№58
Июнь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 34 - Приложение Июль 2011

Дизайн


 Бангерт Мария Александровна

магистрант УралГАХА Научный руководитель: кандидат искусствоведения, доцент Н.П. Гарин, Уральская государственная архитектурно-художественная академия, г. Екатеринбург, Россия

ЕКАТЕРИНБУРГ: ДИЗАЙН-ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ГОРОДСКИХ «СВЕРХТЕКСТОВ»


УДК: 62:7.05

В статье сделаны анализ вектора направления развития города Екатеринбурга в общеисторической и культурной динамике и дана оценка роли «живого», образного подхода к раскрытию его сути. Вывод: необходима иная трактовка городской среды посредством дизайнерского подхода для достоверной интерпретации его целостного видения и образного формирования «души» города.

Ключевые слова: реминисценция, образ города, дизайн, городская среда


«Города подобны книгам – их нужно научиться читать.
Научившемуся они говорят правду даже тогда, когда пытаются солгать».
В. Л. Глазычев

Каждый город уникален по своей структурной организации и обладает собственной «душой». Одним из таких средоточий культуры и истории для Уральского региона стал город Екатеринбург. Являясь одним из крупнейших федеральных образований России на протяжении многих лет, он продолжает развиваться и содержит в себе уникальные историко-культурные, промышленные, природные и многие другие формирования. На протяжении почти трехсот лет он сохраняет преемственность культуры и единство исторического процесса. «Екатеринбург – город и провинциальный, впитавший в себя дух российской периферии, и в то же время «столичный», расположенный на стыке двух континентов – Европы и Азии, имеющий самый богатый культурный потенциал среди городов Урала» [1].

Екатеринбург является своеобразным «лицом» своего региона, уникального по своим особенностям, обладающим огромным потенциалом для развития и собственным «характером». Город, подобно зеркалу, отражает сущность территории, на которой он расположен и историю, накопившуюся за долгие столетия ее формирования. А именно мы можем говорить о том, что «Екатеринбург специфичен в плане структуры производства и исторической ретроспективы – город-крепость, горнозаводской центр, затем промышленно-финансово-торговый центр, в советское время – прежде всего индустриальный форпост с ярко выраженным преобладанием промышленного комплекса. Наконец, на рубеже XX-XXI вв. Екатеринбург становится одним из главных деловых и политических центров России, сохраняя вместе с тем значительный индустриальный и мощный социокультурный потенциал» [1]. Очевидно, перспективы Екатеринбурга в свете возрастания роли регионов и крупных городов в современной России очень впечатляющи.

Таким образом, мы говорим о ряде важных аспектов, составляющих содержательность и ценность города как живого организма со своей историей. Здесь возникает вопрос непосредственно о целостном видении города как уникальной системы пространственно-временных связей: «без понимания, или хотя бы ощущения города невозможно последовательное его развитие, невозможно сообщество горожан. Не поняв или потеряв «дух города», мы превращаемся в некое количество людей с разными интересами, не созидающих общее пространство, а постоянно «перетягивающих одеяло» [2].

Сегодня видение облика города как единого целого (той самой «души») остается нерешенным вопросом, несмотря на неослабевающий интерес к этому явлению специалистов разных областей. К примеру, «по результатам опроса, проведенного в рамках исследования образной характеристики Екатеринбурга, отмечаются следующие аспекты, характеризующие дискомфорт окружения: отсутствие запоминающихся зданий, недостаточное количество доминант-ориентиров, отсутствие необходимого для общего впечатления о городе количества благоустроенных улиц, площадей, рекреаций и т.п.» [3], учитывая, что Екатеринбург немногим уступает по своей значимости и культурно-историческому потенциалу таким городам, как Санкт-Петербург или Москва. Однако в то же время, по словам О. Наумовой, архетип города существовал в образе идеального города; если рассмотреть планы городов Москвы и Санкт-Петербурга, то можно увидеть, что их строители старались приблизиться к Идее Города. Люди, перенося воображаемую пространственную организацию Небесного Города на землю, стремились перенести и духовное содержание, тем самым делая Город одухотворенным [4]. Именно поэтому в таких городах сильна историчность: она может ощущаться непосредственно, минуя этапы сознательной «адаптации» к пространству. Когда же мы говорим о Екатеринбурге, потребность в этой адаптации, определенной «духовной» связи с городом с течением времени только возрастает.

