№58
Июнь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 38 - Приложение Июль 2012

Архитектура


 Иванова Маргарита Сергеевна

магистрант ВоГТУ.
Научный руководитель:
доктор архитектуры, профессор К. В. Кияненко,
ФГБОУ ВПО «Вологодский государственный технический университет»,
г. Вологда, Россия

КРИМИНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ЖИЛОЙ СРЕДЫ: АРХИТЕКТУРНЫЕ АСПЕКТЫ


УДК: 72.067

В статье исследуются теоретические и практические аспекты проектирования безопасной жилой среды. Рассматриваются отдельные отечественные архитектурные решения с точки зрения их соответствия принципам формирования «защищающих пространств».

Ключевые слова: безопасность жилой среды, средовая криминология, защищающее пространство


Чувство небезопасности, страх перед преступностью и антиобщественным поведением являются существенными факторами, снижающими комфорт городской среды. На них в первую очередь обращает внимание человек, выбирающий своё жилище – место, где будет жить его семья, гулять и ходить в школу дети.

Предупреждение преступности традиционно адресуется полиции и другим органам правопорядка. Самым действенным методом многие считают присутствие стража закона на каждом квадратном метре городского пространства. Ещё в 70-е годы XX века американские исследователи поставили это под сомнение, показав, что увеличение плотности патрулирования на территории не оказывает влияния на преступность [1]. Однако стремление к безопасной жизни приводит к росту популярности жизни в замкнутых сообществах с охраной и усиленным видеонаблюдением что предполагает немалые расходы на эксплуатацию, позволить которые может далеко не каждый клиент коммерческого жилища, не говоря уже о социальном, но совсем не гарантирует безопасности (рис.1).

Рис. 1. Преступления, совершаемые под объективом камер видеонаблюдения

Тем временем, в передовой мировой практике успешны иные стратегии, в которых первоочередная роль отводится не полиции. С начала 60-х годов постепенно накапливается информация о том, что пространственные факторы среды имеют большое значение в формировании отношений между людьми, как криминальных, так и некриминальных; о том, что сама среда может стать фактором, стимулирующим законопослушное поведение и повышающим безопасность жизни.

В отечественной архитектурной практике подобных работ не проводилось. И на сегодня взаимодействие между архитекторами и криминологами отсутствует, что оставляет значительные пробелы в обеспечении безопасности в целом. Исследование и адаптация современных зарубежных теорий архитектурной криминологии может, по мнению автора, стать важным шагом к повышению безопасности и комфорта российских городов.

Цель данной работы: исследование пространственных методов как инструмента предупреждения преступного и антиобщественного поведения в жилой среде. Задачи: изучение свидетельства связи между архитектурной организацией жилой среды и криминальной обстановкой; обобщение и систематизация основных концепций и понятий архитектурной криминологии; исследование современной зарубежной архитектурной практики снижения преступности, правонарушений и вандализма в жилой среде с помощью архитектурной организации; систематизация архитектурных рекомендаций по уровням организации жилой среды; анализ некоторых типичных российских архитектурных решений на их соответствие данным рекомендациям. Методы исследования: анализ современной теории и практики архитектурной криминологии, концептуального аппарата, анализ и систематизация проектных решений, интервьюирование жителей и работников МВД.

В 60-х годах ХХ века идею о том, что пространственно-средовые аспекты могут играть роль в снижении уровня преступности, одной из первых высказывает Джейн Джекобс. Используя личные наблюдения, она предположила, что преступность может быть снижена путем правильной ориентации окон на улицу (планировочный приём «глаза на улицу» - eyes upon the street), разнообразием обслуживания, четкой демаркацией частных и общественных пространств, а также размещением дворовых пространств в непосредственной близости от интенсивно используемых городских мест [2] (рис.2).

Рис.2. Ориентирование окон на улицу "слепыми торцами". Отечественный опыт

В 1972 году американский архитектор Оскар Ньюман выпустил книгу под названием «Защищающее пространство» (Defensible Space), где критиковал бесчеловечный масштаб, высокий уровень анонимности американских государственных жилищных проектов, возлагал часть ответственности за высокий уровень преступности на архитектурные решения (рис.3). Он выдвинул ряд концепций – «территориальности», «естественной наблюдаемости» и «социального контроля», объясняющих архитектурные стратегии, которые создают для жителей возможности для того, чтобы они сами могли взять под контроль свои окрестности для создания более безопасной жилой среды [3].

Рис.3. Масштаб жилищных проектов

Благодаря книге О. Ньюмана, образцом, иллюстрирующим связь между организацией среды, девиантным (отклоняющимся от нормы) и преступным поведением, стал жилой комплекс «Pruitt-Igoe» – комплекс социального жилища, построенный в 50-х годах прошлого века в Сент-Луисе, США, представляющий сегодня очаг преступности. Сегодня появляются сведения о том, что связь была более сложной, чем предполагалось три десятка лет назад, но, при всем том, история «Pruitt-Igoe» остается очевидным примером того, что такая связь существует.

