№58
Июнь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 34 - Приложение Июль 2011

Дизайн


 Мингалева Анна Игоревна

магистрант УралГАХА Научный руководитель: кандидат искусствоведения, доцент Гарин Н. П Уральская государственная архитектурно-художественная академия, г. Екатеринбург, Россия

ПРОЕКТНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ОПЫТ УРАЛЬСКОЙ ШКОЛЫ ДИЗАЙНА КАК СТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕСУРС ОСВОЕНИЯ СЕВЕРА


УДК: 62:7.05(470.5)

В статье обосновывается потребность во включении проектно-методического опыта дизайн-школ в качестве стратегического ресурса в систему освоения северных территорий. Особое внимание в рамках такого подхода уделено «северному» направлению Уральской школы дизайна.

Ключевые слова: проектирование для Севера, методология, Уральская школа дизайна


В начале XXI века Российский Север переживает очередную волну «освоения». Характерной чертой современного этапа является активное участие в этом процессе, наряду с наукой, политической и коммерческой составляющих. Вместе с анонсированием крупных государственных программ, таких, как «Урал промышленный – Урал полярный» и «Стратегия социально-экономического развития Сибири до 2020 года», другим маркером этой активности стал Международный Арктический форум «Арктика – территория диалога», прошедший в Москве 22-23 сентября 2010 года и собравший 287 представителей из 16 стран мира. [1]

Между тем, интересы политиков и бизнеса (представленного в лице крупных добывающих, строительных, транспортных компаний и трансконтинентальных корпораций, таких, как ЛУКойл, Газпром, Норильский никель, ENI, E.ON, Shell, Mitsubishi, Mitsui, BP и др.) выстроены, прежде всего, вокруг ресурсного и геополитического потенциала региона. Север сегодня – это не только богатейшее резервное хранилище полезных ископаемых , но и весьма перспективный с точки зрения возможностей транспортировки и международного сотрудничества регион, это великолепный «плацдарм» для апробации новых моделей жизнедеятельности. [по 4]

Однако ни значительный ресурсный потенциал, ни признание ведущими политиками, экономистами и учеными стратегической важности северных территорий вовсе не являются гарантией эффективной хозяйственной деятельности.

Как показал анализ истории освоения Российского Севера, его организация осуществлялась, в первую очередь, за счет политических установок, развития ресурсной карты региона и экономических стимулов, а также путем внедрения культурных программ, напрямую перенесенных с «Большой Земли». Задачей проектирования в данном контексте было создание оболочки для обкатанных в средней полосе России инженерных и мыслительных схем.

При этом разработки в области проектирования для Севера активно велись на трех уровнях: государственно-научном, учебно-методическом и любительском.

Государственно-научный уровень: ВНИИТЭ и ЛенЗНИИЭП (Ленинградский зональный научно-исследовательский институт экспериментального проектирования). При значительном «научном ресурсе», большинству проектов данного уровня был присущ формальный, «кабинетный» подход. Дизайнерские разработки укладывались в рамки либо «прототипного», либо «факторного» направления промышленного проектирования [5], зачастую без учета многих специфических особенностей территории, традиций и достижений уже сложившейся на ней материальной культуры.

Любительский уровень занимали многочисленные проекты различных видов транспорта, мобильных жилищ, одежды, выполненные энтузиастами-самоучками, северянами-старожилами и участниками полярных научных и туристских экспедиций. Многие из этих разработок, при всех их очевидных достоинствах, носили разовый, нетиражируемый характер и не нашли отражения в проектно-методическом опыте.

Учебно-методический уровень был представлен студенческими работами, выполненными в рамках курсового и дипломного проектирования. Занимая промежуточное положение, учебное проектирование имело возможность сочетать в себе научность первого уровня и гибкость третьего, однако зачастую не выходило за рамки «планшетного», оставаясь в области невостребованных практикой концепций. Однако, как ни странно, именно этот, «пограничный». уровень представляется наиболее перспективным источником знания, превращение которого в стратегический ресурс освоения Севера возможно только в том случае, если знание само по себе организовано в систему, если есть «тактика» его «приращения» и постоянного обновления.

