В середине 1990-х годов, когда в профессиональном мировоззрении архитекторов происходили существенные изменения, архитекторами Франсуа Роше (Franсois Roche) и Стефании Лаво (Stephanie Lavaux) в Париже было образовано бюро R&Sie Architects.

После сорока лет стабильности модернизма, провозгласившего своими лозунгами стремление к абстракции, идеализму и интернационализму, современным архитекторам было невозможно оперировать его понятиями и приемами: настало время зыбкой неопределенности, осознания сложности процессов окружающего мира и беспомощности проектных методов, которые использовались ранее.

Нелинейный эксперимент 1990-х годов стал разрывом с модернистской эстетикой и обратился к проектным методам, основанным на использовании компьютерных технологий. Ошеломляющие открытия нелинейной науки стали актуальными не только для понимания вопросов смыслового наполнения архитектуры, но и для самих способов ее создания.

В условиях интерпретационного мышления конца XX века метод (с греч. μέθοδος — «путь сквозь») как систематизированная совокупность шагов, которые необходимо предпринять, чтобы достичь цели или найти некую истину [7], перестал быть всеобщим для среза времени, а стал зависеть от творческой концепции и конкретных условий, в которых работает архитектор. Истина утратила свою однозначность, и цель проектирования стала основываться на мировоззрении и профессиональной позиции архитектора. Ставшие индивидуальными (авторскими) предпосылки возникновения проектных стратегий обусловили их разнообразие, а проблема выработки собственного творческого метода стала актуальной как никогда прежде.

Для архитектора в процессе формулирования собственной творческой позиции актуально проанализировать и осмыслить один из наиболее интересных, на наш взгляд, проектных методов, а именно тот, который создали архитекторы бюро R&Sie Architects.

Целью анализа проектного метода французского бюро R&Sie Architects является обоснование его уникальности и степени влияния на современное понимание архитектуры.

Задачи:

1. Обозначить круг философских категорий, которыми оперируют архитекторы R&Sie при проектировании; выяснить, какую роль в формировании проектного метода бюро R&Sie играет специфическое понимание этих категорий.

2. Выделить и раскрыть сущность средств и приемов, используемых архитекторами бюро в рамках проектного метода.

3. Выявить связь между мировоззрением архитекторов бюро, стратегией проектирования и архитектурой, которую они создают.  

В интервью для российского журнала АRX «Расплывчатый мир с сильной концепцией» глава бюро R&Sie Франсуа Роше (Franсois Roche) «говорит о мире вокруг, о том, как он меняется, о реальности, которую многие не хотят замечать» [2, 96]. Участник Венецианской Биеннале и биеннале искусства, выставки Non Standard Architectures, преподаватель лондонской школы Барлетт, технического университета Вены и Университета Пенсильвании (Филадельфия), Франсуа Роше является автором не только инновационных проектов, но и многочисленных статей и эссе, посвященных архитектуре и ее философскому осмыслению в современном мире. Рассмотрим основные философские категории, с которыми работают архитекторы R&Sie.

1. Вымысел

Одним из ключевых философских понятий в творчестве Франсуа Роше является «вымысел» (fiction), который представляет собой некую реальность «просочившуюся в извилины нашего цифрового общества»¹ [1]. По мнению архитектора, вымысел не является виртуальной реальностью, которую люди когда-то надеялись создать, а существует в качестве развертывающегося действия, на которое может влиять каждый «здесь и сейчас» [1]. Вымысел следует также отличать от утопии, которая существует отдельно от реальности, отвлекая внимание от проблем и событий, происходящих вокруг. По словам Роше, утопии стали «идеальным зеркалом капитализма» [2, 98], который нуждался в них как в наркотике для доказательства движения к светлому будущему. Вымысел – это соединение виртуального и реального, где ход событий невозможно предсказать, а люди могут лишь «реагировать на этот «расплывчатый» мир» [2, 98]. В процессе вымысла участвуют две стороны: глобальный мир массовой культуры, с его стереотипами, технологиями, набором утопий и свобод, откуда архитектор заимствует призрачные факты, и локальный мир – неподдающийся контролю хрупкий мир взаимоотношений людей друг с другом, а также мест, в которых они живут, где истории из вымышленных фактов словно растворяются и деформируются, превращаясь в материальную реальность.