И это характеристика города только лишь с точки зрения архитектурно-планировочных систем, один из вариантов решения в рамках градостроительного подхода. В данном ключе решение проблемы поиска городской «души» рассматривалось с различных точек зрения. Здесь нельзя не упомянуть разработки по актуализации и пролонгации Стратегического плана развития Екатеринбурга до 2020 года: проект В. Ю. Спиридонова «Большой Екатеринбург», в основе которого лежит рассмотрение города в системе агломерации, «приоритете уникальности его территории как основного условия развития в составе Евроазиатской системы расселения». Или реновационная концепция городских систем, предложенная французскими архитекторами Дени Валодом и Жаном Пистром (гостиница «Хайят», район «Академический», «Екатеринбург-сити», башня «Исеть», «Страж Урала»). Очевидно, Екатеринбург не только не утрачивает актуальность в региональном масштабе, но и напротив, все более подогревает интерес специалистов разных областей знания.

Рассматривая город несколько с иной точки зрения, невозможно проигнорировать и такой аспект, как насыщенность артефактами, составляющими его историчность. Их роль нельзя переоценить, когда речь идет о культурно-историческом богатстве территории, о ключевых вехах ее формирования и развития. В связи с этим на протяжении практически всей истории существования города повсеместно создаются и получают поддержку такие формирования как музеи – своеобразные хранилища этих артефактов. Обратившись к современному толкованию понятия музей, можно прийти к такой формулировке: «МУЗЕЙ [лат. museum \\ гр. museion храм муз] – научно-исследовательское или научно-просветительное учреждение, осуществляющее сбор, хранение, изучение и публичное представление (экспозиция, выставка) произведений искусства, предметов истории, науки, техники, быта, материалов из жизни и деятельности великих людей и т. д.)» [5]. Отсюда можно сделать вывод, что музей сегодня по определению не может существовать без какой-либо экспозиции и пространства для артефактов. Именно такая трактовка создавала и продолжает создавать стереотипы относительно самого предназначения музеев, их роли в жизни города и культурно-исторической динамике. Зачастую музей понимается как закрытое помещение, некий архитектурный объект, зафиксированный в определенной точке города, однако «понять, что музейное здание не равно музею, что оно – только коробка, оболочка, – могут немногие. Это только один из множества мифов, предрассудков, банальных суждений, которые бытуют и в музейном сообществе, и за его пределами» [6].

В Екатеринбурге открыты и функционируют в общем доступе около 60 музеев и художественных галерей, включая виртуальные [7]. Они насыщены уникальными экспонатами, они содержат в себе своеобразный «дух» места, различаются по категориям и смыслам, по временным и географическим контекстам, каждый из них говорит на собственном языке. Музеи хранят бережно собранные частицы истории, материального и нематериального культурного наследия, ценных свидетельств существования событий прошлого.

Несмотря на столь обширное собрание музеев в городе Екатеринбурге, различающихся как по тематике, так и по способу организации, каждый из них обладает собственным почерком и эксклюзивностью, особым подходом к сути города как таковой. Но на сегодняшний день все более очевидно, что как бы ни были необходимы музеи, как бы весом не был их вклад в развитие города, они продолжают оставаться обособленными, дискретными формированиями общего целого, очаговыми сосредоточениями культурно-информационной системы. Разобщенность, ограниченность музейных экспозиций как таковых продолжает возрастать с каждым новым поколением горожан. В свою очередь, это приводит к тому, что «мы пытаемся точечно – если считать музей «точкой» – решить инфраструктурную проблему. Музей не кончается за дверями своего здания, он должен организовывать вокруг себя среду» [8].

