№3(59)
Сентябрь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 38 - Приложение Июль 2012

Архитектура


 Антюфеева Ольга Алексеевна

аспирант ВолГАСУ.
Научный руководитель:
доктор архитектуры, профессор Г.А. Птичникова,
ФГБОУ ВПО «Волгоградский государственный архитектурно-строительный университет»,
г. Волгоград, Россия

ОСОБЕННОСТИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ КОЧЕВЫХ СТЕПНЫХ НАРОДОВ ЮГА РОССИИ (НА ПРИМЕРЕ ПАМЯТНИКОВ ЗОЛОТООРДЫНСКОГО ПЕРИОДА В ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ)


УДК: 719:711

В статье рассматриваются вопросы сохранения и экспонирования архитектурно-археологических памятников Юга России. Особенности кочевой культуры раскрываются на примере сохранившихся раскопов золотоордынских городов в Волгоградской области. В зависимости от особенностей памятников определены основные приемы их экспонирования.

Ключевые слова: археологические памятники, музей, экспозиция объектов, кочевая культура, Золотая Орда, Сарай-Берке


Настоящее время характеризуется особым интересом к кочевым культурам, самому феномену неокочевничества, который выражается как в научно-исследовательском, так и в художественно-эстетическом плане. Однако традиционные методы хранения, изучения и показа памятников в форме музеев, не способны раскрыть особенности культуры номадов. Культура кочевников имеет целый ряд типологических отличий от культуры оседлых народов, связанных с особенностями развития номадических обществ. При создании музейных комплексов историко-культурного наследия региона Нижнего Поволжья на юге России, которое существует в виде руин и археологических раскопов, представляющих особой остатки культуры кочевников Золотой Орды, необходимо разработать особые формы экспонирования, подчеркивающие характерные черты культуры номадов. Актуальность исследования обусловливается многочисленным и разнообразным археологическим наследием степных народов на территории юга России (главным образом, Астраханской и Волгоградской областей) и отсутствием исследований, относящихся к разработке особенностей экспонирования наследия номадов. В статье осуществляется попытка осветить особенности архитектуры, жизни и культуры кочевых народов для дальнейшего привнесения их в современную среду путем экспонирования во вновь формируемых музейных комплексах.

Территории современного Юга России, которые занимают удобное промежуточное положение между Юго-Восточной Европой, Западной и Центральной Азией, издавна являлись регионом напряженных контактов различных групп населения. Именно здесь пролегали направления северной части Великого шелкового пути. Одна из таких ветвей Шелкового пути включила в сферу завязывания здесь узлом обменных отношений населения ряда крупных областей – современного Нижнего Поволжья, северного Кавказа, южнорусских степей. В XIII в. пространство северной ветви Шелкового пути контролировало государство, возникшее на границе Запада и Востока – Золотая Орда [1, С.153].

Центром Золотой Орды было Волго-Донское междуречье, где в 40 – 50-х гг. XIV в. при хане Берке ордынской столицей стал город Сарай-Берке, или Новый Сарай (близ современного Волгограда, рядом с с. Царев, в настоящее время носит название Царевское городище) (рис.1). Анализ комплекса данных показал, что главные городские центры Золотой Орды на территории современного Нижнего Поволжья формировались вдоль речных артерий, которые служили водными торговыми путями. Крупные города размещались как на р. Волга, так и на сравнительно меньшей р. Ахтуба, причем именно на Ахтубе были возведены обе столицы Золотой Орды – Сарай-Бату и позднее Сарай-Берке (При хане Узбеке Сарай-Берке была переименована в Сарай Ал-Джедид ).

Рис.1. Расположение столиц Золотой Орды на территории Нижнего Поволжья

В результате археологических раскопок, постоянно ведущихся с 1960-х гг., накопился значительный объем археологического материала. Массивы памятников истории и культуры на территории Волгоградской области в зоне Волго-Ахтубинской поймы расположены на одной оси, совпадающей с трассой Великого шелкового пути (XIII-XIV вв.) [2, С.219].

