Изобразительное искусство

Древний Восток и другие исторические реминисценции в архитектурном решении синагоги Триеста

УДК: 7.035: 726.3
Шифр научной специальности: 5.10.3
DOI: 10.47055/19904126_2025_4(92)_25
Тип статьи: RAR Научная

Аннотация

«Все, что снаружи казалось массивным и тяжелым камнем, было игрой света и цвета, легким и воздушным внутри […]», – так про синагогу Триеста (1912) (рис. 1) сказал Пьеро Стикотти, директор Городского музея истории и искусства (ныне Музей античности И.И. Винкельмана) [9, с. 29].

Время окончания Рисорджименто (1870–1910), к которому относится синагога Триеста, – особый период синагогального строительства, период общеевропейской еврейской эмансипации, когда изменилось положение еврейских общин Европы, и евреи обрели равные с европейцами права. Определяющим для облика новых синагог аспектом эмансипации было упразднение гетто, вследствие которого синагоги стали строиться как отдельно стоящие монументальные здания. Усилились ассимиляционные тенденции, что сделало более острым вопрос сохранения национальной еврейской идентичности [32, p. 167]. Эти социокультурные особенности периода отразились в характере строительства синагог, поиске их стилевого решения.

Особенности истории и культуры евреев с долгим периодом рассеяния и жизни среди других народов способствовали тому, что не был выработан специфический архитектурный облик синагоги. Для ее функционирования даже в самые сложные моменты жизни общины было достаточно помещения и набора элементов внутреннего убранства. Процесс выбора стиля для синагоги всегда был обусловлен восприятием уже существующей или развивающейся в данный момент архитектурной традиции народов-соседей. Теперь, когда европейская архитектурная традиция второй половины XIX ― начала XX в. вошла в русло историзма и эклектики, вопрос выбора стиля в синагогальной архитектуре стал наиболее острым, ведь собственного архитектурного языка у еврейского народа не было.

Историзм, или «архитектура выбора» [1, с. 183, 184], – это стилевое явление, когда языком архитектуры все чаще становились конструктивные и декоративные элементы исторических стилей. Ко второй половине XIX в. наблюдается бóльшая степень равенства исторических образцов, опираясь на которые архитекторы могли создавать объекты новой архитектуры. Делая выбор, зодчие обращали внимание и на исторические стили Европы, и на исторические стили Востока в широком смысле этого слова. Эти тенденции отразились и на синагогальной архитектуре периода. Можно предположить, что цитирование европейских исторических стилей могло быть признаком ассимиляции той или иной еврейской общины в европейское окружение, а общины, больше стремившиеся сохранить идентичность и подчеркнуть свое восточное происхождение, обращали внимание на стили Востока [16, p. 74]. Однако подобного четкого разделения практически не встретить. Зачастую в одной постройке встречаются цитаты из исторических стилей обеих географических областей. Ретроспективный исследовательский взгляд и подавно показывает, что сами корни исторического стиля при разных углах изучения могут относиться и к условному Западу, и к условному Востоку.

Синагога Триеста, открытая в 1912 г. – яркий пример синагогальной архитектуры периода эмансипации. Архитектурное решение синагоги является объектом исследования. Предмет – характер, особенности и источники исторических реминисценций в облике здания. Триестская синагога рассматривается в фундаментальных работах по синагогальной архитектуре [11, 12, 16, 26, 32], выступает важнейшим объектом изучения в трудах, посвященных творчеству ее создателей, Руджеро и Ардуино Берламов [7, 8, 23, 25, 27, 28, 30], является самостоятельным объектом исследования в ряде работ [6, 21, 22, также работы, указанные в п.4 Примечаний]. Синагога Триеста традиционно рассматривается как памятник архитектуры историзма, ставший способом выражения национальной идентичности. Нам представляется важным внести вклад в разработку этой темы, сделав акцент на подробном анализе составляющих эклектичного облика постройки, раскрыв значение синагоги как совокупности заложенных в ней символов, выявив черты, формирующие особый вариант ориентальной архитектуры. Тема актуальна как в теоретическом, так и в практическом измерении, так как синагогальное строительство в наши дни продолжается. Заказчики и архитекторы сталкиваются с проблемой восприятия архитектурной моды и задачей сохранения идентичности.

В связи с этим определим цель нашей работы как исследование роли исторических реминисценций в формировании эклектичного облика синагоги Триеста. В соответствии с этой целью мы ставим перед собой задачи проанализировать контекст создания памятника, для чего обратимся к истории конкурса проектов и творческой биографии архитекторов; исследовать исторические источники, в том числе дневниковые записи и периодику; выявить группы исторических образцов, черты которых составили архитектурное решение синагоги.

Методологическими предпосылками исследования являются культурно-исторический подход к изучению памятников архитектуры, иконографический подход к изучению архитектуры синагог. Применяется формально-стилистический, морфологический и сравнительный анализ. Одним из ключевых теоретических аспектов работы является изучение ориентального облика синагоги в контексте исследования формирования визуального языка ориентализма на Западе.

Синагога Триеста строилась с 21 июня 1908 г. по 27 июня 1912 г. Но до принятия решения о том, что новое монументальное здание будет создано по проекту отца и сына Руджеро и Ардуино Берламов, рассматривались идеи других зодчих еще с 1860 г., а в 1903 г. был объявлен конкурс проектов. Интересно, что Э. Гейрингер, автор первого предполагаемого проекта синагоги Триеста, еще в 1870 г. утверждал, что ориентальные мавританские мотивы не подходили для синагогальной архитектуры, несмотря на появляющиеся в Европе подобные решения. Он сделал выбор в пользу ломбардской архитектуры, отражавшей местный контекст и итальянскую историю [6, с. 10–11].

До конца XIX в. Триесту не удалось обзавестись монументальной синагогой. В начале следующего века к этому вопросу вернулись более обстоятельно. Во время выборов в Совет в 1901 г. было решено, наконец, построить новую синагогу. На международном конкурсе проектов, объявленном в октябре 1903 г., было представлено 42 проекта [10, с. 31; 13, с. 85]. Среди предложенных зодчими вариантов были самые разнообразные высказывания, соответствовавшие архитектурной моде историзма, эклектики и модерна. Венские архитекторы О. и Е. Фельгели предложили центрическое в плане купольное здание с полукруглыми тимпанами фасадов, полуциркульными окнами и арками. Оригинальностью декоративного оформления фасадов эта синагога могла бы напоминать византийские образцы или частично перекликаться с построенными синагогами в Суботице (1902) и Сегеде (1900–1907). Еще один проект создали Э. Хоппе и О. Шенталь. Ученики О. Вагнера предложили синагогу с «пятилопастным фронтоном и углубленным за плоскостью фасада полукуполом над входным вестибюлем, нефом с бочкообразным сводом, галереями с трех сторон и слегка приподнятой апсидой для ковчега» [16, с. 370–371]. Геометрический орнамент фасадов напоминал о мотивах венского модерна.