В понятие вымысла для R&Sie Architects вплетаются эти хрупкие соотношения глобального и локального миров, которые они пытаются регулировать с помощью проектирования. Их не интересуют абстрактные схемы, по которым может развиваться форма, степень ее геометрического совершенства, куда более важным для них представляются создание вымысла и включение этого вымысла в реальные процессы жизни. Таким образом, категория вымысла делает смысл или повествовательность основой архитектуры, тогда как многие представители современной экспериментальной архитектуры стремятся к ее «семантическому опустошению» [3] и занимаются поисками нового формального языка.

R&Sie Architects принципиально отвергают идею об архитекторе-творце, господствующую со времен эпохи Возрождения. Они убеждены, что и сегодня, в век массовой медиа-культуры, фигура архитектора, подобно ее обожествлению в прошлом, становится брэндом, являющимся частью глобальной Системы². Архитекторам звездной элиты приходится делать одно и то же: строить одинаковые здания в разных городах мира, превращающиеся в объекты пристального внимания. В роли брэнда архитектор становится рабом своей концепции, реализуя ее снова и снова в каждом следующем заказе. Получается, что такое понимание роли архитектора находится в поле действия вымышленных фактов и не проникает глубже сферы производства продукции, поставленной на поток. Происходит переоценка значимости архитектора. Согласно воззрениям R&Sie Architects, сущность категории «архитектор» заключается в способности запустить процесс, который бы не нуждался в дальнейшем участии творца, а продолжал бы естественно эволюционировать, следуя заложенному в нем механизму развития: «делать архитектуру без архитектора – вот что действительно интересно» [2, 102], говорит Франсуа Роше.

Парадоксально, но такая позиция вновь приводит к осознанию божественности архитектора, но уже не в качестве единоличного творца, а в качестве бесстрастной высшей сущности самой природы, создающей не каждую отдельную травинку, камень или живое существо, а изобретающей генетические коды для развития разнообразных вариаций тех или иных организмов и систем. Этот процесс оказывается намного более созидательным, чем создание ярких оболочек и профессиональное самоутверждение в обществе.

Таким образом, архитектор, постоянно ускользая от пристального внимания Системы, постоянно находится в состоянии проведения эксперимента, поиске нового и в процессе исследования. Архитектор становится анонимным и способным «возникнуть из ниоткуда» как только в каком-либо месте появляется потребность его участия. Он «…как химик, который ведет эксперимент, пытаясь перечитать и переосмыслить этот процесс…, собирая пиксели, фрактальные фрагменты реальности и перекомпоновывая их в сериях генетических мутаций…» [1]. Закономерно возникает вопрос о месте проведения проектного эксперимента, о точке локального, куда, устремляет свои силы архитектор.

В то время как в современной архитектуре пространство внутри самих зданий тщательно продумывается, места, где возводятся здания, часто являются не более чем концептуально чистыми «плоскостями проекции» [3], на которые накладывают планы. Архитекторы заняты поиском нового языка форм взамен ставших неактуальными способов формообразования классической и модернистской архитектуры.

В иных случаях, как, например, в контекстуализме 70-х и 80-х годов ХХ века, место проектирования выступает в роли «топологического архива» [3], заполненного следами прошлого, которые архитектор извлекает наружу и делает участниками проекта. Для R&Sie Architects места и территории, на которых осуществляется проектирование, воплощают в себе эмоциональные импульсы, а также уникальные особенности, воспринимающиеся чувственно и интуитивно. Архитектура НЕ возводится на земле, НЕ взаимодействует с территорией, подобно объекту, помещённому на плоскость, а вместо этого непрерывно подстраивается под все физиологические процессы, случающиеся с материей и формой единовременно в отношении ее «территоризации». Понятие «территоризация» архитектуры [4] означает не ее маскировку или покрытие оболочкой в угоду моде или стилю, а предоставление ей возможности впитывать и обнаруживать в себе те культурные, социальные и эстетические ценности, которые могут оказаться «на лезвии бритвы» [4] при вторжении в ландшафт (неважно, природный он или техногенный). Таким образом, «территория» перестает быть лишь поверхностью земли, а становится нелинейной системой и приобретает в понимании R&Sie чувственный оттенок.

Необходимо отметить, что понятие «территория» для R&Sie Architects не относится напрямую к характеристикам пространства: его размерам, объективным физическим свойствам. Место является своеобразным источником историй, вымыслов, в которых архитекторы черпают идеи для своих проектов, и где архитектура перестает быть объектом, а «вступает в реакцию» с окружающим ее материальным и смысловым пространством.