В настоящее время на территории исследования выявлено около десятка городищ, укрепленных земляными валами и рвами, а также естественными рубежами (оврагами, речками), и несколько десятков селищ. Все пункты привязаны к рекам – Волге, Дону и Ахтубе. Выделяются два района концентрации поселений золотоордынского периода:

1. Район разделения русла Ахтубы от Волги на правом берегу Волги и левом берегу Ахтубы. Здесь располагались крупные населенные пункты Водянское и Мечетное городища, поселения у р.п. Городища и г. Волгограда, селами Верхнеахтубинское и Верхне-Погромное, на о. Денежном. Формирование и развитие этого конгломерата городских поселений связано, по всей видимости, с функционированием переволоки между Волгой и Доном, занимавшей важное место в трансконтинентальном торговом маршруте.

2. Район близ с. Царев Ленинского района Волгоградской области: Царевское городище, Колобовское, Бахтияровское селища, поселения у с. Зубовка и могильники кочевого населения (Бахтияровский, Маляевский, Царевский, Солодовский, Колобовский комплексы могильников).

Специфика памятников золотоордынского периода Волго-Донского междуречья заключается в том, что их формирование происходило в результате интеграции местных домонгольских канонов, а также приемов, выработанных в золотоордынское время, отдельных инноваций различных этнокультурных традиций – прежде всего среднеазиатских и болгарских, в меньшей степени закавказских иранских, центрально-азиатских. Архитектурно-пространственная структура золотордынских городов под влиянием кочевых традиций пришлого центрально-азиатского и местного домонгольского населения, а также оседлых культур среднеазиатского региона, при доминирующей роли исламских архитектурных форм, распространение которых шло из Средней Азии, Волжской Болгарии, Закавказья и интегрирования в городскую среду различных этноконфессиональных групп (русских, армян, выходцев из Малой и Средней Азии) [3, С.20].

Анализ материалов по архитектурно-градостроительной организации золотоордынских населенных пунктов показывает, что единой планировочной схемы при формировании городов не предполагалось: существовали города как с компактной, так и с линейной и рассредоточенной структурами. Археологические данные свидетельствуют о том, что планировочная структура городов формировалась на основе сочетания регулярной застройки центра и нерегулярной, свободной застройки, рассредоточенной на окраинах [3, С.14]. Регулярная застройка основывалась на прямоугольной сетке улиц, разделяющей массивы кварталов. Ширина улиц колебалась от 3 до 10 м, в зависимости от их значимости в поселении. Кварталы представляли собой ограниченные уличным контуром жилые массивы, состоящие из нескольких домовладений – отдельных жилых построек или усадебных комплексов. Пространственный разрыв между отдельными домовладениями, выходы, ориентированные на улицу, вносили оживленность и открытость в массив застройки, что и отличает кварталы нижневолжских городов от среднеазиатских, где фасады были глухими.

Уличная сеть выполняла двойную роль: помимо того, что ее магистрали связывали отдельные части городской застройки, являясь проезжими и пешеходными линиями, эта сеть представляла собой еще и матрицу, на которую накладывались дренажные и арычные системы. Открытый характер неукрепленных каналов-арыков исключает использование воды в качестве питьевой. Подача воды осуществлялась в специальные водоемы (усадебные и квартальные).

Архитектурным центром городов была площадь, выполнявшая политико-административные, религиозно-сакральные и торговые функции. Выделяются площади, в организации которых отразились среднеазиатские традиции, что выражается в парной композиции монументальных построек, наличии крупных квартальных водоемов. Центральная площадь играла роль центра общественной жизни города. Здесь располагался рынок с караван-сараями и базарами. Здесь общались и обменивались между собой товарами и информацией, новостями купцы и приезжие иностранцы, площадь выполняла коммуникативные функции. Подобную функцию выполняли и общественные бани, «привязанные» обычно к водным системам.

Мечети и мавзолеи, являясь неотъемлемым элементом городского ландшафта, отражали религиозную доминанту в обществе. Культ могил и святых, популярный в исламской среде, предопределил строительство ряда мавзолеев в черте города вблизи мечети (как, например, на Водянском городище). Как правило, некрополи, в структуру которых были включены одиночные и организованные в группы мавзолеи, располагались на городской периферии. С принятием и распространением в Золотой Орде ислама, религиозно-идеологическим выражением становятся культовые мусульманские постройки. Известно, что в столице Золотой Орды – Сарае в 1333 году было 13 мечетей для соборной службы и «еще чрезвычайно много (других) мечетей» [4, С.306].

