№3(59)
Сентябрь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 39 - Приложение Октябрь 2012

История архитектуры


 Ранинский Юлий Владимирович

профессор, зав. кафедрой реконструкции и реставрации архитектуры МАрХИ

РЕКОНСТРУКЦИЯ ИСТОРИЧЕСКИХ ГОРОДОВ: ИТОГИ XX СТОЛЕТИЯ


УДК: 72

Известия высших учебных заведений. Architecton. - 1993. - Спец. вып. - С. 59-64: ил.

Ключевые слова: историческая застройка, реконструкция, восстановление городов, охрана памятников архитектуры


Длительная история формирования позиций и концепций охраны архитектурно-градостроительного наследия в общем комплексе ценностей прошлого привела во второй половине XX века к оценке исторического города как комплексного памятника человеческой цивилизации, культуры и архитектурно-художественного творчества. Впервые в истории многих стран1 памятники предстали не в виде отдельных произведений, но в масштабе целых исторических поселений (или крупных фрагментов) с архитектурными комплексами, зданиями и со всеми композиционными связями, соединяющими их в целостный градостроительный ансамбль.

Годы и десятилетия послевоенного строительства и восстановления разрушенных войной городов составили целую эпоху в развитии такого вида градостроительной деятельности как реконструкция исторических комплексов. Восстанавливать приходилось буквально все: жилые кварталы, промышленные предприятия, железные дороги и вокзалы, автомагистрали и мосты. Но если все эти здания и сооружения могли быть построены практически заново, в новых архитектурных формах, то восстановление исторических центров городов представляло сложную дилемму для специалистов. С одной стороны, разрушения в ряде городов были столь глобальны, что не оставляли почти никаких фрагментов застройки, которые могли бы послужить основанием для восстановления. В то же время представшие в руинах памятники зодчества, исторические ансамбли и комплексы центральных зон, ставшие за долгую их историю символами городов и стран, свидетелями их многовекового развития, зримо продемонстрировали трагическую значимость этих потерь для гуманитарной и художественной эволюции человеческой культуры. Из многослойной толщи вековых пластов архитектуры в некоторых городах уцелели лишь отдельные звенья; они подлежали безусловному сохранению, но вопрос о художественном облике окружающего их пространства, о восстановлении исторически сложившихся композиционно-пространственных связей доминант и среды памятников архитектуры и комплексов рядовой застройки представлял собой сложнейшую научно-творческую проблему.

Наиболее обширным разрушениям подверглись города СССР, Германии и Польши. Значительные повреждения получили города Чехословакии, Венгрии, Болгарии. Каждая из стран, естественно, вырабатывала свою концепцию восстановления, свои подходы к реконструкции территорий, на которых ранее располагались исторические комплексы центральных зон. Разной была и степень разрушений. Тем не менее, при всем разнообразии выработанных приемов и средств, их можно объединить в несколько ведущих подходов и направлений в решении этой сложной и важной культурно-социальной художественной проблемы.

Первое из этих направлений2 было предложено польскими специалистами и представляло собой решение о градостроительном воссоздании ансамблей разрушенных городов, с максимально точным и достоверным воспроизведением планировочной системы застройки, объемно-пространственной структуры архитектурных масс, художественно-образных характеристик зданий и сооружений, малых форм и благоустройства.

Эта смелая и решительная идея воссоздания не была сразу и безоговорочно принята и поддержана специалистами многих стран, которые выразили вполне определенные сомнения в правомерности подобного метода. Но у польских историков и архитекторов было достаточно глубокое основание для такого подхода. В два предвоенных года, как бы предчувствуя приближение войны и ее возможные последствия, преподаватели и студенты архитектурного факультета Варшавского политехнического института по инициативе и под руководством профессора Яна Захватовича провели огромную работу по исследованию, фиксации, обмерам (вплоть до снятия шаблонов и образцов колера) зданий исторических комплексов Варшавы - Старо Място и частично Ново-Място.

