№58
Июнь 2017
ISSN
1990-4126

English

«Архитектон: известия вузов» № 50 - Приложение Август 2015

Архитектура


 Дюев Константин Анатольевич

аспирант.
Научный руководитель:
кандидат архитектуры, доцент С.И. Санок,
ФГБОУ ВПО «Уральская государственная архитектурно-художественная академия»,
Екатеринбург, Россия, e-mail: Sdf-2004@yandex.ru

ПРОБЛЕМЫ, СВЯЗАННЫЕ С УТОПИЧЕСКИМ ХАРАКТЕРОМ СОВРЕМЕННОЙ ЖИЛОЙ СРЕДЫ БОЛЬШИХ ГОРОДОВ


Как известно, окружающее пространство, включая архитектуру и благоустройство, люди создают сами себе и для себя. Но зачастую проектировщики забывают самое главное: любое пространство, скорее всего, переживет самого архитектора, будет служить долгое время. Соответственно, сам процесс проектирования – это всегда попытка взгляда вперед, в будущее. По сути, проектируя, архитектор создает будущее пространство, которое тесно переплетается с жизнью людей и будет влиять на нее. Пространство задает стереотип поведения человека и может служить фактором, влияющим на его социальную свободу.

Архитектура – это объект вне времени, созданный чтобы служить неопределенное время. Зачастую расчетный срок существования любого сконструированного заново здания в условиях рыночной экономики равен всего лишь сроку его окупаемости. Что будет дальше – не волнует ни заказчиков, ни, как это ни парадоксально, архитекторов, которым необходимо лишь угодить истинному потребителю – обществу, людям которые будут пользоваться сооружением. В Екатеринбурге за последние 10–15 лет таких зданий возведено достаточно много. Однако что будет со зданием в будущем, как оно будет эксплуатироваться – неизвестно. Сами конструкции будут стоять – бетон и металл в этом плане бессмертны. Следуя опыту, описанному в книге Рема Колхаса «Нью-Йорк вне себя», можно представить, что в современной рыночной экономике любое старое здание будет заменено новым. Даже самая окупаемая гостиница Нью-Йорка начала XX века после 20 лет эксплуатации вынуждена была уйти в историю, поскольку на ее месте должен был быть воздвигнут небезызвестный Эмпаир-стейт билдинг. Любая новая форма городской жизни внутри квартала может возникнуть, только сместив собой предыдущую. Город становится мозаикой из эпизодов разной продолжительности [3, с. 19].

Екатеринбург только начинает проходить эти этапы, например, то, что мы видим прямо сейчас – возведение нового торгового центра на месте старого пассажа. На данный процесс, как и на многие другие, принято смотреть без одобрения. Однако здесь ничего нельзя сделать, поскольку архитектура в условиях рынка становится объектом очень уязвимым. Но если пассаж был всего лишь торговым помещением, то как поступать с жильем? Здесь проблема гораздо сложнее, причем она существует не только в каком-то отдельном городе, она представлена во всем мире.

Архитектор имеет реальные рычаги влияния на поведенческие стереотипы людей в будущем. На этапе строительства жилая архитектура представляет собой последнюю мысль в исследовании жилья, она удобна и соответствует потребностям населения. Но спустя какое-то время она перестает быть таковой, и дело не всегда в том, что возрастают потребности людей, иногда они просто меняются. Благодаря этому проектирование представляется весьма сложным процессом, в котором необходимо учитывать возможные варианты развития событий, модели поведения людей в перспективе, представления о комфортности проживания для людей будущего.

Можно отчетливо проследить промахи в проектировании жилья, например в СССР. Самый явный, пожалуй, – это количество проездов и парковок в строящихся в то время домах, а точнее – их крайне малое количество. С одной стороны, можно предположить, что плановая экономика СССР не предполагала возможность появления большого количества автомобилей у населения страны. Автомобиль считался излишеством. Но кто мог предположить, что изменится политическая ситуация в государстве? Рынок, пришедший с началом девяностых годов, в корне изменил положение, благодаря чему сейчас у большинства домов хрущевского и брежневского периода практически отсутствуют автомобильные парковки. Проезды же, как правило, рассчитаны на один автомобиль. Этот простой пример не является чем-то из ряда вон выходящим, такое случается очень часто, и не только в жилой архитектуре России.