В целом, механистический подход к организации процессов «освоения» Севера на основе старой связки «политика – научные изыскания – коммерция» привел к количественному, а затем и качественному росту экологических, экономических, техногенных и социально-психологических проблем, связанных с профессиональной деятельностью и жизнью человека в экстремальных условиях, его взаимодействием с природой и коренным населением. На этом фоне особенно ясно проявился дискретный, «догоняющий» характер действий человека, направленных на попытки стабилизировать ситуацию.

В связи с этим назрела потребность в новой «парадигме развития» северных территорий, главной целью которой должно стать освоение жизни на Севере, а не его ресурсных запасов, как было ранее [4]. Такой подход подразумевает формирование «новой культуры» Севера, его «нового образа», поскольку, как показала практика, прямой экспорт культурных установок с «Большой Земли» оказался несостоятельным, как и попытки работать «новыми» технологическими методами с объектом, имидж которого (а соответственно и отношение к нему) остался прежним.

Отсюда следует необходимость включения в триаду «политика-наука-экономика» четвертого элемента, отвечающего за синтез «идей» (продуцируемых первыми тремя элементами), их соотнесение с действительностью и обеспечение обратной связи в системе «концепция – воплощение». Иными словами, искомый элемент должен отвечать за поиск баланса в системе.

Исторически сложилось, что вопросами гармонизации отношений «человек – мир» занималась такая область как эстетика, но при этом эстетическая составляющая, как было рассмотрено выше, никогда не рассматривалась в качестве действенного инструмента организации крупных систем жизнеобеспечения. Между тем, занимаясь эстетическим преобразованием действительности [6] и будучи нацеленным на формирование «нового сознания эстетической формы» [7; 17] и, как следствие, – нового образа окружающего мира, дизайн может выступить в данном контексте в роли гармонизирующего элемента. Все это позволяет говорить о необходимости переосмысления его роли в организации процессов по освоению Севера и его включения в качестве четвертого элемента в модель «политика – наука – экономика – дизайн».

При этом актуализируется значение художественного проектирования как одного из важнейших средств формирования культуры, как инновационной междисциплинарной деятельности, направленной на активное духовно-практическое освоение мира. Весьма важна также его прогностическая функция, которая может способствовать выработке методов стабилизации и предотвращения деструктивных последствий вмешательства человека в хрупкую северную экосистему. В конечном итоге это должно послужить складыванию корректных, высокоэффективных отношений «человек - Север».

Между тем, подобный шаг должен быть поддержан определенной проектно-методической базой. Обращение в данном случае к опыту школ дизайна обусловлено следующими факторами.

Во-первых, в постсоветский период произошло всеобщее сворачивание крупных исследовательских программ, как в области дизайна (фактический распад системы филиалов ВНИИТЭ и СХКБ), так и в области североведения (роспуск государственных комитетов РФ по Северу и Дальнему Востоку). Таким образом, региональные дизайн-школы остались чуть ли не единственным «живым» источником проектно-методического опыта.

Во-вторых, расположение дизайн-школ на границе между теорией и практикой, обучением и производством делает их особо чувствительными к «веяниям времени» и обуславливает инновационность их деятельности.

В-третьих, «дизайн-образование, будучи идеальной моделью проектной культуры, является удобным объектом для исследования и теоретического моделирования дизайна как профессии». [8; 6]

При этом особое место среди школ дизайна в данном контексте занимает Уральская (далее УШД), в первую очередь, благодаря своему «геополитическому» положению и наличию 30-летнего «стажа» проектирования для Севера.

В рамках «северного» направления УШД были разработаны уникальные методы «прохождения» проектировщика через природу и культуру Севера (путем систематического изучения различных ее аспектов, организации пленэрной практики, учебных экспедиций), принципы взаимодействия субъекта и объекта дизайна со средой и коренным населением, наработана значительная проектная база. Благодаря такому подходу, а также слиянию методического и проектного опыта в неразрывное целое, ключевой характеристикой методологии северного направления стала ее жизнеспособность: не декларативный, а деятельный характер взаимоотношений с реалиями окружающего мира.