О. Марморек, австро-венгерский архитектор и сионист, предложил «образ христианской церкви первых веков, церкви четырехугольной, голой и однообразной» [14, с. 2]. Еще одна отсылка к образам Византии была в проекте венцев Э. Линдера и Т. Шрейера. Их вариант синагоги характеризовался центральным широким и низким куполом, дополненным подобными куполами меньших размеров. Здание получилось массивным с множеством арочных форм на фасадах. Римлянин Г.Б. Милани предложил постройку, отсылающую к ориентальным мотивам, особенно ярко были заметны черты архитектуры Древнего Египта. На западном фасаде несколько раз от меньших размеров в нижней части до бòльших в верхней повторялся мотив пилонов. Как и работа Г.Б. Милани, проект венгров Ф. Матушека и Э. Адлера дошел до финальных этапов конкурса, позже став его лидером. Все варианты проекта, включая доработки 1905–1906 гг., представляли собой вариации на тему архаичного ориентализма с элементами романской архитектуры. Две башни, венчающие западный фасад, вероятно, являлись отсылками к образу Боаза и Яхина, двум монументальным медным колоннам, установленным в притворе Первого храма, разрушенного в 586 г. до н. э.¹.

Несмотря на продолжительную работу над усовершенствованными версиями проекта, Ф. Матушек и Э. Адлер не стали авторами синагоги Триеста. Скорее всего, это произошло из-за несоблюдения сроков [24, с. 48]. В обзоре на конкурс проектов синагоги, опубликованном в газете L' Indipendente, говорилось, что ни один исторический стиль, элементы которого архитекторы воспроизводили в своих проектах, не подходит для здания синагоги, потому что он не является отражением ни еврейской истории, ни религии. Высказывалось пожелание к стремлению к историко-художественной подлинности, преломленное через взгляд художника [31, с. 2]. Нам кажется, что Р. и А. Берламам удалось достичь этого в своей работе.

Отец и сын, Р. и А. Берламы представляли династию архитекторов, начавшуюся с Джованни Андреа Берлама (1823–1892). Руджеро Берлам стал продолжателем дела своего отца, с ранних лет делавшего упор на развитии творческих способностей сына [7, с. 265]. В Академии Брера (1874–1877) Р. Берлам был учеником Камилло Бойто, от которого воспринял идею о поиске национального стиля для объединенной после завершения Рисорджименто Италии. Новая архитектура должна была соответствовать требованиям современного зодчества, опираясь при этом на национальные корни. А. Берлам также учился у К. Бойто. Как и отец, А. Берлам разделял идеи развития новой итальянской архитектуры на основе грамотного анализа исторических стилей². Получив сходное образование, отец и сын выработали разные способы архитектурного самовыражения [28, с. 176]. Р. Берлам больше тяготел к утонченным формам и деликатным историческим отсылкам, а А. Берлам выбирал масштаб и монументальность.

Архитекторы в своей практике обращались к итальянской готике, ломбардской, тосканской, умбрийской, венецианской архитектуре. Р. Берлам построил, например, дом Лейтенбургов (1887), в котором сочетаются элементы романики, готики и Ренессанса [19, p. 179]. Дом Берламов (1904) – здание, где актуальный модерн гармонично объединен с элементами умбрийской, тосканской и венецианской архитектуры [18, p. 230]. Из ранних работ А. Берлама интерес представляют ратуша в Порече и дом Марина. Дом скульптора Джованни Марина, который А. Берлам выполнил, доработав идеи отца и с опорой на знания, полученные от К. Бойто, представляет собой шестиэтажное здание с узким вертикальным фасадом. Дом напоминает средневековую башню, увенчанную «лоджией» с выдающимся карнизом. Архивольты наличников украшены геометрическим орнаментом, розетками, отсылающими к романским образцам, как и ажурный люнет и головы монахинь над входом. Несколько рядов архивольтов, стилизованные бифории, трифории и полифоры, романские орнаменты, колонки встретятся и на фасадах ратуши в Порече. Эти элементы и массивность, приземистость объема постройки напоминают синагогу Триеста.

Пример совместного проекта Р. и А. Берламов – палаццо «RAS» (Riunione Adriatica di Sicurtà) (1910–1914). Здание страховой компании напоминает палаццо эпохи Возрождения XVI в., но с рядом корректировок и переосмыслений [20, p. 313]. Так, здесь нет рустовки на плоскости стены – она остается только на углах и в нескольких местах между оконными проемами; колонки и пилястры лаконичны; окна пятого этажа соединяет полоса орнамента. Внимание привлекают маскароны, скульптуры, балюстрады, массивные, но изящные кронштейны. Все это создает впечатление легкой, светлой, но пышно украшенной постройки, являющейся отличным примером позднего историзма. Очевидно, Р. и А. Берламы – мастера, прекрасно знавшие, как с помощью архитектуры показать богатейшее наследие нации, и это объясняет выбор, который сделала община в пользу проекта этих зодчих, ведь перед ней стояла задача сделать акцент на самобытности еврейского народа, часть которого теперь гармонично сосуществовала с другими жителями Триеста.

Рис. 1. Синагога Триеста. Арх. Р. и А. Берламы. 1912. Триест, Италия.
Источник: https://itinerari.comune.trieste.it/en/the-trieste-of-tomizza/ 

В оформлении синагоги Триеста (рис. 1) ярко звучит тема древней архитектуры, тяжеловесной архаики. Выпуск ежемесячника «Il Corriere Israelitico» от 27 июня 1912 г. (день торжественного открытия синагоги), полностью посвященный синагоге Триеста, начинается с заметки Р. и А. Берламов «Техническая и художественная справка о новом храме». Архитекторы, говоря о выборе стиля для синагоги, отметили, что важно было придать зданию облик, который стал бы очевидной отсылкой к израильской религии. Нужно было выбрать стиль, сформировавшийся «в соответствии с историко-художественными традициями и материальными условиями Палестины» [5, с. 22]. Именно поэтому выбор пал на образы архитектуры центральной Сирии IV в., которую архитекторы представляют как уникальный феномен восприятия древнейших форм ассирийской архитектуры, возникший «на руинах римского искусства» и представляющий собой «разумный и величественный способ строительства» [5, с. 22, 23]. Выбранный архитекторами стиль является стилем римской и византийской провинции, сформированный на образах древнейшей цивилизации и исходя из материальных условий места создания [5, с. 23].