Одной из важнейших характеристик средневекового города являются стены, система фортификации. Однако золотоордынский город – это город без стен. Например, на Водянском и Царевском городищах прослеживаются линии вала и рва. У государства, основанного кочевниками, существовавшего в условиях доминирующего кочевнического уклада и обслуживающего интересы золотоордынской аристократии, не было необходимости возводить крепости, укреплять города. Крепости не могли защитить имущество, семью кочевника. В то же время укрепленные пункты могли послужить благодатной почвой для созревания каких-либо сепаратистских тенденций против ханской власти, тем более в таком сложном государственном образовании как Золотая Орда.

Разработка форм экспонирования археологического наследия во многом зависит от вида и особенностей самих памятников и культуры, выражением которой они являются. Рассмотрим, каким образом можно реализовать эти соответствия. Кочевая культура, по сравнению с оседлой, более динамична, она характеризуется линейным принципом освоения пространства, склонна к экстенсивному способу производства. Вследствие этого, возможно, главным стержнем кочевой культуры является формирование концепта «Пути», вокруг которого разворачивалась вся жизнь кочевых этносов. Во-первых, «Путь» следует понимать как смысл и основу самой жизни. Передвижение, процесс освоения степных пространств, являлся оптимальным и эффективным способом существования Великой Степи. Во-вторых, «Путь» в кочевой культуре рассматривается как следование за отцом, за старшими, за главами кочевых сообществ и в более общем смысле – как продолжение рода.

Эти положения позволяют сформулировать одно из главных требований к формированию экспозиционного пространства музейного комплекса. Линейный принцип освоения пространства, динамичность кочевой культуры и основополагающее значение «Пути» в самом разном его осмыслении предполагает осмотр экспозиции на основе продуманной маршрутизации. Количество и содержание маршрутов должны отвечать задачам всей экспозиции. Каждый маршрут предполагает свой сюжет с его сценарным разворачиванием, различными скоростями и методами передвижения. При доминировании линейного принципа формирования экспозиции возможно использование и концентрических методов освоения пространства как организацию временных стоянок.

Следующей особенностью кочевых культур является их существование в наиболее хрупких и уязвимых экосистемах, с жесткими, суровыми природно-климатическими условиями (аридные зоны). Вместе с тем, необходимо отметить, что кочевые народы никогда не покоряли природу, практически не наносили ущерба окружающей среде, в отличие от оседлой культуры, когда природа является внешней средой, подлежащей освоению. Для кочевников природа сохраняла статус категории, имеющей собственные, независимые от человека права. Поэтому для формирования музейных комплексов наследия кочевых народов требуется обязательная связь с природным ландшафтом. Единение с природой, неспешность освоения пространства являются смысловым наполнением композиции будущих музеев. Сохранившиеся степные ландшафты и пространственный характер размещения раскопов создают предпосылки для создания целостных ландшафтно-средовых экспозиций. Основными приемами при ее создании являются видовые маршруты, объединяющие экспонаты и ландшафт в единое экспозиционное пространство, и видовые площадки, расположенные на общей круглой платформе.

Синкретизм культуры – еще одна яркая определяющая черта кочевников Золотой Орды. Во-первых, в Орде встретились и мирно существовали кочевая и зарождающаяся развивающаяся городская культуры. Здесь существовали три уклада жизни: степной (кочевой), оседлый (земледельческий) и городской. В окраинных районах государства господствовало оседлое земледелие, в центре – сочетание кочевого скотоводства и аграрной периферии городов.

Во-вторых, синкретизм градостроительных традиций золотоордынского Поволжья заключался в том, что формировались они в результате слияния кочевой архитектуры и элементов различных этнокультурных традиций оседлых народов (среднеазиатских, болгарских, закавказских, иранских, центрально-азиатских). Кроме того, необходимо сказать о параллельном развитии строительных приемов, характерных для местного домонгольского населения, и навыков, выработанных уже в золотоордынское время. Так, например, золотоордынские усадьбы представляли собой своеобразные комплексы, в организации которых сказались среднеазиатские традиции и общие кочевнические принципы освоения пространства. В этой связи интересен северный квартал на раскопе Водянского городища. Сначала застройка домов была организована по единому плану, но в дальнейшем квартал разрастался путем пристройки новых домовладений с краю проезжей части Углубленные в землю жилища были организованы в компактные группы-«гнезда», представлявшие собой расположенные по кругу постройки с общим двором. «Куренная» система организации жилищ свидетельствует о том, что данные сооружения принадлежали переходившим к оседлому образу жизни кочевникам [5, С.97-103; 6, С. 68].

