№3(59)
Сентябрь 2017
ISSN
1990-4126

English

Вячеслав Леонидович Глазычев (1940 - 2012)

Вячеслав Леонидович Глазычев

Наше знание сформировано теми, кто возрождал запрещенную историю советского архитектурного авангарда, безоглядно конфликтуя с официальной идеологией. Наши идеи впитаны от наших учителей – реформаторов-шестидесятников, искренне веривших в то, что архитектура способна создавать нового человека и улучшать общество. Наша убежденность, во многом, результат наших споров и сотрудничества с нашими старшими коллегами, впоследствии ставшими близкими товарищами и даже друзьями. Наша надежда – в том, что наши ученики станут нашими последователями…

Однако этого не произойдет. Следующие за нами поколения – совсем другие, нежели мы. Они талантливые, они умные, они деловые. Но по-другому. Они значительно острее, чем мы, видят за ситуацией проектирования заказчика, с которым никак нельзя испортить отношения из-за возможных будущих заказов. Они обостреннее ощущают бурление денег, которые позволяют содержать подчиненных, офис, технику. Они глубже ощущают за ситуацией проектирования свою полную беззащитность перед властью – почти мгновенно все может обернуться так, что в этом городе у них уже никогда не будет работы …

Мы, создавая архитектурный облик или планировку, прежде всего, решаем социальную задачу или осуществляем культурную инициацию. За ярким образом или эффектной формой мы всегда стремимся разглядеть гения места или городскую проблему. Мы разгребаемся в городской сумятице до тех пор, пока не поймем, зачем здесь возникает та или иная постройка. А если понимаем, что ее здесь вообще не должно быть, то пытаемся разъяснить и доказать это власть придержащим ...

Вячеслав Леонидович скончался 7 июня. Инфаркт.

Причудливо плетется нить судьбы. Вячеслав Леонидович был первым человеком, который рецензировал мой первый научный опус (совершенно неформально, несмотря на свою постоянную сверхзагруженность, по моей личной просьбе – заурядного аспирантишки из МАРХИ, с которым ранее он абсолютно не был знаком). Причем он прочитал все 60 страниц, совершенно наивного в научном отношении, а местами даже глупого, текста – от начала до конца. И постранично карандашиком, своим сложно разбираемым, стремительно летящим почерком, написал довольно едкие, но, возможно благодаря именно этому, сильно вразумившие меня замечания. Серьезно встряхнувшие мою рефлексию. Некоторое время после этого, перечитывая тот текст (а я храню его многие годы – до сих пор), я осознал, что, несмотря на всю колючесть его реплик, он проявил невероятное терпение и деликатность – скорее всего, в подобной ситуации я вообще не стал бы тот бред читать, а сказал бы мальчику, чтобы он отправлялся на пару лет в библиотеку усиленно заниматься самообразованием. Кстати, именно воспоминание об этом случае ныне каждый раз заставляет меня проявлять долготерпение к студенческим, магистрантским и аспирантским благоглупостям…

Нас разделяют с Вячеславом Леонидовичем всего десяток – полтора лет. Но это уже поколенческий разрыв. Такой же резкий, как и у нас с нашими учениками, от которых нас отделяет еще меньше – пять-семь лет. Но между нами и Вячеславом Леонидовичем не было взаимонепонимания, присущего разным поколениям. Наши взгляды, профессиональная идеология, исследовательские и организационные подходы совпадали. В послеперестроечные годы мы также, как он, встали грудью перед изламывающей смысл проектирования лавиной профессиональной подлости и лжи, когда наши коллеги и сокурсники в угоду новым капиталистам готовы были «творить» все, что от них требовали заказчики, а также «научно» обосновывать все то, что повелевала власть.

Мы боролись с точечной застройкой и протестовали против уничтожения общественных пространств. Мы бились за сохранение исторической среды наших городов, выгорающей из-за целенаправленных поджогов и догнивающей из-за наплевательского отношения муниципальных властей. Мы противостояли вакханалии землеотводов. Мы прикрывали наших молодых коллег, точно также, как когда-то Вячеслав Леонидович прикрывал нас – в ученых Советах, высоких комиссиях, дискуссиях, научных и организационных инициативах, в конфликтах с мэриями ... Мы оберегали наших воспитанников от столкновения с реальностью. А они «защищали нашу спину», воплощая и талантливо развивая наши проектные идеи.

Но если раньше они самовыражались в уютной тиши арендуемых нами офисов, то теперь именно они выходят один на один с отвердевшей и окрепшей системой частно-государственной коррупции, когда городская территория воспринимается теми, кто избран рачительно попечительствовать о ней, исключительно как место безмерного собственного обогащения и кормления приближенных. Системой, которой архитектор не нужен. Он, как реликтовый пережиток прошлого, заполняет своей суетой случайно сохраняющееся за ним место в процессах инвестирования денег в недвижимость. В подавляющем большинстве ситуаций он необходим лишь как вынужденная ступень комплектования требуемого законодательством состава документов, разрешающих строительство, а потом все начинает происходить без его участия и без его контроля, а часто, вопреки его замыслам, воплощенным в чертежах. Его знания, его мысли, его предложения «по улучшению и совершенствованию» никому не нужны – все и так расхватают, раскупят, распилят…

Нам некому передать выстраданную позицию, «сдать пристрелянный окоп».
Нам некому перепоручить журналы, которые мы издаем.
Нам некому доверить наши фирмы.
Нам некому наследовать наши профессиональные взгляды.
Все наше уходит вместе с нами.

Со смертью Вячеслава Леонидовича умерли многие надежды «построить» в отечестве что-либо осмысленное в сфере урбанистического образования, в общественной практике градоформирования, в теории городского управления, в текущих на местах процессах градорегулирования. Можно, конечно, сжать зубы и упрямо твердить: «Грош нам всем цена, если с его физической смертью умрет и его дело … . Теперь только все и начнется …». Но, не верю. Я уже много раз проживал подобные ситуации и много раз убеждался в том, что без Личности нет Истории.

Ушел Лидер.

Ушел человек, который мог увлекать знанием, убеждать словом, доказывать действием, поддерживать статусом (в том числе и политическим). И встать на его место некому ...

Мир его праху. Пока мы сами живы, память о нем будет с нами.

Марк Меерович,
архитектор, историк

ISSN 1990-4126  Регистрация СМИ эл. № ФС 77-50147 от 06.06.2012 © УрГАХУ, 2004-2017  © Архитектон, 2004-2017