Выбор такого подхода также был продиктован не только архитектурно-художественными, но и социально-политическими мотивами: целенаправленному разрушению должно быть противопоставлено целенаправленное восстановление; материальное воплощение национальной градостроительной культуры прошлого должно не погибнуть, а быть восстановлено и передано последующим поколениям.

Обстоятельства позволили польским специалистам реализовать свое решение. Материалы обмеров и фотофиксаций были тщательно скрыты в одном из южных монастырей страны и сохранены от уничтожения. Практически весь польский народ сбором своих сбережений участвовал в осуществлении этого замысла, длившегося более десяти лет. Качество реализации было столь высоким, что практически сняло сомнения, и предположения о том, что восстановленные архитектурные ансамбли будут выглядеть декорацией, «подделкой» под прошлое. Время стерло с фасадов домов их кратковременную новизну, и сегодня исторические комплексы польских городов – Варшавы, Гданьска, Вроцлава, Торуни – выглядят так же, как и несколько веков назад, свидетельствуя о высокой национальной архитектурно-градостроительной культуре.

Наряду с тщательным и детальным реставрационным воспроизведением исторических сооружений, вплоть до декоративных панно в технике «страфитто», на стенах зданий, резных порталов и рекламных вывесок в Варшаве и Гданьске в отдельных случаях были осуществлены и элементы второго направления реконструкции исторических комплексов. Там, где специалисты, восстанавливая то или иное здание, не располагали достаточно полной информацией о его первоначальном облике, они шли на создание объема, повторяющего размеры и пропорции своего исторического прототипа, но п упрощенных фасадных формах, с выполнением лишь основных междуэтажных и карнизных тяг и обрамлений оконных и дверных проемов опять же в условно-упрощенной трактовке, без претензии на полную имитацию исторической формы.

Подобный прием был принят и чешскими специалистами при восстановлении отдельных пострадавших от пожаров и бомбардировок зданий. Примерами такого подхода могут служить несколько зданий в районе Староместских мельниц у Карлова Моста.

Но то, что в Варшаве, Гданьске, Праге встречается лишь в отдельных случаях, стало приемом воссоздания исторической застройки в масштабах квартала или улицы в других городах и, в частности, в немецком городе Кельне.

Центр этого древнего немецкого города, основание которого восходит к временам Римской культуры, был превращен войной в руины: только массив знаменитого собора уцелел, ему были нанесены лишь незначительные повреждения. Получили разрушения отдельных частей и соборы романской эпохи, в частности, церковь святого Мартина. Исторические комплексы среды, окружавшие доминанты города, практически исчезли с лица земли, за исключением немногих отдельных полуразрушенных зданий.

В отличие от Варшавы, Кельн не имел той документальной информации, которая позволяла бы говорить о воссоздании облика исторического города. Поэтому было принято решение максимально достоверно воспроизвести только формы зданий, сохранившихся хотя бы в остатках, а на месте разрушений, точно по линии владений, зафиксированных уцелевшими фундаментами и частично стенами первого этажа, возвести объемы, повторяющие размеры и контуры утраченных зданий без каких-либо попыток воссоздания их архитектурных форм. Однако новые объемы должны были отличаться друг от друга числом и формой проемов, перепадом этажей, цветом фасадных стен – это позволяло сохранить характер их взаимосвязей. При помощи этих средств как бы воспроизводились объемно-пространственные соотношения среды города, а вкрапленные в структуру застройки отреставрированные фасады позволяли «домыслить» в воображении художественный образ исчезнувших исторических комплексов. Подобные решения приняты в Кельне для восстановления застройки кварталов в районе площади Альтмаркт с Ратушей, вокруг церкви святого Мартина, на набережной Рейна.

Этот прием распространился в Кельне на всю его центральную зону в пределах Бульварного кольца, зеленого пояса, возникшего, как в Париже так и в Москве, на месте снесенных крепостных стен. Но здесь уже наметилось преобладание современной трактовки фасадов в пределах традиционных объемных решений исторических структур города. И этот прием стал третьим направлением архитектурной реконструкции районов с утраченной исторической средой.