Помимо такого типа кварталов, в которых проживало исламизированное тюркоязычное население, в архитектурное пространство города были интегрированы кварталы иных этноконфессиональных диаспор – христиан и иудеев, которые вносили свой вклад в создание пестрой атмосферы золотордынского города [3, С. 21]. При формирование музейных экспозиций следует учитывать этот синкретизм и включать в них различные образцы как кочевой архитектуры (юрты), так и макеты усадеб, раскрывающих переплетение традиций проживания кочевых и оседлых народов (в том числе, среднеазиатские традиции), а также постройки христиан и иудеев, отражающих особенности их культур.

Рис.2. Башня-минарет. Реконструкция автора

Рис. 3. Жилые кварталы. Реконструкция автора

Рис.4. Юрта в золотордынском городе. Реконструкция автора

Таким образом, все вышеперечисленные черты степного искусства не делают его менее значительным явлением художественной жизни средневековой Евразии, а наоборот, подчеркивают его уникальность. Искусство средневековых кочевников служило своеобразным каналом транскультурных коммуникаций, было полем, где встречались и взаимообогащались художественные ценности всего евразийского материка [7, С.93].

Итак, главной смысловой идеей концепции формируемых музейных комплексов должно стать создание архитектурно-ландшафтными средствами образа золотоордынского города с учётом архитектурных и культурных особенностей жизни кочевников в пространстве степи (рис.2, 3, 4). Основным принципом организации архитектурно-пространственной экспозиции представляет собой символическое отражение концепта «Пути» в виде формирования непрерывного информационно-выставочного пространства, позволяющего посетителям различных социальных и возрастных групп получить максимум знаний об истории и культуре кочевников золотоордынского периода.

Учет этих особенностей осуществляется на различных уровнях архитектурного решения экспозиции музейного комплекса:
- разработка динамических маршрутов обзора археологических объектов (с разной скоростью и разными видами передвижения);
- использование традиционных мобильных элементов архитектуры (юрты) и макетов усадеб и построек оседлых народов, раскрывающих смешение различных архитектурно-строительных традиций и приемов;
- эколого-ландшафтный подход к организации музейного комплекса;
- воссоздание элементов планировки поселений кочевых народов.

Рис.5. Проектное предложение создания музейно-археологического комплекса «Сарай-Берке».

Историко-архитектурное наследие на Юге России может стать основой создания как музейно-этнографических, так и историко-архитектурных и археологических парков, что будет не только базой сохранения культурных ценностей, запечатленных в материальных формах, но и основой развития познавательного туризма с использованием разнообразных ландшафтно-климатических ресурсов региона.


Библиография

  1. Антюфеев А.В. Пространственное развитие северной ветви Великого шелкового пути на территории Волго-Донского междуречья (XIII-XIV вв.) /   А.В. Антюфеев, Г.В. Есаулов, В.Г. Блохин // Вестник ВолгГАСУ,  Архитектура и строительство. Вып.8 (16), Волгоград: ВолгГАСУ, 2005. – С. 152-158.
  2. Федоров-Давыдов Г.А. Золотоордынские города. Керамика. Торговля. Быт /  Г.А. Федоров-Давыдов. –  М.: Изд-во Моск. Ун-та, 2001. – 256 с.
  3. Блохин В.Г. Градостроительные традиции Золотой Орды (на материалах Нижнего Поволжья): автореф. дис. … канд. ист. наук : 07.00.06. /  В.Г. Блохин. – Волгоград: Изд-во ВолГУ,  2001. – 22 с.
  4. Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т.I. / В.Г. Тизенгаузен.  –  СПб, 1884.– 588 с.
  5. Харузин Н. История развития жилища у кочевых и полукочевых тюркских и монгольских народностей России /  Н. Харузин. – СПб., 1896. –  124 с.
  6. Плетнева С.А. От кочевий к городам. Салтово-маяцкая культура / С.А. Плетнева. – М., 1967. – 209 с.
  7. Шипилов А.В Художественная культура средневековых кочевников / А.В. Шипилов  // Гуманитарные и культурно-исторические аспекты развития российского общества. Сб. науч. тр.  – Вып. 1. – Воронеж: Центрально-Черноземное кн. изд-во, 2005. – С. 79-93.


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-70832 от 30.08.2017 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017