Но где та грань, за которой уже невозможно хоть как-то прогнозировать будущее архитектуры? Может быть, стоит прогнозировать ситуацию только на ближайшие 10–15 лет и проектировать наиболее благоприятную архитектуру для текущей экономической ситуации, государственного строя и сложившихся предпочтений в области жилья у населения? Все это переплетается с исследованием утопических теорий в архитектуре. Вся история, начиная от французской революции, носила характер различных экспериментов над обществом, попытки создания некоего целостного мира, который характеризуется определенным набором правил, приводящих общество к определенному идеальному утопическому миру.

Пик данного направления пришелся на создание Советского Союза, где главной была идея – поместить общество в идеальные условия для его же процветания. Но утопия предполагает четкий план, отход от которого немыслим, каждое условное отклонение связано с возможностью отхода в итоге от идеальной утопической точки. Соответственно, здесь не обойтись без применения разного вида ограничений и жестких правил развития общества, которые по своей сути должны были пойти ему во благо.

Утопия – системно организованный образ идеального предмета, основанный на субъективных предпочтениях и предлагаемый в качестве желаемой реальности, альтернативной наличному бытию [2, c. 10]. В начале XX века Советский Союз представлял собой большой интерес для западного общества, например французский философ Сартр открыто симпатизировал Стране Советов. Однако те ограничения, с которыми сталкивается общество на пути создания утопии, всегда противоречат свободе и свободному развитию общества, так как любые ограничения сами по себе препятствуют свободному развитию общества. Утопии априорно могут быть реализованы только в режиме принуждения. Как бы ни было важно учитывать все положительные моменты создания подобных упорядоченных и четко выверенных систем, как правило, они разваливаются, иногда даже не успев начаться. То же самое можно сказать и про утопическое направление в архитектуре, ведь архитектура раннего социализма носила ярко выраженный утопический характер – прежде всего это отразилось в архитектуре конструктивизма.

Попытки создать определенную модель жизни благодаря архитектуре можно увидеть в сохранившихся зданиях эпохи конструктивизма в Екатеринбурге, являющихся живым памятником этого направления архитектуры. Например, Дом Гостяжпромурала (рис. 1), который расположен в пределах улиц Кузнечная–Бажова–Ленина, построенный в начале 30-х годов. Сам по себе это был единый комплекс с поликлиникой, прачечной, столовой и детским садом. Можно было зайти в него со стороны улицы Ленина, пройти по длинным коридорам, пройти целый квартал внутри здания и выйти практически к улице Малышева. По задумке архитекторов, жильцы должны были питаться в общественной столовой, поэтому как таковых кухонь в квартирах там нет. Однако на деле жильцы просто носили еду к себе домой, по тем самым коридорам, и кушали в своих квартирах. В итоге, в сороковые года, когда в квартиры стали заселять эвакуированных, все коридоры были перекрыты. В таком состоянии этот дом-коммуна находится и сейчас. Как мы видим, многие идеи архитекторов, навязывавшие некий социальный стереотип, не реализуются в жизни, так как иногда не соответствуют запросам общества. Это и есть одна из главных проблем не только архитектуры утопизма, но и всей архитектуры в целом, ведь так или иначе архитектор при проектировании пытается дотянуться до будущего, представить его и сконструировать здание в соответствии с будущими потребностями людей, попытаться в какой-то мере самому навязать некоторые решения.