Отношение горожанина к музеям весьма неоднозначно. С одной стороны, их существование стало явлением вполне обыденным, привычным, и, как следствие, оно зафиксировалось в сознании в виде статичного объекта, насыщенного экспозицией: «свалка предметов, подлинных и фальсификатов, из которой каждый посетитель должен выхватить что-то соответствующее его представлению – когда оно есть» [9]. С другой стороны, есть основание рассматривать музей не только как оболочку, пространство, ограниченное стенами, но и как само место в городе, привлекающее внимание, насыщенное историчностью и культурой, городской «памятью». Здесь понятие музея расширяется до территориальных масштабов, приобретая значимость в глазах горожан. По словам К. Линча: «многие места символического и исторического значения в ткани города посещаются самими горожанами весьма редко, сколько бы ни стремились к ним толпы туристов. Но угроза разрушения таких мест вызывает сильное сопротивление даже у тех, кто их никогда не видел и, может быть, никогда не увидит» [10].

Это значит, что мы способны ощущать так называемый культурный потенциал города, сознательно не углубляясь в его историческую составляющую, быть сопричастными его развитию. С точки зрения В. Л. Глазычева, «незнание того, что такое «культурный потенциал города» в точности… не является препятствием уразумению природы современного города. Напротив, если бы мы заранее знали, что он такое, этот загадочный потенциал, мы заранее ограничили бы себя, отсекая, быть может, самое существенное. Культурный потенциал города проявляется по мере углубления в его понимание, по мере его «самопознания»…» [11].

И этот процесс сохраняется в рамках музейного подхода, поскольку в его основе лежит накопление и передача информации в среде, обратная связь между городским пространством и человеком. В то же время, горожанин неизбежно в ритме повседневности создает великое множество так называемых «персональных образов, пронизанных воспоминаниями и значениями». В результате, та дискретность, которую на сегодняшний день сохраняют за собой музеи как формирования, подкрепляется еще и дискретностью субъективной, эмоционально-чувственной: «наше восприятие города отнюдь не последовательно, оно скорее фрагментарно, переплетено с другими заботами; почти все чувства подключены к этому процессу, и результирующий образ создается их взаимодействием» [10].

Город как структурная единица региона часто является центром большой агломерации, что, в свою очередь, делает его центром региональной идентичности в масштабах страны. Здесь город становится уже своеобразным конгломератом всевозможных идентичностей . Когда речь идет о «лице региона», городе как средоточии компонентов, составляющих суть территории, можно говорить о том, что «идентичностью обладать может только нечто заведомо живое ... идентичность не просто исторична, она еще и создаваема, тварна, хотя и не без оснований. А когда в дело вступает технологический интеллект, то она не просто создаваема, но еще и проектируема, проектна» [12].

Как показывает опыт многолетних поисков внешнего (архитектура, планировка) и внутреннего (музейное дело) образа города, рост потребностей в ощущении городской «живой ткани» возрастает, в то время как ресурсы для дальнейшего его выявления и совершенствования все более исчерпываются (подобно открытой разработке месторождений полезных ископаемых, когда все поверхностные ресурсы иссякают и требуются усилия для обнаружения дополнительных). Следовательно, если найти решение в какой-либо определенной области знаний не представляется возможным, следует обратиться к областям пересечения этих знаний, к их границам. Именно таким образом рождается иной взгляд, новое видение, поскольку «само понятие «инновационность» – это существование на грани, выход на границу. Все новое рождается только как перешагивание через то, что только что определилось, и для того, чтобы выйти в новое пространство, нужно попасть в эту межпредметность» [13]. Следовательно, чтобы создать свойство инновационного характера, необходимо оперировать инструментами, работающими в этой области (на границе). В этой связи актуализируется значение дизайна (одного из целого ряда инструментов), как явления синтетического, междисциплинарного, межпредметеного по своей сути.