«Затем настал черед тщательных исследований, которые он (А. Берлам. – Прим. автора) проводил в библиотеке музея и в других местах по древнему искусству Центральной Сирии, которые превосходно послужили ему для стилизации Нового израильского храма <...>» [30, с. 3, 4]. А. Берлам писал в своем дневнике: «В проекте синагоги мои наклонности стали более заметными: я уже говорил о том очаровании, которое оказывали на меня архитектуры Древнего Востока. В Милане я с любовью изучал работы виконта де Вогюэ о сирийских сооружениях IV и V вв., которые находятся в Авране (Центральная Сирия). Их стиль, если подумать, наиболее подходит для синагоги, потому что они создаются если не в Палестине, то, по крайней мере, в соседней стране, аналогичной по климату, по материалам, по расе жителей Святой Земли. Кроме того, он суровый и иератический и, следовательно, больше сочетается с еврейской религией, чем другие восточные стили, которые находятся в открытом моральном конфликте с религией Иеговы. Я ссылаюсь особенно на египетский и мавританский стили, которые были выбраны некоторыми архитекторами для строительства синагог, давая театральные и, я бы сказал, почти еретические результаты с религиозной точки зрения. Стиль центральной Сирии представляет собой почти феномен возрождения «побегов» древнего местного искусства, ассиро-вавилонского, через догмы и нормы римского искусства, привнесенного с завоеванием и разрушенного с развалом Римской империи. Это искусство, родственное романскому, и я хотел бы, чтобы крестоносцы вернули на Запад многие из этих форм, изученных на востоке»³. Исходя из взглядов архитектора, в нашей статье нам видится уместным использовать термины «позднеримский» и «раннехристианский» как синонимы.

Вполне возможно, что в качестве визуальных источников для проекта синагоги Р. и А. Берламы могли привлечь материалы о сирийских базиликах, строившихся с IV в. н. э., в работе «О стилях в архитектуре» Луиджи Аркинти, изданной в 1895 г. [23, с. 109–128]. В книге есть планы и чертежи фасадов базилики в Тафке рубежа V–VI вв. н. э. (рис. 2), храмового комплекса Калат-Семан второй половины V в. н. э., базилики в Кальб-Лузе конца V – начала VI в. н. э. и других памятников этого периода [4, p. 198, 243, 248-250, 258, 259, 270, 271]. Мы полагаем, однако, что в облике синагоги Триеста можно обнаружить цитаты и из синагогальной архитектуры Палестины и соседних территорий этого периода, а также связь с европейской архитектурной традицией.

Рис. 2. Планы и чертежи фасадов базилики в Тафке. Рубеж V-VI вв. н. э. Сирия.
Источник: Archinti, L. Degli stili nell'architettura. Vol. II / L. Archinti – Milano: F. Vallardi, 1895. – p 198

В плане синагога Триеста представляет близкое к квадрату цельное пространство. В восточной части здания расположена апсида и боковые объемы по сторонам от нее. В западной части находится объем входного вестибюля, уподобленный башне, с высоким трапециевидным завершением. С северной стороны к основному объему примыкает прямоугольная в плане пристройка, где расположены административные помещения. Центральный объем завершен полусферическим куполом, которому вторят полукупол апсиды и полусферические купола объемов по сторонам от апсиды. Подобное объемно-планировочное решение с куполом и подпружными арками встречается, например, в Большой синагоге Флоренции (1882), хронологически и территориально близком проекте. Такая структура перекрытий отсылает к ренессансной традиции центрических сооружений, нашедших яркое отражение в итальянской архитектуре. Например, капелла Пацци (1429–1451) в церкви Санто Кроче во Флоренции.

Компактный кубический объем синагоги Триеста обусловлен и техническими, и художественными аспектами проекта. Необходимость лучшего отражения внутренней нагрузки сводов и желание следовать древнейшим образцам восточной архитектуры привели к решению сузить стены постройки кверху [5, с. 22]. Действительно, обнаруживается сходство с сирийскими базиликами, например, квадратной в плане небольшой базилике в Тафке (рубеж V–VI вв. н. э.).

Приземистые, массивные, тяготеющие к простоте декоративного оформления черты внешнего облика синагоги Триеста напоминают и о романской архитектуре. Мы можем сделать предположение о том, что Р. и А. Берламы, архитекторы-католики, уроженцы Триеста, могли оглядываться на внешний облик собора Сан Джусто в Триесте (XI–XIV вв.) (рис. 3) – кубический в объеме романский храм, западный фасад которого лаконично оформлен элементами скульптурного декора и окном-розой над входом. И более ранняя романская постройка в Триесте, собор Сан Сильвестро (IX–XI вв.), отличается приземистостью объема и лаконичностью оформления фасадов с окном-розой над входом. Другой местный памятник, небольшая церковь Сан Микеле аль Карнале (XIV в.), обладает подобными же простыми формами.

Рис. 3. Фасад собора Сан Джусто. XI-XIV вв. Триест, Италия.
Источник: https://www.diocesi.trieste.it/  

У синагоги Триеста три полноценных фасада, так как южная стена здания частично примыкает к соседней постройке. Кладка стен выполнена из песчаника, а все декоративные элементы фасадов – из известняка [5, с. 23, 24]. С конструктивной точки зрения авторами синагоги был применен новаторский для религиозных сооружений подход: широкое применение железобетона в конструкциях синагоги⁴. Узость улиц, на которые выходят восточный и западный фасады синагоги привела к решению архитекторов сосредоточить большую часть декоративного оформления фасадов на нижних фрагментах стен, а верхним придать более строгий облик [5, с. 22].

Главный западный фасад синагоги имеет симметричную трехчастную композицию; названная высокая трапециевидная башня продолжает плоскость фасада. Главный вход закрывают металлические ворота с полукруглым завершением, украшенные розетками и цветами с заостренными лепестками. Доминантой северного фасада синагоги Триеста является большое окно-роза. Рисунок окна основан на изображении Звезды Давида. На южном фасаде, нижней частью примыкающем к соседнему зданию, расположено такое же окно-роза. Через него также проходит свет, так как эту часть стены соседняя постройка не закрывает. На северном фасаде расположено два входа, над одним из которых находится сдвоенное окно. Административная пристройка, примыкающая к северному фасаду, оформлена лаконично. На первом этаже ее украшает аркада из полукруглых арок, на втором – ряд полуциркульных окон.