Чутко воспринимая всю возможную информацию, которая содержится внутри конкретной территории, они пытаются идентифицировать ее, затем интерпретируют, перепрограммируют и «выпускают» в контекст в виде проекта.

Таким образом, архитектура, принадлежащая тому или иному месту, обладает двойственностью: она одновременно является и материальной, реальной для человеческого восприятия, и в то же время иллюзорной в своей иносказательности и непредсказуемости. Категории «проект» и «контекст» как две взаимодействующие силы соединены архитектором в процессе взаимной трансформации. «Территория» представляет интерес в качестве активного соучастника проектирования, имеющего память, силу сопротивления и инертность, реагирующего на воздействия, производимые архитектором. Эта позиция вновь отражает фрактальное понимание действительности о мире как о непрерывной «складке материи» заключающей в себе «сгибы души», которого придерживается современный французский философ Жиль Делез.

«…Мы должны иметь тело из-за того, что наш дух обладает привилегированной, ясной и четкой зоной выражения», – говорит Ж.Делез в работе «Складка, Лейбниц и барокко» [4, 145].Отношение к категории «тело» архитекторов бюро R&Sie выражает приверженность к этой мысли. Следуя R&Sie, архитектура принадлежит не только миру вымыслов, но и материальному миру действительности, который, так или иначе, соприкасается с человеком посредством органов чувств. Следовательно, понятие «тело архитектуры» заключает в себе физическое и духовное «место встречи» этих двух миров, скорость и характер взаимодействия которого определяет архитектор. Отсюда следует гиперчувствительность архитектуры, ее гибкость, способность изменяться, как тело живого существа, подчиняющееся его внутренним духовным вибрациям.

На наш взгляд, категории естественного и искусственного в понимании архитекторов R&Sie отличаются от привычных. Если искусственным традиционно считается то, что создано человеком – техника, компьютер, город, то в понимании R&Sie искусственное – это часть глобальной Системы: клише, стереотипы, аватары и модели поведения (в том числе и архитектуры). Именно от них архитекторы виртуозно скрываются, одновременно используя ее образы и законы, подобно героям «Матрицы», вторгающимся в поддерживаемый машинами и спящим сознанием людей мир. Естественным же, напротив, является все то, что не поддается прямому контролю, будь то природа, социальные или культурные процессы.

В каждом проекте R&Sie стараются соединить эти два понятия с помощью архитектуры: войти во взаимодействие с природой, не делая ее искусственной, не покушаясь на способность тотально контролировать процесс. Франсуа Роше говорит: «Слышали о деревьях, которые растут прямо в храме Ангкор-Ват в Камбодже? Они могут поддерживать конструкцию, а могут и разрушить ее. Это противоречие нас и заинтриговало. Интересна не идеальная природа, скажем, оформленная Ленотром в сад Версаля, а нечто несовершенное и неточное, показывающее всю хрупкость процесса роста и трансформации» [2, 102]. Такое понимание природы заставляет задуматься о глубинном смысле этого понятия, открывает путь к непредсказуемым и даже пугающим мыслям о том, как определить ее границы и найти точки соприкосновения с ней.  

Инструменты и приемы, составляющие проектный метод R&Sie и их влияние на работы бюро (на примере проекта Музея Экспериментальной Архитектуры в Орлеане, Франция, 2006) Своеобразие взглядов на философские категории, которые влияют на творческое мышление R&Sie Architects, обусловливает применение в их творческой практике инструментов и приемов, отличающихся от традиционных. С помощью этих приемов и формируется проектный метод бюро и, как следствие, архитектура, которая определённо является интересной. Рассмотрим приемы проектирования и их результаты в порядке, следующем философским категориям, о которых шла речь выше.

 1. Сценарий

Сценарий неотделим от категории вымысла, он является механизмом его выражения. «Развертывающиеся сценарии, по которым следует вымысел, чтобы манипулировать нашей реальностью, становятся настоящим трансформирующим инструментом и парадоксально стратегическими рычагами схватывания колебаний нашего постцифрового общества и шокированной медиа-культуры», – пишет Франсуа Роше в эссе «(Наука) вымысел & кризис массовой культуры» ((Sience) fiction & mass culture crisis) [1]. Сценарий не пишется от начала до конца, как это происходит в кинематографе. В отличие от кино, где исход событий задан заранее режиссером, который находится за пределами действия, в сценарии проектирования архитектор существует внутри действия и, следовательно, не может знать, как именно будут развиваться события. Применяя сценарий, архитектор открывает новые принципы реальности, непрерывно изобретает новые процедуры для переписывания и перепрограммирования существования произведения во взаимодействии с миром «здесь и сейчас» [1]. Отсюда следует реакция архитектора на сложность исходных условий Системы, отторжение создания архитектуры для будущего, постоянная готовность к эксперименту и осознание существования архитектуры как процесса. Архитектор, подобно пауку, вытягивает нити смыслов из чего угодно, так или иначе относящегося к месту и обстоятельствам проектирования, и вплетает ее в ситуацию происходящих действий.