Характерным вариантом этого направления стало создание крупных блоков сомкнутых домов, сохраняющих объемные членения и контурные линии исторической среды, но решенных в подчеркнуто современных формах в едином характере для всего блока. Это тоже дань традиции – историческая среда отдаленных эпох XIX-XVI веков тоже состояла из единообразных звеньев, порожденных идентичностью материалов, близким уровнем материального достатка владельцев, пониманием необходимости художественной общности форм подобной застройки. Эта общность укрупняет застройку, создает промежуточный масштаб между объемом отдельного дома и пространством города.

В кварталах Кельна, между площадью Альтмаркт и набережной, вокруг церкви святого Мартина, этот прием проведен широко и последовательно. Новые формы, наследующие исторические традиции, оказались достойными соседства с выдающимися памятниками немецкой архитектуры и культуры.

Интересным развитием этого приема является современный комплекс жилых домов на улице Заальгассе, вблизи кафедрального собора, в историческом центре другого немецкого города – Франкфурта-на-Майне. С послевоенных лет улица оставалась незастроенной. В 1980-х годах было принято решение о ее застройке, разработана концепция объемно-пространственного решения на базе имитации комплексов из равноразмерных домов, а на фасады был объявлен конкурс, к участию в котором были приглашены ведущие мастера архитектуры Германии и других стран. К 1986 году застройка была закончена и явилась весьма интересным экспериментом воспроизводства в наше время исторической объемно-пространственной структуры в современных, во многом декоративных формах европейского постмодернизма.

Четвертое направление реконструкции территорий исторических центров и кварталов разрушенных войной городов состоит в том, что новые комплексы создаются на освобожденных от руин участках независимо от существовавшей планировки и границ владений. Правда, при этом главные исторические трассы и улицы не пересекаются и не застраиваются, строительство ведется внутри красных линий, но эти линии не закрепляются объемами застройки, которая имеет свободный независимый контур, определенный новым функциональным содержанием и композицией комплекса. По сути дела, это новое строительство на освобожденных территориях, хотя ориентация его композиционных осей завязана в известной степени с положением восстанавливаемых доминант и исторических ориентиров.

Примером такого решения может служить немецкий город Дрезден. На территории его исторического центра, к югу от старых комплексов Альтмаркт и Ноймаркт, застройка которых полностью уничтожена, вдоль старой улицы Прагер-штрассе создан новый современный комплекс. В его составе жилые многоэтажные дома с пристроенными магазинами, отели, торговые павильоны, панорамный кинотеатр, центральный универмаг, сама улица Прагер-штрассе превращена в пешеходное пространство, насыщенное малыми формами, бассейнами, цветочницами; однако ее исторические контуры и планировочное положение никак не выявлены и не закреплены в этом пространстве. Площади Ноймаркт и Альтмаркт оставлены свободными, но контур их также ничем не выявлен. На первой – открытая автомобильная стоянка; против нее, на месте старых кварталов – новое здание Дворца культуры. Вблизи площади Альтмаркт вырос новый гостиничный комплекс, планировочный абрис которого и ритм фасадных членений свободны от каких-либо исторических реминисценций. По сути дела, это полное переустройство территории, один из видов реконструкции, не ставящий своей задачей сохранение исторических ценностей или хотя бы каких-либо напоминаний о них.

Вокруг этого центрального комплекса расположены кварталы жилых домов со свободной, преимущественно строчной планировкой, также ничем не напоминающие о том, что земля, на которой они возведены, была обитаема в течение более чем восьми веков и хранила в себе память о многих делах и событиях истории.

Подобный прием, но с задачей сохранения масштаба и своеобразия города, использован в прибалтийском немецком городе Ростоке, в кварталах северного района, на месте разрушенных жилых массивов. Сохранившиеся отдельные здания с товарными амбарами реставрированы и включены в ритм новой застройки, которая решена не периметральным сомкнутым фронтом домов вдоль улицы, а на основе принципов свободной планировки. Четырехэтажные точечные дома со своеобразным контуром завершения свободно заполняют пространство квартала.