Рисунок рельефного орнамента, украшающего западный фасад, разнообразен. Встречаются ромбовидные, квадратные и зубчатые узоры, растительный орнамент, напоминающий остролистные антемии и пальметты, аркатуры из мелких арочек с медальонами-розетками. Ряды архивольтов арки главного входа на западном фасаде украшены полосами орнамента в рельефе (рис. 4). Ниши боковых порталов завершены рядами из четырех модульонов в форме параллелепипеда. Над каждым из боковых входов расположено двойное окно, разделенное большими колоннами, капители которых украшены сетчатым орнаментом. Оформление наличников представляет собой вариацию из тех же орнаментальных мотивов. Над главным входом расположено большое полуциркульное окно, украшенное сходным образом. Под окном расположена табличка, с надписью на иврите: «פתחו־לי שערי־צדק אבא־בם אודה יה» («Отворите мне врата правды; войду в них, прославлю Господа»; Пс.117:19).

Рис. 4. Арка над главным входом на западном фасаде синагоги Триеста. Арх. Р. и А. Берламы. 1912. Триест, Италия. Источник:  https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Trieste_Sinagoga_di_Trieste_Außen_Lato_Est_Timpiano.jpg  

Трапециевидная башня на западном фасаде украшена круглыми медальонами без декора в квадратных нишах и завершена рядом ступенчатых зубцов с круглым медальоном в основании каждого зубца (рис. 5). Такое завершение башни напоминает предполагаемые реконструкции завершения стен дворца Саргона II в Дур-Шаррукине, которые предлагались исследователями во второй половине XIX вв. (рис. 6)⁵.

Рис. 5. Западный фасад синагоги Триеста. Арх. Р. и А. Берламы. 1912. Триест, Италия.
Источник: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:4980TriesteSinagoga.jpg  

Рис. 6. Тома Ф. Предполагаемая реконструкция центрального фрагмента главного фасада дворца Саргона II в Дур-Шаррукине.
Источник: Place, V. Ninive et l’Assyrie. Vol. III / V. Place. – Paris: Imprimerie impériale, 1867. – Pl. 10.

В первоначальном варианте решения западного фасада, который был опубликован в брошюре по поводу закладки первого камня синагоги 21 июня 1908 г., архитекторы предполагали увенчать башню скульптурным изображением Скрижалей Завета на постаменте [6, с. 28]⁶ (рис. 7). Помня это, можно представить, что монументальная башня в форме трапеции, сужающейся кверху, могла являться своеобразным постаментом для изображения Скрижалей Завета. Это позволяет предположить, что башня отсылает к образу горы Синай. Древнейшие образы, размышления на тему того, как могли выглядеть Первый и Второй храмы, древний Иерусалим, были предметом актуальных исследований по библейской археологии в конце XIX – начале XX в.⁷

Рис. 7. Берлам Р., Берлам А. Вариант западного фасада синагоги Триеста, опубликованный к закладке первого камня. 1908.
Источник: Budinis, C. Ruggero Berlam. I / C. Budinis // Architettura e arti decorative: rivista d’arte e di storia. – 1921. – Fasc. III, set., ot. – P. 267

На архивольтах арок над входами северного фасада минимальное количество орнаментальных украшений. Здесь встречается зубчатый, ромбовидный и растительные орнаменты. В тимпане над одним из входов изображена Звезда Давида. Рельефное украшение бифория на северном фасаде напоминает развернутый свиток Торы – боковые волюты как будто деревянные валики, ацей хаим (עצי חיים, «древа жизни»), на которые наматывают пергамент. Оформление фасада административной пристройки со стороны северного фасада лаконичное, орнаментом из розеток и прямоугольных форм украшен только карниз. Колонны аркады административной пристройки и нижняя часть стены северного фасада украшены подобными медальонами, как на трапециевидной башне. Ажурная резьба люнета над входом северного фасада и решетки с западной стороны пристройки отсылают к романским мотивам и напоминают схожее решение и одной из ранних работ А. Берлама – доме Марина.

Композиционное решение восточного фасада носит оригинальный характер. Оно симметрично и состоит из трех частей. Центральная часть образована объемом апсиды и прямоугольным объемом входа в нижней части фасада. Вход украшен аркой с уже знакомой структурой украшения архивольтов без орнамента. Выше расположена табличка, с надписью на иврите: «זה השער ליי צדיקים יבאו בו» («Врата, в которые войдут праведные»; Пс. 117:20). Она обрамлена геометрическим орнаментами, сверху изображение снопов пшеницы, которые являются символом еврейской общины Триеста [12, с. 58], и пальм. Выше расположена табличка, изображающая хошен, нагрудное украшение первосвященника с двенадцатью драгоценными камнями, где каждый камень обозначал одно из двенадцати колен Израилевых. Она дополнена изображением головного убора первосвященника Аарона. На объеме апсиды два окна, фриз украшен растительным орнаментом, состоящим их стилизованных гранатов, и резным поясом, состоящим из небольших ниш, по форме напоминающих Скрижали Завета на Ковчеге Завета – пирамида, у которой срезан угол, увенчанная прямоугольником. Боковые объемы практически равны апсиде по высоте, но их внутренние части связаны диагональными линиями с объемом главного входа. Эти диагонали прочерчивают направление от верхних углов фасада к центральному входу. По этой же диагональной линии расположены по два сдвоенных окна на каждом из боковых объемов. Их ступенчатое расположение напоминает лестницу. Восточный фасад украшают стилизованные капители колонн, розетки, узоры в виде ромбов с растительными элементами, изображение «узла» Соломона над входом слева.

Ряд черт внешнего облика синагоги Триеста напоминает проекты, участвовавшие в конкурсе. В проекте Р. и А. Берламов, конечно, ясно читаются ориентальные образы, которые можно соотнести с проектом, предложенным Г.Б. Милани, но в более лаконичном варианте. Аркада служебной пристройки встречается в проектах О. Марморека и Ф. Матушека и Э. Адлера [6, с. 28]. Надо отметить также, что композиционное решение восточного фасада Р. и А. Берламов сходно с вариантом, предложенным Э. Линдером и Т. Шрейером. Сохранена трехчастная структура с крупным центральным объемом апсиды.