Рис.1. Дом Гостяжпромурала, просп. Ленина, 52. Екатеринбург

Современная жилая застройка Екатеринбурга носит, на первый взгляд, довольно хаотический характер, однако эта хаотичность является строго организованной, точнее она имеет под собой некое синергетически организованное ядро. Вот выписка из методических рекомендаций по проектированию жилого комплекса: Существующие жесткие требования инсоляции квартир и жилой территории и установленные нормами разрывы между детскими площадками, ДДУ, школами и жилыми домами приводят к гипертрофированному масштабу жилой среды [5, с. 11]. То есть можно предположить, что застройка так или иначе регулируется нормами, однако реальность такова что она (застройка) регулируется законами рынка, который пытается выжать все, что возможно, из существующей нормативной базы, регулирующей строительство. Таким образом, можно предположить, что каковыми бы ни были нормы, они не являются зеркалом проектируемой жилой застройки, а лишь в каких-то рамках её ограничивают, но никак не организуют. Например, случись ситуация что выгоднее стало бы строить невысокие жилые дома (например при практически нулевой стоимости земли и подведения коммуникаций) – нормы в этом плане остались бы прежними, а облик застройки кардинально поменялся бы. С. М. Лыжин предлагает такую формулу: сегодня можно с уверенностью предположить, что развитие города и любого населенного пункта подчиняется определенным законам. Выявление устойчивых признаков состояния развития населенных пунктов становится важным шагом в стратегическом планировании этого развития как в России, так и во всем мире [4, c. 94].

Рассмотрим еще один пример – жилой район Барбикан в Лондоне, построенный с нуля на месте бывших складов, которые были уничтожены немецкими бомбардировками в 1940 году. В целом его качественно отличает от всей застройки Лондона тот факт, что это была комплексная застройка сразу большого нового жилого квартала в самом центре Лондона. Соответственно, можно было задумать именно то жилое пространство, которое кажется самым оптимальным. К работе были приглашены видные архитекторы Британии того времени, это была одна из крупнейших архитектурных модернистских фирм послевоенной Англии – Chamberlin, Powell and Bon. Итогом кропотливой работы стал проект жилого района Барбикан. Он представлял собой на то время вершину модернистской архитектуры, наряду с проектами Ле Корбюзье. Для удешевления строительства за основу был взят модуль. Гуляя по району, можно увидеть повторяющиеся крупные бетонные элементы, которые применялись как балконы для высотных зданий, а также в благоустройстве территории. Но основной идеей было создать такое пространство, которое будет одновременно комфортно для проживания и при этом включить в него социальную функцию. Пространство должно было стать комплексным. На тот момент это было бескомпромиссное решение для архитекторов.

Рис. 2. Пространство перед зданием театра, Барбикан, Лондон

Таким образом, это была некая попытка реализовать утопические представления об организации жилого пространства. В центре района находятся художественный центр, где проходят регулярные выставки, здание театра и кинотеатра (рис. 2), а также ресторан и школа искусств для детей. Предполагалось что жители будут принимать активное участие в жизни района, ходить на выставки и посещать крупные международные концерты, например, там проводится ежегодный фестиваль джаза осенью, куда приходит весь Лондон, зрители съезжаются с разных точек Европы. Помимо всего этого, в распоряжении жителей имеются просто прекрасные пешеходные аллеи, лучшая часть из которых закрыта для обычных посетителей и является приватным местом только для населения района. Часть района свободна для посещения, входы в подъезды некоторых домов находятся на территории общего пользования. Но каждый житель имеет доступ к приватной территории, где может отдохнуть от суеты ли просто погулять с детьми. Через район проходит живописный канал с водопадами и фонтанами. Это, пожалуй, один из немногих подобных жилых объектов, которые можно встретить по всему миру. Весь район представляет собой сложный лабиринт из жилых зданий, переходов, мостов и террас (рис. 3).

Рис.3. Пространство перед зданием театра, Барбикан, Лондон

По замыслу архитекторов, жители района должны были расти и менять своё место жительства, включая комфорт проживания, внутри этого района, как будто это отдельный город, т. е. переезжать из одной квартиры в другую, из одной части района в другую, более комфортную и презентабельную, при повышении благосостояния. Предполагались квартиры для различных классов, от небольших и дешевых до крупных пентхаусов с видом на Темзу. Архитектура, очевидно, отражает то, что общество считает важным, ценным как в духовном, так и в материальном плане [1, с. 36]. Но уже спустя десять лет с момента постройки района выявились несоответствия между задумками архитекторов и реалиями, созданными проживающими людьми.

