№3(59)
Сентябрь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 38 - Приложение Июль 2012

Архитектура


 Белова Татьяна Павловна

магистрант ВоГТУ.
Научный руководитель:
доктор архитектуры, профессор К.В. Кияненко,
ФГБОУ ВПО «Вологодский государственный технический университет»,
г. Вологда, Россия

ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ И АРХИТЕКТУРА ЖИЛИЩА


УДК: 728

Современный жилищный рынок предлагает потребителю образцы жилища, ориентированные на индустриальный образ жизни людей и основанные на индустриальных принципах проектирования и строительства. Но современное общество всё шире демонстрирует черты постиндустриальности. В данной статье рассматривается влияние этих перемен на жилую среду и процессы её создания.

Ключевые слова: постиндустриальный образ жизни, жилая среда, архитектура жилища


Современный жилищный рынок основан на принципах, которые были сформулированы ещё индустриальной строительной культурой. Индустриальность в угоду рационализации строительных технологий, удешевления самого строительства всегда была ориентирована на массового унифицированного потребителя. Структура жилища формировалась на основе укрупнённых социально-демографических, климатических, экономических, санитарно-гигиенических моделей. Сегодня происходит демассификация общества и культуры и всё больше и больше людей демонстрируют постиндустриальный образ жизни, но индустриальные шаблоны жилой среды продолжают воспроизводиться.

Наиболее актуально на сегодняшний день выявить особенности формирующегося постиндустриального образа жизни и принципы их учёта при создании жилой среды.

Задачи исследования: выяснить, как меняется представление о концепции образа жизни и как образ жизни классифицируется; определить особенности постиндустриального образа жизни, влияющие на формирование жилой среды; исследовать примеры учета постиндустриального образа жизни при создании жилой среды; разработать принципы проектирования жилища с учётом особенностей формирующегося постиндустриального образа жизни.

В самом широком смысле под «образом жизни» понимается совокупность процессов и явлений жизнедеятельности людей в обществе. Образ жизни определяется двумя группами факторов – объективными и субъективными. Под объективными условиями и факторами понимаются: естественные (климатические, демографические, экологические), социальные (характер разделения труда, социальная структура и стратификация), культурные (объём культурной информации и её распределение по областям культуры, структура действующих социокультурных норм и ценностей). К субъективным факторам и условиям, влияющим на образ жизни людей относят: потребности, запросы, побуждения, мотивы, интересы, цели, ценностные ориентации. «Специфика взаимодействия объективных и субъективных факторов определяет различия в содержании, структуре и форме образа жизни людей в одном и том же обществе…» [1].

В теории архитектуры внимание к концепции образа жизни проявляется с начала 1980-х годов и сохраняется до сих пор. Доктор архитектуры К.К. Карташова предлагает классификацию образа жизни семьи, воплощаемую затем в модели жилых ячеек и основанную на учёте преобладающих процессов жизнедеятельности. Опираясь в своей интерпретации на исследования А.Г. Здравомыслова и подчёркивая содержание деятельности, К.К. Карташова выделяет производственно-трудовой, хозяйственно-бытовой и культурно-досуговый образы жизни. Уточняя их далее, автор подчёркивает наличие престижно-парадного образа жизни [2, С.108-109]. Архитектор П.Б. Орлов целиком переносит внимание на структуру социального взаимо-действия в семье и предлагает различать семьи, в которых сочетается индивидуально-семейная и общественная формы, ориентирующиеся на преимущественно внесемейные контакты и те, что отдают предпочтение внутрисемейным формам деятельности [2, С.97]. Датский этнолог Томас Хойруп (Thomas Hojrup) выделяет три модели образа жизни: «работающий не по найму» (средства производства и само производство локализовано в жилище, нет никакого разделения пространства и времени), «наёмный работник» (жилище преимущественно используется для рекреационных целей, отдыха после работы), «карьеро-ориентированный» (жилище ярко отра-жает персональные карьерные достижения своего обитателя, отражает «статус») [3]. Теория французского социолога Пьера Бурдье (Pierre Bourdieu) предлагает три ключевых положения в понимании концепции образа жизни: habitus (габитус), position (поле), distinction (отличительная особенность), характеризующих человека и его образ жизни с позиции приобретённых социальных предрасположенностей, шаблонов поведения, преобладающих социальных пространств и сфер жизни, различий в предпочтениях. Британский антрополог Мэри Дуглас (Mary Douglas) подразделяет образы жизни по типу, способу взаимодействия человека с окружающим миром: соревновательность и индивидуализм, изоляция и предотвращение социального контроля, справедливость и переговоры, иерархические сообщества (рис. 1).

Упомянутые классификации демонстрируют разные точки зрения на понимание самой концепции образа жизни. На протяжении последней четверти XX века заметно смещение акцента с содержания деятельности на всё более тонкие нюансы взаимоотношений человека и общества – экономические, социальные, психологические.