Специфика резного орнаментального оформления фасадов связана со стремлением Р. и А. Берламов повторить не только визуальные, но и технические приемы центрально-сирийской архитектуры IV в. Камень, который использовали при возведении сирийских базилик, был очень твердым, поэтому орнамент на нем вырезали геометрический, стилизованный и утопленный в поверхность камня. Техническая обусловленность подобных решений соответствует и требованиям иудаизма, где в оформлении допустимы только растительные и геометрические формы. Украшения фасадов синагоги Триеста вдохновлены символами иудаизма и историей правления царя Давида. Среди подобных мотивов: гранат как символ плодовитости, финик, виноградная лоза, «узел» Соломона, Звезда Давида, хошен и тиара Аарона [5, с. 23].

Рис. 8. Хайдеменос К. Оформление арок базилики в Кальб-Лузе. Конец V. – начало VI вв. н. э. Сирия.
Источник:  https://www.360cities.net/image/the-basilica-at-qalb-loze-syria 

Встречающаяся на фасадах синагоги Триеста структура оформления арки – распространенный элемент декора в позднеримской ближневосточной архитектуре. Его можно найти в базилике в Кальб-Лузе конца V – начала VI в. н. э. на арках апсиды и нефов (рис. 8). Фасады храмового комплекса Калат-Семан второй половины V в. н. э. украшены арками и бровками окон с таким оформлением. Пример из ранней синагогальной архитектуры – арка над входом в синагогу в Кфар-Бараме (III в. н. э.) (рис. 9). В этих примерах дуги арок украшены простыми рельефными полосами, последовательно восходящими наверх и визуально увеличивающими арку. Орнаментальный декор в этих постройках расположен на других элементах. В синагоге Триеста узоры украшают полосы на дуге арки.

Рис. 9. Арка над входом в синагогу в Кфар-Бараме. III в. н. э. Национальный парк Барам, Израиль.
Источник: https://madainproject.com/kafr_baram_synagogue 

Примеры подобного решения порталов обнаруживаются и в сооружениях других регионов и исторических периодов. Перспективные порталы – распространенный элемент оформления в итальянской средневековой архитектуре. Р. и А. Берламы вполне могли стилизовать его с учетом основного мотива обращения к древневосточным и позднеримским образцам. Образцы таких порталов есть, например, в кафедральном соборе Модены (XI–XIV вв.), кафедральном соборе Сиены (XII–XIV вв.) (рис. 13), Пармском соборе (XII–XV вв.) и баптистерии (XII–XIII вв.).

Узоры, сходные с орнаментами, украшающими синагогу Триеста, встречаются в позднеримских образцах: в базилике в Кальб-Лузе конца V – начала VI в. н. э., в храмовом комплексе Калат-Семан второй половины V в. н. э., в синагоге в Капернауме (III–IV вв. н. э.), в синагоге в Хоразине (V–VI вв. н. э.), в синагоге Эйн-Геди (VI в. н. э.), синагоге Циппори в Галилее (VI в. н. э.). Это такие мотивы, как орнамент из растений с острыми листьями, фризы и карнизы с розетками и венками, зубчатый орнамент монументальной живописи (мозаики синагоги Эйн-Геди), медальоны и пальметты с остролистными украшениями, геометрические орнаменты в виде ромбов, спиралевидные и волнообразные линии украшений.

Таким образом, композиция и внешнее оформление синагоги Триеста очень лаконичные и компактные. Они отсылают к памятникам древневосточной, позднеримской, романской и готической итальянской архитектуры в плане и украшениях, которые не нарушают простоту линий и торжество геометрических форм. Элементы оформления, отсылающие к еврейской истории, грамотно вплетены в монументальный ансамбль.

Молельный зал синагоги Триеста (рис. 10) квадратный в плане с центральным пространством, протянутым от входа до апсиды и женской галереей, опоясывающей зал по северной, южной и западной сторонам здания. В западной части галерея опирается на аркаду, здесь же над женской галереей расположен орган. На севере и юге галерея поддерживается четырьмя опорными столбами зала, в основании которых устроены арочные проемы. В зал попадает много естественного света благодаря большим арочным окнам, окнам-розам и световому фонарю в куполе.

Рис. 10. Молельный зал синагоги Триеста. Арх. Р. и А. Берламы, дек. П. Лучани. 1912. Триест, Италия.
Источник: https://monocle.com/gallery/issues/92/cinema-paradiso/7/ 

Интерьер синагоги оформлен декоратором Пьеро Лучани. В оформлении интерьера были использованы различные виды мрамора, искусственный камень, лепнина, росписи и мозаики. Капители колонн аркады украшены рельефной резьбой, геометрическим орнаментом. Под северной и южной частями галереи столбы украшены панелями, напоминающими капители, украшенными круглыми медальонами, вертикальными бороздками, прямоугольными рамками, растительными композициями. Карнизы выше оформлены орнаментом из мелких арочек с растительным орнаментом. Капители столбов на уровне галереи украшены филенками, на которых изображено по пять розеток, центральная из которых заключена в квадратную рамку. Стена апсиды облицованы темно-зеленым мрамором. Конха украшена позолоченной мозаикой. Полосы орнамента обрамляют окна-розы, дуги арок, паруса, подкупольное пространство, конху апсиды, фризы колоннад на обоих этажах, потолки и стены галерей.

Ковчег Завета расположен в восточной апсиде. Свитки Торы хранятся за медными дверцами, украшенными растительным орнаментом и изображениями Боаза и Яхина. Ковчег увенчан эдикулой. Четыре колонны из темного мрамора и розового гранита поддерживают Скрижали Завета, изображенные на белом мраморе. Оформление Ковчега сужающейся кверху трапециевидной формой напоминает башню на западном фасаде, что вновь отсылает к образу Горы Синай [16, с. 26], месту, где Бог передал Моисею заповеди, высеченные в камне⁸. Также это может напоминать образ «высокой горы»⁹, на которой стоял город и Первый храм. Эдикула с колоннами – миниатюра Первого храма, имеющего две упомянутые колонны в притворе и симметричное устройство «Святая Святых»¹⁰.