Поскольку город пронизан прошлым, «памятью» минувших лет, то задача дизайна как инструмента состоит непосредственно в реминисценции пространственно-временной связи между прошлым и будущим, тех отголосках истории и том потенциале, которые продолжают накапливаться в живой ткани города и бессознательно ощущаются его жителями. А именно, необходимо наладить связь внутри этих реминисценций, используя те же архетипы в качестве орудий для осуществления данного процесса, однако в иной плоскости, поскольку «архетипы – как известно, непосредственно, впрямую не переживаемы. Они должны проецироваться как некие символы бессознательного в сознание. В видениях, в творческих актах, мотивационных импульсах и т. д.» [12]. Таким образом, мы можем говорить об эстетизации культурной среды посредством визуально-чувственного воплощения. «Городскую среду – плотный сгусток непосредственных впечатлений и ментальных конструкций по их поводу – невозможно изучать in vitro, тогда как ее изучением могло раньше и может теперь успешно заниматься искусство. Выразить же эту замечательную способность искусства в отвлеченном от живой конкретности городской среды можно, наверное, не иначе, как средствами свободной искусствоведческой интерпретации, не связанной жестко правилом единства объекта и языка, времени и места» [14].

Следовательно, дизайн, как проектная деятельность, содержащая в себе междисциплинарный подход, может выступить как воплощение тех реминисценций, о которых упоминалось выше. Он становится своего рода посредником между памятью прошлого и предвосхищением будущего. По словам О. И. Генисаретского, «организация ритмической канвы повседневного существования, большего разнообразия, придание большей полноты переживаемым событиям – в ритме перемещений и пребываний – составляют одну из профессиональных задач средового проектирования (архитектурного, равно как и дизайнерского). Предполагается, что каждая средовая ситуация может стать «местом» и «временем», в пространстве которых возможны контакт с той или иной ценностью жизни, культуры, содержательное ценностное переживание» [15].

Здесь мы подходим непосредственно к расшифровке общей среды города в рамках исследуемого вопроса. Рассматривая Екатеринбург как единую «живую» систему, его условно можно разделить на пространства с определенной историчной, средовой атмосферой. Каждый участок общего пространства – район, подобен городу внутри города. Он также обладает собственным стержнем, сердцевиной, в которой сосредоточен «сверхтекст» этого места. Соответственно, каждый район мегаполиса имеет свой оттенок, свою «тональность», за счет которой мы и ощущаем настроение данной территории. Говоря словами О. Генисаретского, «каждому типу пространства соответствует определенное состояние сознания. И наоборот – каждое состояние раскрывается в какое-то особое, специфическое пространство» [12].

На сегодня Екатеринбург разделен на семь административных районов, обладающих собственной спецификой (схема. 1). Поскольку каждый участок города «звучит» по-своему, мы можем говорить об общей «мелодии» города, как целого. Противоречие, рождающееся в связи с восприятием этой «мелодии», видится в изначальной разобщенности элементов, ее формирующих. Это объясняется тем, что в каждом из районов сильна своя, определенная направленность, складывающаяся на протяжении сотен лет. Этот феномен можно проанализировать с позиции разделения города не только на районы, но и на слои, которые их формировали, начиная с момента возникновения. В связи с тем, что Екатеринбург складывался в условиях постоянной историко-культурной изменчивости, можно выделить следующие факторы, обусловившие нынешнее его видение: географический, исторический, экологический, демографический, социологический, промышленный, культурный аспекты.

ban1.jpg

Город, рассмотренный через каждый такой «фильтр», на разных уровнях представляет собой разные картины в контексте общего образа (схемы 2, 3, 4). Здесь очевидно, что дискретность, о которой шла речь выше, как минимум, сохраняется с течением времени. В этой связи дизайнерский подход видится как основной гармонизирующий элемент в системе разноплановых подходов к образу города. Именно поэтому главной задачей становится создание гармоничной, целостной картины восприятия пространства Екатеринбурга, ощущение его «души» посредством переосмысления подхода к истории и потенциалу города (схема. 5).

