдельно следует упомянуть фортификационное искусство, которое, в отличие от современной ему архитектуры, целиком подчинялось функциональным аспектам. Функция, выделенная в контексте архитектуры, может служить критерием для построения классификации объектов архитектуры, такая классификация привела к выделению типов зданий. Типология, апофеоз которой, пожалуй, достигнут в справочнике Э.Нойферта, нашла одно из первых своих воплощений в универсальном словаре архитектурных образцов Дюрана (1760-1834) [5].

о многих случаях, однако, типология не может определить функцию здания на весь срок его жизни. Причины и характер перемены функции при этом могут быть различны и подчас совершенно неожиданны – так, особо известен пример театра в Детройте, переделанного под автостоянку. Американский исследователь Стюарта Брэнд в своей книге «Как здания учатся» в этой связи выделяет 6 основных структур здания, имеющих, по его оценке, разные скорости трансформации [6]. Австрийский исследователь М. Плотэгг вместо замещения или трансформации функции выдвигает в рамках своей концепции «гибридной архитектуры» тезис о наложении функций, позволяющем значительно интенсифицировать использование пространства [7].

Начиная с 1990-х годов, по всей Европе прокатилась волна громких социально значимых проектов рефункционализации промышленных объектов и территорий. Она не завершена и по сей день (см. проект «Филармонии на Эльбе» бюро Херцог&де Мерон), причем, эта тенденция распространяется не только на крупные, но и на достаточно мелкие объекты – отдельные квартиры, мастерские художников и архитекторов.

В России этот процесс начался позже и массовый характер приобрел лишь в Москве. В Екатеринбурге пока предпочитают сносить промышленные здания, в том числе и памятники архитектуры, под жилую застройку (см. бывший пивоваренный завод – ЖК «Бажовский», завод ОЦМ). При этом практически в каждом городе Среднего Урала есть объекты промышленного наследия, непосредственно связанные с историей поселения. Лишь в редких случаях они музеефицируются (Екатеринбург, Северский), чаще никак не используются и разрушаются. В некоторых случаях новое использование носит «вынужденный» характер и не несет с собой осознанных архитектурных решений.

Даже небольшой объем собранных на данный момент аналогов позволяет их классифицировать. Производственные здания имеют собственную типологию, которая специфическим образом эволюционировала (от «пространства машины» к «универсальному пространству»). Характер новой функции, как правило, зависит от типа бывшего производственного здания. Художественные галереи, выставочные помещения удачно вписываются в пространства зального характера (машинные залы электростанций, аналогично – помещения вокзалов), многоэтажные промздания с однотипной структурой лучшим образом перепрофилируются в офисные, торговые и многофункциональные комплексы.

Отдельный интерес представляют собой здания, представляющие собой примеры нового использования объектов транспортной и производственной инфраструктуры – элеваторов, газгольдеров, портовых сооружений, железнодорожных эстакад. Как правило, эти проекты демонстрируют больший диапазон применяемых архитекторами приемов формообразования. Примеры привнесения жилой функции в бывшие промышленные и транспортные объекты не так многочисленны и поэтому тем более интересны. Жилая функция наиболее требовательна. Чаще всего речь идет не об использовании предыдущих зданий, а о комплексном освоении территории, которая раньше использовалась как-то иначе; при этом функцию меняет не здание, а целая территория. Однако и в этом случае в архитектурных решениях также возможна какая-то «перекличка» с историей места. Имеет смысл отдельно рассматривать, на какие категории людей рассчитано данное жилье, интерес представляет отношения человека к нетипичной среде обитания.

Рассмотрение вопросов взаимоотношения первоначальных и привнесенных функций объекта, основанное на понимании конструкта функции в архитектуре, дает нам ключ к дальнейшим исследованиям возможностей размещения жилых и общественных функций в пространствах, ранее обусловленных доминированием иных функций.


Библиография

  1. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук / М.Фуко; пер. с фр. В. П. Визгина и Н. С. Автономовой. – СПб.: А-cad, 1994.
  2. Иконников А.В. Функция, форма, образ в архитектуре / А.В.Иконников – М.: Стройиздат, 1986.
  3. Фуко М. История безумия в классическую эпоху / М.Фуко; пер. с фр. И. Стаф под ред. В. Гайдамака. – СПб.: Университетская книга, 1997.
  4. Bentham J. The Panopticon Writings / J.Bentham, ed. Miran Bozovic – London: Verso, 1995.
  5. Durand J.N.L. Recueil et parallèle des édifices de tout genre, anciens et modernes : remarquables par leur beuté, par leur grandeur, ou par leur singularité, et dessinés sur une même échelle / J.N.L.Durand – Paris: l’Imprimerie de Gillé fils, 1800
  6. Brand S. How Buildings Learn: What Happens After They’re Built / S. Brand – New York: Viking press, 1994.
  7. Wolff-Plotegg M. Hybrid Architektur & Hyper Funktionen / M.Wolff-Plotegg – Wien: Passagen, 2000

 


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-70832 от 30.08.2017 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017