Как видно из описания Ковчега Завета, архитекторы и декораторы интерьеров синагоги Триеста обращались к библейским описаниям Первого храма. Из дневника А. Берлама: «Во время создания простого и понятного каркаса для внешней и внутренней части синагоги, изучение архитектурных деталей, символики и декора было настоящим удовольствием. В этом мне очень помогала Библия с доскональными описаниями монументальных произведений Соломона»¹¹. Ветхозаветные мотивы ясно считываются и в рисунке орнамента (рис. 11). Узор на широкой ленте, опоясывающей молитвенный зал по линии под конхой апсиды – стилизованные изображения херувимов. Выше полоса розеток с виноградными листьями, ниже – зигзагообразный орнамент. На дугах подпружных арок узор состоит из стилизованных пальметт. На тромпах изображены пышные пальмы с плодами. Окна-розы обрамлены рисунками деревьев и снопов пшеницы. Пышный растительный орнамент украшает и нижнюю часть подкупольного пространства, большая часть которого расписана уменьшающимися по направлению к световому фонарю кругами и точками. В ветхозаветных упоминаниях Первого храма описаны украшения с этими элементами: «И на всех стенах храма кругом сделал резные изображения херувимов и пальмовых дерев и распускающихся цветов, внутри и вне»¹².

Рис. 11. Орнамент в интерьере синагоги Триеста. Арх. Р. и А. Берламы. Дек. П. Лучани. 1912. Триест, Италия.
Источник: https://www.discover-trieste.it/live/art-and-culture/multireligious-trieste/synagogue 

Интересно, что решение облика синагоги Триеста в конкурсных проектах Ч. Баццани и Г.Б. Милани также основывалось на актуальных для того периода исследованиях древневосточной архитектуры и размышлениях о возможном облике иерусалимского храма. А в проекте Ч. Баццани даже предполагались изображения пальм и херувимов [14, с. 2].

Подобный характер размещения орнамента встречается и в романских памятниках. Здесь снова можно провести аналогию с собором Сан Джусто в Триесте. В его интерьере есть орнаменты в виде спиралевидных завитков, растительные и геометрические мотивы, которые украшают дуги арок и апсиды. Потолок собора украшен рисунком решетки, в клетках которой в шахматном порядке размещены золотые звезды. Подобная решетка украшает потолки под южной и северной частями женской галереи синагоги Триеста. А конхи двух апсид собора Сан Джусто украшены мозаиками на золотом фоне.

Золотую мозаику в конхе апсиды синагоги Триеста и разобранные выше сюжеты орнаментов можно сравнить не только с романскими памятниками. Это декоративное решение, несомненно, можно поставить в один ряд с убранством Большой синагоги в Риме (1904) и Московской хоральной синагоги (1891) (рис. 12), создававшихся в одно время с синагогой Триеста. В исследовательской литературе эти мотивы возводят к омейядской мозаике, в первую очередь, к Куббат ас-Сахра (мечети Купол Скалы) [17, с. 136].

Рис. 12. Интерьер Московской Хоральной синагоги. Арх. Р. И. Клейн, С. К. Родионов, С. С. Эйбушиц. 1891 г. Москва, Россия.
Фото М.В. Колотыгиной, 2019

Интерьер синагоги, как и фасады, дополнен цитатами из Ветхого Завета. На подпружных арках размещены надписи: восточная – «אנא יי הושיעה נא-אנא יי הצליחה נא» («О, Господи, спаси же! О, Господи, споспешествуй же!»; Пс. 117:25), западная – «שמעה תפלתי ושועתי אליך תבוא» («Услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе»; Пс. 101:2), северная – «מן המצר קראתי יה ענני במרחב יה» («Из тесноты воззвал я к Господу, – и услышал меня, и на пространное место (вывел меня – прим. пер.) Господь»; Пс. 117:5), южная – «יי חננו קוינו היה זרועם לבקרים» («Господи! помилуй нас; на Тебя уповаем мы; будь нашею мышцею с раннего утра»; Ис. 33:2).

По словам Р. и А. Берламов, обилие медных элементов в убранстве синагоги также обусловлено обращением к Ветхому Завету, седьмой главе Третьей книги Царств. Из меди выполнены люстры, светильники, элементы капителей, фризов, ворота, выходящие на улицу, а также две высокие меноры у Ковчега Завета, снова отсылающие к образу Боаза и Яхина. Кованые перила галерей напоминают подобные ограждения из израильских Храмов [5, с. 23].

Молельный зал синагоги Триеста – это гармоничное сочетание стилизаций и цитат древневосточной, позднеримской, романской, ренессансной архитектуры. Р. и А. Берламы несли ответственность за разные реминисценции. Исследователь М. Поццетто считает, что Р. Берлам привнес в проект обращение к архитектуре Средневековья и Возрождения, а А. Берлам за обращение к символам истории иудаизма [27, с. 129, 134.]. Прямое обращение архитекторов к текстам Ветхого завета – решение, отвечающее задаче отражения идентичности еврейской общины, репрезентации ее истории в архитектуре. Посещение синагоги Триеста производило на современников грандиозное впечатление. Сильвио Бенко, журналист и писатель, сказал: «…интерьер самой синагоги, который, действительно, поддерживает то впечатление, что он обещал снаружи: то есть грандиозность, простоту, пространство воздуха в ярком единстве. […] При полном освещении те, кто смотрит с высоты галереи, получают впечатление простора, свободной циркуляции воздуха, которое вселяет ощущение крепкого внутреннего спокойствия». [9, с. 28].

Анализ синагоги Триеста показал, что спектр исторических стилей и образцов, на которые опирались архитекторы при создании проекта, очень разнообразен. В конструкции здания и оформлении фасадов прослеживается опора на раннехристианскую архитектуру, в частности на архитектуру сирийских базилик IV–VI в. н. э. и палестинских синагог этого времени. Из армянского, византийского зодчества, средневековых европейских исторический стилей, Ренессанса происходят центрический тип сооружения с подпружными арками, окна-розы, структура порталов. Значительную роль в декоре синагоги играют символы, отсылающие к ветхозаветным описаниям Первого зрама. Есть сходства с оформлением романского собора Сан Джусто. Таким образом, мы можем отнести синагогу Триеста к ориентальной архитектуре эклектичного, или гибридного варианта историзма. Архитекторы не стремились к точному воспроизведению форм исторических стилей, а предложили свое видение архаичного Востока, связанного с историей еврейства и иудаизма. Памятник можно поставить в один ряд с европейскими синагогами конца XIX – начала XX в., в каждой из которых еврейская, «восточная» идентичность отражена по-разному. Это, например, Большая синагога Флоренции (1882), Московская хоральная синагога (1891), Большая хоральная синагога в Санкт-Петербурге (1893), Большая синагога Рима (1904).