Но, к сожалению, этот прием не решает задачи сохранения пространственных отношений свободных и заполненных пространств. Сохранившаяся на одной из сторон улицы историческая застройка не имеет поддержки на противоположной стороне. Здесь новые объемы не создают плотного фронта, и пространство улицы, потеряв четкую границу, лишается исторического масштаба, растворяясь в новой застройке. Улице, чтобы остаться историческим комплексом, не хватает второй стороны.

Приемы, примененные в Дрездене и Ростове, по сути дела тождественны тем же реконструктивным мероприятиям (1970 –1980-е годы) независимо уже от военных последствий. В одних случаях они сохраняют независимость от исторической среды (Франкфурт-на-Майне), в других – опасно приближаются к сохранившимся или восстановленным историческим центрам (Гданьск), в третьих – активно входят в пределы исторической застройки (Брюссель, Лондон), претендуя на свое пространство в центре города, и порождают проблему дисгармонии сочетания исторических и современных форм в едином ансамбле.

Отечественная практика послевоенных лет была насыщена спорными позициями, а порой и противоречиями. С одной стороны, значительно интенсифицировалась работа по реставрации и восстановлению памятников, в первую очередь, на территориях, освобожденных от оккупации. Разрушения были столь велики, что даже такие опытные деятели реставрации, как И.Э. Грабарь, выражали сомнения в возможности восстановления из руин таких великолепных и в то же время исключительно сложных памятников, как дворцы вокруг Санкт-Петербурга – в Пушкине, Павловске. Однако собранный за несколько лет исчерпывающий материал позволил принять верное решение.

Более очевидным был вопрос с восстановлением памятников культового зодчества новгородской и псковской земель. Эти древние сооружения имели тщательные обмеры, а порой и проекты реставрации, которые позволили вернуть их к жизни из руин. Церкви Спаса на Нередице, Спаса на Ковалеве, Николы на Липне и многие другие были спасены реставраторами и возвращены нашей культуре

Но, вместе с тем, успехи воссоздания несколько ослабили требования к тщательности и осторожности в вопросе о воссоздании древних сооружений. В отдельных случаях специалисты стали позволять себе «домысливать» образ сооружения без достаточных документальных данных. К таким восстановлениям относится Псковский Кром, превращавшийся в руины в течение довольно длительного периода еще в довоенные годы. Но степень его значимости в историческом комплексе города Пскова делала его воссоздание весьма эффектным мероприятием.

Воссоздание разрушенных памятников и комплексов, реализация крупных реставрационных программ, анализ и оценка восстановительных градостроительных мероприятий – все это так или иначе укрепляло позиции традиционного, пятого направления в реконструкции исторического города – максимальное сохранение подлинных архитектурно-градостроительных ценностей, системы их композиционных взаимосвязей и тактичного включения в структуру города новых объемов и форм, необходимых для новых или развития традиционных городских функций. Эта тенденция, заложенная еще в довоенные годы в Италии, в середине века и в дальнейшие годы получила распространение во многих странах мира. В России примером этого направления может служить город Суздаль, где этот подход был реализован при организации в городе Международного Туристского центра.

Особое значение этой сферы архитектурной деятельности заключается еще и в том, что реконструкция городов во второй половине XX века показала органичную возможность исторических форм быть генератором новых творческих концепций, прочно связанных с традиционными системами композиционно-образных закономерностей. И это порождает надежду, что и в современной архитектуре может вернуться такое качество, как принадлежность национальной культуре своей страны. Решать эту проблему призван XXI век.


1 В первой половине XX века только Италия включала исторические города или их зоны в число охраняемых объектов.

2 Порядок перечисления подходов и направлений принят по степени их близости восстанавливаемым первоисточникам – историческим ансамблям и комплексам.


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-70832 от 30.08.2017 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017