Несмотря на то, что идеи Ньюмана вызвали немалую критику со стороны криминологов и социологов, обвинивших его в средовом детерминизме, упрощении взгляда на поведение человека и в статистических ошибках исследований [1], они оказали и продолжают оказывать огромное влияние на традиционные методы предупреждения преступности. Его теория способствовала формированию нового направления в науке – "средовой криминологии" (Crime Prevention through Environmental Design – CPTED). Министерство жилищного строительства и городского развития США (HUD) использует идеи Ньюмана в рекомендациях к созданию безопасных проектов разной направленности. Созданы международная (ICA) и европейская (E-DOCA) ассоциации по вопросам безопасности городской среды. Принципы CPTED на официальном уровне поддерживаются в Великобритании (программа Secured by Design), Нидерландах (Policemarque Secured Housing), Австралии (рис.4).

Рис.4. Просматриваемость входного вестибюля и лестничной клетки с улицы

С 1994 года программа CPTED, управляемая правительством США, показала статистическое сокращение преступлений – от 17% до 76%, в зависимости от объема применяемых CPTED мер» [4].

Сам термин CPTED был впервые использован Р. Джефри (Ray Jeffery), криминологом из университета Флориды, в его книге 1971 года, где он утверждал, что изменение пространственной организации территорий позволит снизить преступность» [4]. В 80-х годах теория CPTED пополнилась:

  • теорией «разбитых окон», выдвинутой Д. Уилсоном (James Q.Wilson) и Д. Келлингом (George L. Kelling), где они исследовали взаимосвязь видимого ухудшения, безнадзорности территорий и поведения людей. Их исследования показали, что оскверненное, деградированное соседство привлекает еще больше беспорядков и преступлений в округе, повышает общий страх перед преступностью. Этот страх часто не связан с фактическим уровнем преступности или риском стать жертвой, но способствует повышению пассивности жителей, стремлению к бегству в более благополучные кварталы [5];
  • исследованием канадских ученых Патриции и Павла Брантингема (Patricia and Paul Brantingham), опубликовавших книгу «Средовая криминология» (Environmental Criminology), описавших отличительные признаки преступности в разных местах города и выдвинувших понятие "территорий - генераторов» преступлений как условий места, способствующих совершению преступлений [см.1];
  • учебными CPTED программами, разработанными криминологом Т. Кроу (T.Crow). Новизна его разработок состояла в том, что теперь стратегии предупреждения преступности наделяли ответственностью за предотвращение преступлений всех членов общества, в том числе архитекторов, девелоперов, бизнесменов и самих жителей, а не только полицию. Главной идеей здесь становится увеличение значимости роли самих жителей, объединенных в тесные сообщества и способных контролировать и защищать собственные окрестности [4].

В 1970-х годах О. Ньюман получил заказ на проект реконструкции жилого района "Five Oaks" в городе Дэйтон (штат Огайо, США) – небезопасного района города, заселенного преимущественно людьми с низкими доходами. После реализации проекта, по данным городских служб администрации, за последующие 2 года общий уровень преступности в районе снизился на 26%, а число насильственных преступлений сократилось вполовину, в то же время общий уровень преступности в городе возрос на 1.2 процента [6, pp.38-55]. Ньюман реорганизовал общую территорию района в 10 мини-соседств закрытием ранее транзитных улиц воротами (рис.5).

Рис.5. Реконструкция жилого района "Five Oaks", г. Дэйтон, Огайо, США

Препятствуя сквозному движению, ворота образовывали своеобразные контрольные пункты. Единственным способом скрыться для проникших на территорию злоумышленников был проезд через те же ворота, возле которых их ждала полиция. Все это позволило соседствам взять под контроль свои окрестности и резко повысить безопасность жизни. Как следствие – увеличился размер инвестиций домохозяйств в свои дома. Впервые за многие годы "Five Oaks" стал привлекательным для семей с детьми.

Ещё один пример реализации принципов О.Ньюмана – реконструкция района Clason Point, расположенного в Южном Бронксе, социального жилища с высоким уровнем преступности, где жили семьи афроамериканцев, белых и пуэрториканцев. Район имел клеймо дешевого жилища для бедных, что означало дозволенность присутствия посторонних в нем, как в общем публичном пространстве города. Ньюман поставил перед собой задачу увеличить зоны контроля и заботы жителей, адресовать каждой группе четко определенные территории, а также ограничить доступ незнакомцев. После модификаций публичных пространств (рис.6) преступность в Clason Point снизилась на 54 процента [6, pp.75-77].

Рис.6. Реконструкция жилого района "Clason Point", Нью-Йорк

Сегодня идеи и подходы О.Ньмана реализуются во многих странах мира. Комплекс социального жилища Sibeliusparken на 265 домохозяйств расположен на окраине Копенгагена, он был спроектирован в 1986 г. с учетом рекомендаций по предупреждению преступности (рис. 7).