ban2.jpg

ban3.jpg

ban4.jpg

ban5.jpg

Мы не можем однозначно утверждать, насколько историчность города ощущаема при бессознательном считывании пространства, поскольку субъективный фактор, личностная интерпретация играют здесь далеко немаловажную роль. Но невозможно проигнорировать и другой аспект: «душа» города все также тревожит, ее поиски не прекращаются, и, несомненно, при определенном подходе, при возможности обратить свой взгляд на город не только как на среду для созерцания и считывания образов, но и как на глубокий, многоуровневый процесс создания и переработки внутренних структур, она будет найдена. И тогда мы перестанем видеть только лишь разрозненные кусочки общей картины, бесцельно дробить образ города, все более обособляясь от ощущения его «живой» сущности, мы начнем жить вместе с этим городом.


Библиография

  1. Постников С.П. Концептуальные подходы к созданию музея истории Екатеринбурга. (Тезисы доклада) / С.П. Постников // Город Екатеринбург: историко-культурное наследие и современность: мат. науч.-практич. семинара, Институт истории и археологии УрО РАН. – Екатеринбург,1996.
  2. Шугуров П. Душа города. Статьи о монументальном искусстве. [Электронный ресурс]/ П. Шугуров. // – Режим доступа: http://www.33plus1.ru/Decor/Fine_Monumental_Art/ARTICLE/110210_DUSHA.htm.
  3. Холодова Л. П. Исследования образной характеристики Екатеринбурга // Сборник. Известия Уральского государственного университета, № 9. – Екатеринбург, 1998.
  4. Наумова О., Зубов Д. Душа города. [Электронный ресурс]/ Наумова О., Зубов Д. – Режим доступа: http://www.manwb.ru/articles/arte/architecture/city_soul/.
  5. Словарь иностранных слов. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.profi.ua/ukr/dictionary/let-145/.
  6. Почему музейный бум обходит Россию стороной? [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://blog.imhonet.ru/author/avleb/post/1130406/.
  7. Музеи Екатеринбурга. [Электронный ресурс] / Википедия: свободной энциклопедии. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Музеи_Екатеринбурга.
  8. Материалы круглого стола «Почему музейный бум обходит Россию стороной?», 2009 г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://blog.imhonet.ru/author/avleb/post/1130406/
  9. Глазычев В. Л. Поэтическая среда музея. [Электронный ресурс] / В.Л. Глазычев. – Режим доступа: http://www.glazychev.ru/publications/articles/1975_poeti4eskaya_sreda_muzeya.htm.
  10. Линч К. Образ города / пер. с англ. В. Л. Глазычева; Сост. А. В. Иконников, под ред. А. В. Иконникова. – М.: Стройиздат, 1982.
  11. Глазычев В. Л. Городская среда. Технология развития: Настольная книга. [Электронный ресурс] / сайт Глазычева В.Л.. – Режим доступа: http://www.glazychev.ru/books/gorodskaya_sreda/gs_kult_potencial.htm.
  12. Генисаретский О. И. Проблемы культурной идентификации и практический смысл формирования внутреннего и внешнего образа территории. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.procept.ru/doclady/beenithe.php.
  13. Радиоклуб «Говоря, говори» от 03/10/2010. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://finam.fm/archive-view/3120/.
  14. Глазычев В. Л. Поэтика городской среды. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.glazychev.ru/habitations&cities/1986_poetika.htm.
  15. Генисаретский О. И. Регионализм, средовое проектирование и проектная культура [Электронный ресурс]. – Региональные проблемы жилой среды. М.: ВНИИТЭ. 1998 – Режим доступа: http://prometa.ru/olegen/publications/120/print.

 


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-50147 от 06.06.2012 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017