Интересно, что в отечественной дореформенной теории архитектуры концепция образа жизни и сам факт множественности образов жизни стали инструментами дифференциации «требований к жилищу» и одним из оснований для критики типового проектирования как унифицирующего реальное разнообразие проявлений жизни. Тем временем, в рыночных условиях доминирования индивидуального проектирования роль концепции образа жизни может быть прямо противоположной. Архитектор А. Остерман (Arjen Oosterman) писал в середине 90-х гг., что в Голландии она используется девелоперами для укрупнения потребностей рыночных клиентов по отношению к жилищу. Объединяя жилища вслед за группировкой семей по образу жизни, можно сократить до полудюжины количество его типов, каждый из них будет соответствовать определённым формам объединения людей, деятельности, времяпрепровождения [4].

Рис. 1. Концепции образа жизни

Автор провел сравнительный анализ основных особенностей индустриальной и постиндустриальной семей, индивида и их образов жизни (рис. 2).

В настоящее время нуклеарная семья, модель, принятая обществом и считающаяся иде-альным вариантом, испытывает свой кризис. Э. Тоффлер считает, что «распад нуклеарной семьи сегодня является частью общего кризиса индустриализма». Происходит демассификация форм объединения людей [5,6]. Уже сейчас заметно возросшее число «одиночек» (молодые взрослые люди, состоявшие прежде в браке или «между браками», пожилые), которые предпочитают жить одни, возможно, до определённого момента жизни. Всё чаще неродственные одиночки объединяются на общей жилой территории с целью ведения домашнего хозяйства. Увеличивается количество неполных семей, образовавшихся в результате развода. Встречаются объединения двух неполных семей (семьи с двумя парами родителей), семьи, в которых отец и мать живут в разных городах. Растёт число бездетных пар с двумя работающими супругами (DINK) и пар, которые не регистрируют свои отношения. Возрождаются на новых принципах разнообразные формы добровольных социальных объединений семей и домохозяйств (эко-сообщества, общинное жилище), объединённых идеологической позицией, материальными ресурсами. Постепенно, в противовес модернистской функциональной сегрегации, происходит функционально-пространственная реинтеграция труда, быта и отдыха в образе жизни современного общества. Люди всё чаще начинают работать на дому, адаптировать свои жилые ячейки под мастерские, кабинеты приёма специалистов (юристов, докторов), безвредное производство [5,6]. Нарастает динамичность изменений структуры, состава, образа жизни семьи с течением времени, возрастает пространственная мобильность людей. Меняется отношение обитателя к собственной жилой среде.

Постиндустриальный потребитель стремится принимать участие в создании своего жилища, адаптировать его к своим жизненным процессам. «Цивилизация Третьей волны начинает стирать исторически сложившийся разрыв между производителем и потребителем, порождая новую фигуру – просьюмера («prosumer» – producer (производитель) + consumer (потребитель), «производитель для себя»). Возникает особая экономика, сочетающая в себе оба действующих фактора – «prosumer economics» Э. Тоффлер [5].

Рис. 2. Сравнительный анализ индустриального и постиндустриального образов жизни

Проектирование более или менее однообразных жилых единиц, не учитывающих образ жизни людей и ориентированных на унифицированную модель обитателя, становится неэффективным (рис.3). Необходимо создавать жилую среду для разных форм объединения людей: жилища для одиночек, для «третьего возраста», для неродственных домохозяйств, общинное и коммунальное жилище… Уже наступило время, когда нуклеарные семьи с детьми перестали быть доминирующим типом домохозяйств. Многие функции, изъятые из жилища второй волной цивилизации, возвращаются обратно, но опираясь на новую технологичную базу. Э. Тоффлер, размышляя на эту тему, выдвигает концепцию «электронного коттеджа» [5]. По разным – экономическим, социальным и даже экологическим причинам перемещение рабочего процесса в жилище видится весьма целесообразным и оправданным. «Электронный коттедж» – жилище, насыщенное компьютерным оборудованием, позволяющим решать многие рабочие вопросы, связанные с разработкой, передачей, обсуждением конечного продукта производства. С ускорением социально-динамических процессов, изменений в образе жизни общества возникает острая необходимость в создании «гибкого» адаптируемого жилища, возрастает потребность не только в арендных, но и в кратковременных формах предоставления. Процесс проектирования жилищ становится более демократичным, практикуются механизмы соучастия архитектора с потенциальными пользователями среды с целью выяснения подлинных потребностей.

Рис. 3. Трансформация образа жизни и жилище

Учитывая последствия изменений образа жизни для проектирования жилища, автор предлагает принципы (паттерны) создания ПИ жилой среды на основных структурных уровнях организации. «Демассификация» – предполагает наличие на всех уровнях проектирования разнообразной, адресованной определённому образу жизни среды. «Социальная реинтеграция» – учёт новых и возрождающихся форм объединения людей. «Функционально-пространственная реинтеграция» – смешивание пространств для разных форм деятельности (быта, работы, отдыха, воспитания детей), на всех уровнях организации жилой среды. «Культурно-природная реинтеграция» – включение природного компонента в структуру жилой среды. «Изменчивость» – гибкость, самоорганизация жилого пространства обитателем с течением времени и с учётом меняющегося образа жизни. «Демократизация процесса создания жилой среды» – использование механизмов привлечения будущих обитателей к процессу формирования жилища «для себя».