Восточный характер синагоги Триеста создается достаточно оригинальными для ориентального историзма средствами. Несомненно, синагога отвечает задачам синагогального строительства периода эмансипации, заявляя своим монументальным и экзотичным обликом о новом статусе еврейской общины и глубоких исторических корнях еврейского народа. Выбор стиля в данном случает представляется необычным в связи с тем, что у эмансипированных еврейских общин более распространенным способом заявить о своей идентичности был поиск подходящих элементов для решения новых синагог в образах мавританской архитектуры. Синагога Триеста очень хорошо показывает, что возвращение к собственным древнейшим иудейским образам могло говорить о природе культового здания выразительнее исламских образов.

Разнообразие способов репрезентации восточной еврейской идентичности подчеркивает многомерность ориентализма как явления не только архитектурного, но и социокультурного. Изучая синагоги Италии периода эмансипации, мы приходим к выводу, что выбор восточного стиля не являлся некой эфемерной интенцией обозначить свою идентичность на фоне европейской архитектуры, а был вполне осознанным решением конкретных людей. Например, первоначальный проект здания флорентийской синагоги, представлявший собой постройку в стиле неоренессанса, не был допущен к реализации Академией изящных искусств Флоренции. Институция предложила еврейской общине города сделать выбор в пользу исламских архитектурных стилей, а архитектор Марко Тревес осуществил известный ориентальный проект [15, с. 86]. Очевидно, что исследование синагогальной архитектуры как одного из «продуктов» ориентализма лежит не только в области истории искусства, но и в области истории культуры, политики и социальных взаимодействий. В ряде случаев европейская среда определяла облик здания, желавшего принадлежать к восточной традиции. Поэтому здесь приходится сделать вывод, что ориентальная синагогальная архитектура периода эмансипации стала феноменом, формировавшимся «вне Востока» [2, с. 38].

Это обстоятельство рождает двойственность в трактовке европейской синагогальной архитектуры периода эмансипации. С одной стороны, в это время возрастает популярность восточных мотивов как чего-то экзотического, что европейцы вырывают из оригинального контекста и часто используют в качестве декора или, как в нашем случае, в качестве определенного символа. Это подкреплялось идеями о том, что сама логика восточных стилей не соответствует логике развития европейской архитектуры, что они годятся лишь для создания «декоративного впечатления», как это указано, например, в «Истории архитектуры, составленной по сравнительному методу» Б.Флетчера, первое издание которой опубликовано в 1896 г. [3, с. 600]. С другой стороны, еврейской архитектуре на протяжении всей истории было свойственно восприятие архитектурных тенденций местности, где жила община, и захлестнувшая саму Европу мода на обращение к историческим стилям Востока удовлетворила потребность иудеев в средствах выражения еврейской идентичности.

Архаичные мотивы в архитектурном решении синагоги Триеста являются ориентальными, но не такими растиражированными, чтобы использоваться как модный декор. Выбранные Р. и А. Берламами образы не делают каких-либо «сторонних» намеков на исламскую архитектуру. Они придают впечатляющий облик. В нем соединились установка на оригинальность, поиски древнего иудейского прошлого и местная, городская древность. Обращение к элементам архитектуры сирийских базилик IV–VI в. н. э., палестинских синагог этого времени и к библейскому описанию Первого храма, образцам местной романики мы можем трактовать как удачную попытку поиска «своей» еврейской образности и визуального языка в синагогальной архитектуре.

Примечания

¹3Цар.7:15–22; 4Цар.25:17; 2Пар.3:15–17; Иер.52:20–23; Иез.40:48.

²Berlam, A. Ricordi della mia vita e delle mie opere. Diario manoscritto inedito / A. Berlam. – P. 76-79. (Неопубликованный рукописный дневник А. Берлама, составленный между 1928 и 1942 гг., предоставленный Марией Луизой Роман (племянница А. Берлама) для работы Motta, A. L’architettura di Arduino Berlam: un’esperienza eclettica: Tesi di Laurea magistrale / Anna Motta; relatore Ch. Prof. Luka Skansi; Università Ca’ Foscari – Venezia, 2015. – 187 p..).

³Там же. P. 102–104.

⁴См. Guagnini, A. 1910 : un coraggioso approccio al cemento armato. Il caso della sinagoga di Trieste / A. Guagnini // Storia dell’ingegneria. Atti del 1° Convegno Nazionale (Napoli, 8–9 marzo 2006) / Ed. A. Buccaro, G. Fabricatore, L. M. Papa. — Napoli: Cuzzolin Editore, 2006. — P. 1057–1064; Guagnini, A. La Sinagoga di Trieste : architettura, cantiere, protagonisti / A. Guagnini — Trieste: Rotary Club, 2011. — 99 p.; Piva, P. Il Tempio Israelitico di Trieste. Note sugli elementi costruttivi / P. Piva // Archeografo Triestino. — Serie 4. — 1994. — Vol. LIV. — P. 147–165.

⁵См.: Perrot, G., Chipiez, Ch. Histoire de l’art dans l’antiquité. T. 2: Chaldée et Assyrie / G. Perrot, Ch. Chipiez. — Paris: Hachette, 1884. — P. 436; Place, V. Ninive et l’Assyrie. Vol. III / V. Place. — Paris: Imprimerie impériale, 1867. — Pl. 9, Pl. 10, Pl. 13,Pl. 21, Pl. 34, Pl. 35.

⁶Чертежи фасадов согласно этому варианту проекта см. Budinis, C. Ruggero Berlam. I / C. Budinis // Architettura e arti decorative: rivista d’arte e di storia. — 1921. — Fasc. III, set., ot. — P. 266, 267.

⁷См., напр.: Олесницкий А.А. Ветхозаветный храм в Иерусалиме / А.А. Олесницкий // Православный Палестинский сборник. – 1889. – Т. 5. – вып. 1. – С. 1-1047.; Wolff O. Der Tempel von Jerusalem und seine Maasse / O. Wolff – Graz: Verlags-Buchhandlung Styria, 1887. – 145 S.

⁸Исх.24:12.

⁹Иез.40:2.

¹⁰Иез.41:1-4.

¹¹Berlam, A. Ricordi della mia vita e delle mie opere. Diario manoscritto inedito… P. 104.

¹²3Цар.6:29. См. описания оформления Первого храма: 3Цар.6, 7; Иез.40-44; 2Пар.3.

Библиография

1. Иконников, А.В. Историзм в архитектуре / А.В. Иконников. – М.: Стройиздат, 1997. – 557 с.

2. Саид, Э. Ориентализм / Э. Саид. – СПб.: Русский мир, 2006. – 636 с.

3. Флетчер, Б. История архитектуры, составленная по сравнительному методу. Вып. III. Архитектура Возрождения в Западной Европе и архитектурные стили Востока / Б. Флетчер. – СПб.: Бекеръ, 1914. – 360 с.