Однако, по словам В.Ф. Сидоренко, любая творческая деятельность периодически приходит к конфликту с меняющимися внешними условиями, перестает отвечать требованиям действительности и нуждается в переосмыслении парадигмы своего существования. [9] Таким лиминальным периодом для северного направления стал организационный переход от студийной системы к магистратуре. Хронологически он совпал с потребностью выстраивания новой стратегии развития северных территорий (внешняя посылка), а в рамках профессии знаменовался складыванием нового образа творчества, культуры и языка науки (внутренняя посылка).

В результате этого перехода появился ряд дизайн-исследований, рассматривающих взаимодействие «человек-Север» в контексте:

- промышленного освоения и профессиональной деятельности человека на Севере: Шапикова И. «Проектная модель формирования системы релаксации для работников вахтовых поселений», Зелинский А. «Арт-практика как средство компенсации стрессогенности вахтового метода работ» и др.;

- развития туристского потенциала Севера: Усенюк С. «Дизайн-модель транспортной системы северного туризма (на примере Западно-Сибирского региона)», Зорина К. «Дизайн в системе регионального туризма: концепция туристического маршрута «Мань-пупыг-ньер» (каменные идолы)» и др.;

- формирования новой культуры Севера: Николаева А. «Дизайн-концепция «обновления» традиционных обрядов и ритуалов в индустрии северного туризма», Миннахметова Р. «Принцип корректного применения традиционного орнамента в дизайне и архитектуре северных поселений», Останина Н. «Новая школа для коренных народов Арктики: межкультурная адаптация к будущему» и др.

Преемственность и постоянная корректировка знания (на результатах проведенного дизайн-исследования строится работа последующих), нацеленность не только на решение существующих проблем, но и на предупреждение потенциальных , принцип «вживания» в Север, ориентация на «междисциплину» лежат в основе деятельности северного направления УШД. Все это не только позволяет констатировать стратегическую роль его проектно-методического опыта в процессах освоения Российского Севера, но и намечает весьма широкие перспективы для развития самого направления.


Библиография

  1. Международный форум «Арктика – территория диалога». Арктический форум в Москве станет событием глобального масштаба. [Электронный ресурс]. – Режим доступа на 31.03.2011: http://www.rian.ru/arctic_news/20100920/277460671.html  
  2. Колесниченко Ю. В. Особенности социально-экономического развития регионов Севера. [Электронный ресурс]. – Режим доступа на 15.09.2010: http://privateweekly.ru
  3. Кисляков А. Арктика грез и действительности. [Электронный ресурс]. – Режим доступа на 31.03.2011: http://eco.rian.ru/danger/20090409/167676739.html
  4. Громыко Ю.В. Территории российского Севера: модели и масштабы управленческих подходов. // 60 параллель. - Специальный выпуск. Материалы I Конгресса «Северная цивилизация, становление, проблемы, перспективы». – 2004. – №3а.
  5. Гарин Н.П. Проблемы культуры в региональном дизайне. // Техническая эстетика. – 1989. – №3. – С. 4-8.
  6. Быстрова Т.Ю. Вещь. Форма. Стиль: Введение в философию дизайна. – Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2001. – 288 с.
  7. Глазычев В. Л. О дизайне. Очерки по теории и практике дизайна на Западе. - 113 с.
  8. Сидоренко В. Ф. Проблемы дизайнерского образования в контексте проектной культуры. - Уральская школа дизайна. Опыт подготовки дизайнеров в Свердловском архитектурном институте Методические материалы. – ВНИИТЭ, 1989. – С 5-12.
  9. Румянцева Э. Л. Дизайн-образование в контексте проектной культуры. [Электронный ресурс]. – Режим доступа на 31.03.2011: http://www.design-union.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=1008:2010-08-08-22-26-54&catid=128:2008-12-31-02-09-08&Itemid=72
  10. Алексеев О., Генисаретский О., Дворкин А., Сидоренко В. Архивный выпуск программы «Радиоклуб «Говоря говори». Радио Финам FM. [Электронный ресурс]. – Режим доступа на 31.03.2011: http://finam.fm/archive-view/3120/


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-50147 от 06.06.2012 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017