Рис.7. Комплекс социального жилища Sibeliusparen, Копенгаген

Одной из важных задач архитектора было создать разнообразие видов жилья, различных по размеру и соответствующих образу жизни социальных групп – молодежи, семей с детьми и престарелых. Доступ к общему двору пешеходов и велосипедистов возможен только через главный шлюз – высокую арку. В планировании самого двора приоритет отдан разграничению всей площади по степени приватности с использованием реальных и символических барьеров. Квартиры первого этажа имеют частные сады, как задние, так и передние. Они обозначены невысоким забором, позволяющие сидящему человеку быть видимым и наблюдать за активностью общих пространств. Подходы к частным владениям отмечены символическими воротами. Детские пространства на внутренней улице, контролируются из окон кухонь. Здание не имеет внутренних лестниц, жители верхних этажей используют наружные лестницы. Каждая из них обслуживает по две квартиры, имеющие общий застекленный тамбур, тем самым стимулируя персонализацию пространства и возможность видеть что происходит на уровне земли. Велопаровки организованы в небольшие группы, близкие к входной двери, ясно видимые с застекленных балконов. Как показала практика, в Sibeliusparken низкий уровень преступности – на 50 % меньше, чем в округе, в частности, уровень краж составляет 1/5 от средних показателей других комплексов. Самым низким является показатель угона автомобилей, благодаря отделению комплекса от магистрали. Люди здесь чувствуют себя в безопасности и свободно прогуливаются в ночное время [7].

На основе анализа изложенных концепций и передовой проектно-строительной практики автором была составлена матрица проектных рекомендаций по созданию безопасной жилой среды на уровнях квартала, жилой улицы двора, здания (рис.8).

Рис.8. Матрица рекомендуемых проектных решений

Отечественная ситуация

Если посмотреть на современную российскую архитектурную практику через призму аспектов безопасности, бросается в глаза её явное несоответствие изложенным выше рекомендациям. Особенно низким потенциалом создания безопасности обладают социальные жилища и дома дешёвых рыночных сегментов, но и дорогие коммерческие комплексы зачастую не используют элементарные пространственные планировочные решения для повышения защищённости, полагаясь на охрану и камеры наблюдения (рис.9).

Рис. 9. Отечественные примеры небезопасного планирования жилых пространств

Современные жилые массивы, зачастую большого размера, состоят из башен 7-12 и более этажей, которые вмещают 100-150 семей и расположены на удалённых от пограничных магистралей участках. Такие дома имеют одну входную группу с 2-4 лифтами и длинным коридором на каждом этаже с квартирами по обе его стороны. Там нет ни охранников, ни портье, ни лифтеров, вся надежда на домофоны. Нет разграничений по зонам и по степеням приватности, публичное пространство начинается сразу за порогом квартиры. Состояние анонимности, царящее там, одинаково воспринимается и жителями, и потенциальными злоумышленниками, последние чувствуют полную безнаказанность своих действий, без угрозы быть замеченными и опознанными. В результате опроса жителей многоквартирных домов Вологды выявилась обратно-пропорциональная зависимость между этажностью, количеством квартир на этаже и количеством знающих друг друга в лицо соседей (от 0 до 5 человек из сотен живущих в одном дворе). По словам многих участковых Вологды, наиболее распространены грабежи в момент выхода человека из подъезда, когда ничего не подозревающая жертва открывает глухую металлическую дверь в непросматриваемое изнутри придомовое пространство, которое не контролируется из окон соседних квартир. Множество проведенных эмпирических исследований, опыт перестройки неудачно спланированных, небезопасных жилых сред за рубежом позволяет дать практические рекомендации для создания комфортного и безопасного жилища. Очевидна актуальность подобных исследований и в российской практике с целью снижения криминализации и повышения комфорта городской среды.


Библиография

1. Encyclopedia of Crime and Justice [Электронный ресурс] // Prevention: Police Role. – Режим доступа: http://www.encyclopedia.com/doc/1G2-3403000198.html

2. Джекобс Д. Смерть и жизнь больших американских городов / Пер. с англ. – М.: Новое издательство, 2011.

3. Newman O. Defensible space: crime prevention through urban design / Newman. – New York: Macmillan, 1972.

4. Crime prevention through environmental design [Электронный ресурс] // Википедия: свободная энциклопедия. – Режим доступа: http://en.wikipedia.org/wiki/Crime_prevention_through_environmental_design  (дата обращения 03.02.2012)

5. Wilson J.Q., Kelling G. L. Broken Windows [Электронный ресурс] // The police and neighborhood safety. – Режим доступа: http://www.manhattan-institute.org/pdf/_atlantic_monthly-broken_windows.pdf  (дата обращения: 1.10.2011).

6. Newman O. Creating defensible space / O. Newman. – Washington, D.C.: U.S. Department of Housing and Urban Development, Office of Policy Development and Research, 1996.

7. Grönlund B. Sibeliusparken Crime Prevention / Rødovre (Denmark): Bo Grönlund [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.veilig-ontwerp-beheer.nl/publicaties/sibeliusparken-rodovre-denmark/view  (дата обращения:02.02.2012)


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-50147 от 06.06.2012 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017