4. Archinti, L. Degli stili nell'architettura. Vol. II / L. Archinti. – Milano: F. Vallardi, 1895.  660 p.

5. Berlam, A., Berlam, R. Notizie tecniche ed artistiche sul nuovo tempio / A. Berlam, R. Berlam // Il Corriere Israelitico. – 1912. – Anno LI, № 2 (27 giugno). – P. 21–26.

6. Boralevi, A. Il "Tempio Israelitico" di Trieste: storia di un concorso / A. Boralevi // Comunità Religiose a Trieste: contributi di conoscenza / a cura dei Civici Musei di Storia e Arte di Trieste. 1978-1979. – Trieste: Civici Musei di Storia e Arte, 1979. – P. 7-28.

7. Budinis, C. Ruggero Berlam. I / C. Budinis // Architettura e arti decorative: rivista d’arte e di storia. – 1921. – Fasc. III, set., ot. – P. 263–275.

8. Budinis, C. Ruggero Berlam. II / C. Budinis // Architettura e arti decorative: rivista d’arte e di storia. – 1921. – Fasc. IV, nov., dec. – P. 339–357.

9. Сiò che pensano del nuovo tempio. Interviste a S. Benco e P. Sticotti // Il Corriere Israelitico. – 1912.– Anno LI, № 2 (27 giugno). – P. 27–30.

10. Come sorse il tempio // Il Corriere Israelitico. – 1912. – Anno LI, № 2 (27 giugno). – P. 31–34.

11. De Breffny, B. The Synagogue / B. De Breffny. – L.: Weidenfeld and Nicholson, 1978. – 216 p.

12. Dorfman, B., Dorfman R., Synagogues Without Jews and the Communities that built and used them / B. Dorfman, R Dorfman. – Philadelphia, PA: Jewish Publication Society, 2000. – 353 p.

13. Il concorso per il nuovo Tempio di Trieste // Il Corriere Israelitico. – 1904. – Anno XLIII, № 3 (luglio). – P. 85–86.

14. Il concorso per il tempio israelitico. Gli altri progetti // Il Piccolo: edizione del mattino. – 1904. – 22 luglio. – № 8226. – P. 2.

15. Kalmar, I.D. Moorish Style: Orientalism, the Jews, and Synagogue Architecture / I.D. Kalmar // Jewish Social Studies. – 2001. – Vol. 7, No. 3. – P. 68–100.

16. Krinsky, C.H. Synagogues of Europe. Architecture, History, Meaning / C.H. Krinsky. – N.Y., Cambridge, MA.: Architectural History Foundation/MIT Press, 1985 (reprint, 1996; Dover Publications). – 456 p.

17. Kühnel, B. Migration of a Building: The Dome of the Rock in Jewish Synagogue Architecture / B. Kühnel // Synergies in Visual Culture – Bildkulturen im Dialog. / Ed. M. de Giorgi, A. Hoffmann and N. Suthor. — München: Wilhelm Fink Verlag, 2013. – P. 123–137.

18. Lettis, C. Casa Berlam / C. Lettis // "Trieste 1872-1917: guida all'architettura" / a cura di F. Rovello. – Trieste: MGPress, 2007. – P. 229–230. 

19. Lettis, C. Casa de Leitenburg / C. Lettis // "Trieste 1872-1917: guida all'architettura" / a cura di F. Rovello. – Trieste: MGPress, 2007. – P. 179–181.

20. Lettis, C. Palazzo RAS / C. Lettis // "Trieste 1872-1917: guida all'architettura" / a cura di F. Rovello. – Trieste: MGPress, 2007. – P. 311–314.

21. Lettis, C. Tempio israelitico / C. Lettis // "Trieste 1872-1917: guida all'architettura" / a cura di F. Rovello. – Trieste: MGPress, 2007. – P. 287–290.

22. Lorber, M. La Sinagoga di Trieste / M. Lorber // Il Ponte rosso. Mensile di arte e cultura. – 2015. – No. 7. – P. 42–43.

23. Marsoni, G. L’architetto triestino Ruggero Berlam / G. Marsoni // Arte in Friuli, arte a Trieste. – 1986. – № 9. – P. 109–128.

24. Matouschek, F. Projekt für einen israelitischen Tempel in Triest / F. Matouschek // Der Architekt. – 1909. – Vol. 15. – S. 48.

25. Motta, A. L’architettura di Arduino Berlam: un’esperienza eclettica: Tesi di Laurea magistrale / Anna Motta; relatore Ch. Prof. Luka Skansi; Università Ca’ Foscari – Venezia, 2015. – 187 p.

26. Olson, J. Reimagining the Synagogue in the Nineteenth and Twentieth Centuries / J. Olson // Jewish Religious Architecture. From Biblical Israel to Modern Judaism / Ed. S Fine. – Leiden and Boston: Brill, 2020. – P. 287–306.

27. Pozzetto, M. Giovanni Andrea, Ruggero e Arduino Berlam: un secolo di architettura / M. Pozzetto – Trieste: Editoriale Lloyd-MGS Press, 1999. – 278 p.

28. Pozzetto, M. Sui contributi di Ruggero e di Arduino Berlam nei lavori firmati da entrambi / M. Pozzetto // Archeografo Triestino. – 1996. – Serie IV. Vol. LVI (CIV della raccolta). – P. 175–202.

29. Rosenau, H. Vision of the temple: The image of the temple of Jerusalem in Judaism and Christianity / H. Rosenau – L.: Oresko Books, 1979. – 192 p.

30. Sticotti, P. L’architetto Arduino Berlam / P. Sticotti // La porta orientale. – 1952. – № 11–12. – Trieste: Tipografia Giuliana. – P. 355–360.

31. Un concorso di architettura. Impressioni. I // L’Indipendente. – 1904. – 21 luglio. – Fasc. 9306. – P. 1–2.

32. Wigoder, G. The Story of the Synagogue / G. Wigoder – L.: Weidenfeld & Nicholson, 1986. – 208 p.

Ссылка для цитирования статьи

Колотыгина, М.В. Древний Восток и другие исторические реминисценции в архитектурном решении синагоги Триеста / М.В. Колотыгина //Архитектон: известия вузов. – 2025. – №4(92). – URL: http://archvuz.ru/2025_4/25/  – DOI: https://doi.org/10.47055/19904126_2025_4(92)_25 

© Колотыгина М.В., 2025
Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons "Attrubution-ShareALike" ("Атрибуция - на тех же условиях"). 4.0 Всемирная