В процессе исследования европейского и отечественного архитектурного проектного опыта выявлены примеры жилищ, в которых учитываются некоторые особенности постиндустриального образа жизни (рис. 4).

Одним из таких примеров является жилой комплекс De Silodam, Amsterdam, 1995-2002. Весь объем здания поделён на разнообразные блоки, принадлежащие отдельным мини-соседствам, по 4-9 жилых единиц в каждом. Соседство демонстрирует особый определённый тип жилища, который соответствует специфическим потребностям его обитателей (рис.4.1). При создании жилого комплекса MW-house в Копенгагене (рис. 4.2) группа архитекторов в составе BIG и JDS озадачила себя и окружающих вопросом: «Если все люди очень разные, почему же жилые ячейки однообразны?» За основной модуль в этом проекте была взята жилая единица Ле Корбюзье и адаптирована, трансформирована под современный образ жизни. В результате, MW-house поделён более чем на 80 разных типов жилых единиц, частей мозаики, которые открыты индивидуальным формам современной жизни. Комплекс Richmond Housing Cooperative (рис. 4.7), построенный в Торонто, является примером природно реинтегрированного жилища. Данный комплекс представляет собой экосистему полного цикла, содержит в структуре общественные пространства, посвящённые пище и её производству. На нижних этажах расположены рестораны и кафе, которые обеспечиваются овощами и фруктами, выращенными на террасе шестого уровня. NEXT-21 (рис. 4.12) – экспериментальный объект многосемейного жилища, демонстрирующий новое представление об организации жилого пространства, совмещает в себе методы устойчивости и передовые технологии. Основная идея создания данного объекта состояла в поиске сочетания базовых жилых форм (supports) и индивидуализированных заполнений (infill) при возрастающей диверсификации образов жизни людей. Здание демонстрирует свою дружественность окружающей среде, использует альтернативные источники энергии и ресурсов. Здание было спроектировано таким образом, чтобы удовлетворять потребности не только изначально заселяемых жителей, но и последующих; участие будущих обитателей в создании жилища для себя было неотъемлемой частью проектной концепции. NEXT-21 – образец нового коллективного жилища и городской архитектуры [7].

Рис. 4. Ростки постиндустриальности в архитектуре жилища

Симптомы постиндустриальности мы можем наблюдать повсюду. Меняется структура семьи, образ жизни людей, процессы и ритмы жизнедеятельность и общество в целом, возрастает пространственная мобильность горожан. Изменения в обществе провоцируют и перемены в методике, принципах формирования современной жилой среды. Создавая жилище для чело-века необходимо понимать, что сейчас он живет и тем более будет жить завтра совсем не так, как это было даже 15 – 20 лет назад, когда были сформированы многие из используемых сегодня проектных представлений и моделей. Всё более настоятельным становится пересмотр и самой методики создания жилища. Открытие возможностей для разумной инициативы со стороны обитателя в проектировании и создании жилища способно решить многие проблемы, привить будущему пользователю «истинное» чувство ответственности за свою жилую среду. Таковы основные черты жилища, способного принять вызовы формирующегося постиндустриального общества.


Библиография

  1. Орлова Э. А. Социокультурное пространство обыденной жизни / Э. А. Орлова – М., 2002. – С. 78. - www.countries.ru/library/antropology/orlova/obraz.htm  
  2. Рубаненко Б.Р. Жилая ячейка в будущем/ Б.Р. Рубаненко, К.К. Карташова, Д.Г. Тонский и др. – М.: Стройиздат, 1982. – 198 c.
  3. Salama A. M. A Lifestyle Theories Approach for Affordable Housing Research in Saudi Ara-bia. Emirates Journal for Engineering Research-EJER, Volume 11, Issue 1, College of Engi-neering, United Arab Emirates University, Al Ain, United Arab Emirates, 2006.– pp. 67-76.
  4. Oosterman A. Woningbouw in Nederland. Voorbeeldige architectuur van de jaren negentig [Housing in the Netherlands. Exemplary Architecture of the Nineties]/ A. Oosterman. – Rotter-dam: NAi Uitgeverns Publishers, 1996. – 159 p.
  5. Тоффлер, Э. Третья волна / Э.Тоффлер – М.: АСТ,1999 . – 784 с.
  6. Тоффлер, Э. Шок будущего / Э.Тоффлер. – М.: АСТ, 2008. – 560 с.
  7. NEXT 21: A Prototype Multi-Family Housing Complex» Jong-Jin Kim, Associate Professor Ryan Brouwer Jennifer Kearney, College of Architecture and Urban Planning University of Michigan [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.umich.edu/~nppcpub/.../NEXT21.pdf


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-70832 от 30.08.2017 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017