Одной из первых проблем стал факт абсолютно неактивного использования жителями микрорайона многих дополнительных функций жилого образования. Например предполагалось, что главный вход в галерею искусств и вообще в общественный блок будет направлен именно таким образом, чтобы туда было удобно перемещаться прямо из обширного дворового пространства (рис. 4). Таким образом, по задумке архитекторов, люди должны были продолжать свои прогулки по дворам посещением галереи или мероприятий, что, на первый взгляд, довольно разумно и интересно. Однако на деле жители практически не посещали эти дополнительные заведения, пользовались только предоставленным дворовым пространством. Объяснить это можно двумя причинами – наиболее очевидная, на первый, взгляд это незаинтересованность людей в данном времяпрепровождении. Но это не было основной причиной, все дело в том, что сам по себе Лондон, хоть и уступает другим крупным городам мира по своей суетливости, все же является довольно шумным городом, и, приезжая домой, люди, как правило, хотят отвлечься от городской суеты и расслабиться. Но таким образом некий городской шум и суета проникает внутрь их комфортной дворовой зоны.

Рис. 4. Вход в галерею искусств, Барбикан, Лондон

Например, в одной из частей района Барбикан изначально был задуман жилой дом в форме полукруга, описывающего круглое общественное пространство, предполагаемое для размещения скульптур и других объектов искусства на открытом воздухе, доступных для общественного посещения. На первый взгляд, идеи архитекторов более чем понятны – разместить жилье прямо напротив, даже в центре некой площади с постоянно меняющимися интересными выставками. Но квартиры на первых трех этажах этого жилого дома были постоянно в продаже, в них спустя какое-то время уже практически никто не жил и ставни на балконах были постоянно закрыты (рис. 5).

Рис. 5. Жилой дом, Барбикан, Лондон

Вся проблема кроется в том что люди привыкли ходить в различные заведения по заранее или спонтанно задуманному плану, известному только им, но никак не проектировщикам. С одной стороны тот факт что заведения находятся неподалеку от их места проживания и это позволяет жителям посещать их в любое удобное время, по сути, является положительным, но это не соответствует человеческой природе, которая привыкла делать все под себя.

Таким образом, точно так же, как в случае с домом Гостяжпромурала, мы видим обратный процесс влияния человека на архитектуру, человек изменяет ее со временем под свои нужды или, как в случае с пассажем, когда нужды общества (в виде обычного спроса на торговые площади) могут и вовсе уничтожать архитектуру. Можно констатировать в очередной раз что архитектура утопизма зачастую имеет в большей мере экспериментальный характер, чем то, что можно внедрять в жизнь.

Но тогда какая жилая архитектура не является утопической? Ведь в той или иной степени, даже проектируя свечку, не говоря уже о целых комплексных проектах районов, архитекторам невозможно предугадать будущие потребности общества. Даже порой самые правильные и разумные архитектурные решения со временем становятся несостоятельными. Все дело в том, что любое решение, основанное лишь на взглядах проектировщика, по определению является утопическим, так как оно есть только в голове, но ни разу не внедрялось на практике. В этом заключается основная проблема проектирования, в том числе и жилых микрорайонов и домов – архитектор должен быть утопистом, чтобы произвести что-то новое. Но при этом необходимо всегда помнить каким образом может обернуться то или иное решение для человека в будущем.


Библиография

1. Дженкс, Ч. Язык архитектуры постмодернизма / Ч. Дженкс. – М.: Стройиздат, 1985. – 136 с.

2. Иконников, А.В. Утопическое мышление и архитектура / А.В. Иконников. – М.: Архитектура–С, 2004. – 400 с.

3. Колхас, Р. Нью-Йорк вне себя / Р. Колхас. – М. : Strelka Press, 2013. – 336 с.

4. Лыжин, С.М. Интрига жилища / С.М. Лыжин. – Екатеринбург: Филантроп, 2005. – 192 с.

5. Многофункциональный жилой комплекс: пособие по проектированию / Дектерев С.А., Безирганов М.Г., Винницкий М.В., Громада В.В. – Екатеринбург: УралГАХА, 2013. – 75с.


ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-50147 от 06.06.2012 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017