В каждом из проектов (начиная от архитектурных инсталляций размером меньше чем комната и заканчивая концептуальными проектами городов) R&Sie в буквальном смысле пишут сценарии развития ситуации.

В проекте Музея Экспериментальной Архитектуры сценарий отталкивается от места, в котором предстоит запроектировать пространство: один из дворов между историческими зданиями, не имеющий внятной формы, становится определяющим фактором для развития сценария, повествующего о том, что и как происходит с этим местом (рис. 1)³.

Рис.1. Вид Музея а процессе существования  

На примере этого сценария к проекту можно отчетливо увидеть, как в «здании» музея воплощается уникальность осмысления архитекторами важных для них философских понятий.

Первый пункт сценария: «Двор сгруппирован из стеклянных брусков (рис. 4,5) для генерации, склеивания и размывания существующих зданий как потенциального Тела без Органов. Внутри толщины стекла находятся пути лабиринты и общественные пространства. (рис. 3,8) Разветвляющийся сценарий написан для развития группирования…»⁴[5]

Рис. 3. Планы и фасады  

В основе изначальной концепции лежат действия: «склеивание, размывание и генерация». Все эти три действия берут начало в исходных условиях и вступают во взаимодействие с неопределенностью и непредсказуемостью настоящего.

Повествовательность начинается с отношения к пространству, в котором будет генерироваться проект, и вовлекает жителей города в процесс: «Стеклянные элементы взяты из утилизованных стеклянных бутылок (рис. 6) для сокращения стоимости первичного материала и вовлечение местных жителей в историю «работы, которую необходимо сделать» [5]. Постоянное ожидание нового в течение спланированного на 10 лет вперед строительства, отслеживание утилизации стекла, как продукта жизнедеятельности города. Таким образом, сценарий объединяет архитекторов, разработчиков, жителей города и любого посетителя музея, делая каждого из них активным соучастником создания архитектуры.

Рис. 4. Структурная схема

Рис. 6. Бутылки – материал для переработки

Взаимодействия с локальным (ощущениями, эмоциями человека) и глобальным (призрачными фактами воображаемой реальности) происходит не только в процессе возведения музея, но и в процессе его функционирования. На входе каждый посетитель получает GPS-устройство (рис. 9), чтобы «потерявшись», по замыслу архитектора, в стеклянном лабиринте, «иметь возможность уточнить свое положение в пространстве координат XYZ, в соответствии со спецификой выставки» [5].

 2. Компьютер. Программирование. Анимация.

Рис.7. Интерьер и общий вид Музея

Компьютер для R&Sie – это часть медиа, потому что, используя его, люди могут становиться частью вымысла. Бюро активно использует компьютер в проектировании: например, в создании анимационных виртуальных моделей, которые переводят информацию в цифровую форму, делая возможным наблюдать и анализировать такие свойства среды и объектов как гибкость, гравитация, эрозия, энергетические потоки определенного места, циркуляция и т.д.

Многие из современных архитекторов используют программы, как будто опасаясь их «безликости», «механистичности» и возможной способности взять процесс проектирования под контроль. R&Sie, напротив, внедряют компьютер не только на стадии создания проекта, но и «запускают» его в процесс жизни архитектуры: создают системы навигации по пространству проектов, придумывают и воплощают машины непрерывно достраивающие архитектуру. Кажется, что они не «боятся» компьютера, потому что осознают его компонентом медиа-системы, которая в любом случае является частью реальности. Компьютер, помимо инструмента анализа и проектирования, – прием, с помощью которого реализуются некоторые из проектов: материальная реализация проекта является для R&Sie лишь одной из возможностей, наряду с воплощением в медиа среде. Проект, существующий на видеоносителе, в Интернете – для бюро так же реально существует, как и построенное здание. «Фильм не материален и его просто распространить. Таким образом, мы использовали массовую медиа-систему, чтобы создать архитектуру» [2, 102], – говорит Франсуа Роше об одном из своих проектов.

Рис. 8. Внутренняя структура  

В проекте Музея Экспериментальной Архитектуры сам робот-компьютер, запрограммированный на непрерывную работу по изменению расположения и количества стеклянных брусков, является плодом творчества архитектора (рис. 11,12). Получается, не отгораживаясь от внедрения компьютера, архитектор делает проект не «безликим» и «типовым», а, наоборот, разрабатывает сугубо индивидуальный компьютер, отвечающий потребностям конкретного места. Архитектор не знает сам, какие очертания приобретет пространство, создаваемое таким компьютером, и этот факт одновременно шокирует и зачаровывает…

Включая GPS-навигацию в проект, R&Sie также обозначают внутри локальной осязаемой среды глобальную: в проекте взаимодействуют две реальности, между которыми балансирует пространство музея и его посетители.

 Рис. 9. GPS-устройство для навигации

Морфинг (с англ. morphing) – это плавное преобразование одного изображения в другое с помощью геометрических операций и цветовой интерполяции [7]. Франсуа Роше использует морфинг не только применительно к оболочкам и изображениям, но и к поверхностям, пространствам, времени… Прием морфинга в архитектуре R&Sie вскрывает степень инертности среды, ее податливость к действиям, совершаемым над ней. Таким образом, то, что в привычном понимании является оболочкой здания, его внешней формой, становится своеобразным индикатором состояния среды, как, например, стены старых домов в проекте Музея Экспериментальной Архитектуры являются своеобразной гранью пересечения места и архитектуры (рис. 7, 10). Вместо категорий форма-содержание благодаря приему морфинга в проектах R&Sie возникает «искренно обнаженная» структура, трансформирующая сущность понятия внешней и внутренней формы.

Рис.10. Примеры пространства интерьера  

На ассоциативном изображении к проекту: желеобразная жидкость, которая пролита внутри пространства двора (рис. 2). Этим действием архитектор размывает границы существующих зданий, превращая пространство в цельное и единое.

Прием морфинга в Музее Экспериментальной архитектуры также применяется в характере процесса создания формы: подобно тому, как на экране специальными инструментами передвигают пиксель за пикселом для достижения эффекта изменения, робот-компьютер, созданный R&Sie (рис. 11, 12), непрерывно реорганизует стеклянные блоки, составляющие здание, словно размазывая его по существующему фрагменту городского ландшафта (рис. 1).

Рис.11. Модель и визуализация робота, строящего достраивающего здание

Рис.12.Модель и визуализация робота, строящего, достраивающего здание

Процесс морфинга стирает условную границу между естественным и искусственным, структурой и оболочкой, телесностью и духовностью. Рассмотренные приемы не исчерпывают палитру средств, изображающих метод проектирования архитектуры R&Sie, но являются основными «зацепками» на пути к его пониманию и осознанию, выражают собой основные отличия подхода этого французского бюро к процессу создания архитектуры.

Благодаря раскрытию этих приемов возникает ясность в понимании связи между мировоззрением и философской позицией архитекторов и тем, что они создают. Эта связь всегда прослеживается через выявление авторского метода, т.е. комплекса средств достижения той цели, которую ставит в своей работе архитектор.

В результате анализа проектного метода R&Sie Architects обнаружено, что метод является связью между проектом и мировоззрением архитектора. Наблюдая и осмысливая проекты, возможно выявить «очертания путей», которыми двигается архитектор, направленные к цели творчества, к видению тех сил, которые побудили автора сделать что-то именно так. Возможна и обратная связь: при овладении какой-либо из философских категорий необходимо воплощение ее видения в реальность, и именно от избрания метода (пути воплощения) зависит, каким будет проект.

 Примечания

¹ Здесь и далее перевод автора статьи

² Под «Системой» подразумевается контролирующая общество взаимосвязь первичных законов и контролирующих механизмов, прообразом которой может являться искусственно созданная реальность в кинематографической трилогии «Матрица», реж. братья Вачовски. Франсуа Роше широко использует этот термин в публикациях и интервью. (Прим. автора реферата)

³ Иллюстрации взяты с официального сайта R&Sie Architects http://www.new-territories.com

⁴ Сценарий проекта, состоящий из пяти пунктов опубликован на официальном сайте R&Sie Architects.

Кропанева Е.А. ИЗОБРЕТАЯ РЕАЛЬНОСТЬ Анализ проектного метода архитектурного бюро R&Sie Architects [Электронный ресурс] /Е.А. Кропанева //Архитектон: известия вузов. — 2007. — №4(20). — URL: ссылка