В нашем веке, веке технологий и инноваций, все большее значение приобретает информация и способы ее постижения. «Характерная особенность нашего периода истории в том и заключается, что информацию мы изменяем и обрабатываем совершенно новыми способами и гораздо быстрее» [1, c. 21]. Так, информационная проблематика стала наиболее острой и актуальной в условиях современности, когда в результате «компьютерной революции» функции передачи и хранения информации фактически переданы машинам и разнообразным техническим устройствам. Увеличение числа этих устройств: телефоны, смартфоны, карманные игровые приставки, мобильные компьютеры, Интернет и система GPS, позволяющая выявлять местоположение, начиная с метра и в точности до секунды реального времени, формируют спрос на технологии таким образом, что соединение без проводов — WI-FI отныне столь же реально, как и виртуально, что полностью трансформирует представление о пространстве в географическо-временном аспекте. Также появляются новые трактовки пространства в срезе соотношения составляющих картины мира — искусства, науки, культуры и философии.

Так, в философской мысли никогда не отрицалось наличие представлений и понятий о пространстве, оспаривалось лишь, принадлежит ли оно к самому предметному миру или же является особым свойством самого человека, его системы восприятия и мышления. Понимание пространства как объективно существующих качеств мира присутствует в стихийном материализме и натурфилософии, где оно рассматривается как вместилище для всей материи. «Всю, самое по себе, составляют природу две вещи; это, во-первых, тела, во вторых же, пустое пространство, где прибывают они и где двигаться могут различно. Быть же вместилищем тел может только пустое пространство» [5, с. 38]. Пространство и время для Канта — это «априорные (до-опытные) формы чувственного созерцания, изначально присущие человеческой способности восприятия. Мы оформляем пространством окружающий нас мир, описывая его нашим чувственным опытом. «Пространство и время — не вещи, но лишь способы представления вещей в явлении и содержат объективное созерцание в субъективном как явлении a priori [4, с. 478]. В философии Нового времени пространство и время выступают как всеобщие внешние условия бытия тел, но являются формами Абсолютной идеи. Так, в диалектико-материалистическом учении Гегеля пространство и время мыслятся как всеобщие атрибуты и формы движения материи, то есть становятся неразрывно связанными с ней [2]. Вопросы безграничности и бесконечности, обратимости и необратимости, многомерности пространства проявляют себя в философской мысли 20-го века. В ситуации экспансии иллюзорного мира и техно-информационных настроений меняется характер связей человек – человек, человек – общество, человек – среда, человек – время, человек – пространство. Поэтому современные исследователи уделяют пристальное внимание изучению новых аспектов пространства — исторического, социального, культурного, художественного, психологического, духовного.

Трансформация представления пространства в искусстве, как в одном из главных способов описания мира, проявляется в переходе от «статичного» изображения к «динамичному», что, несомненно, стало его новой формой с появлением кинематографа и приемов видеомонтажа. Беря за основу статью Е. Г. Яковлева «Художник в технотронном мире», где автор проводит сравнительный анализ картины и видеоклипа с точки зрения духовности нашей культуры, будет интереснее рассмотреть данное сравнение в связи с трансформациями пространственных понятий. Автор говорит, что в доиндустриальной культуре основной формой искусства была картина с ее живописным изображением. По своей сути картина статична, но определенное пространство выявляется в ней за счет композиции и сюжета, которые могут быть эстетически освоены лишь в определенном временном ритме человека, так называемом «темпоритме». Видеоряд же, являясь феноменом технотронной цивилизации, возникает как способ передачи аудиовизуальной информации посредством экрана [7]. Специфически начинает использоваться и пространство изображения, цветовое и объемное построение, а само изображение переносится из пространства реального, где мы непосредственно и созерцаем произведения искусства, в виртуальное заэкранное. Видеомонтаж зарождает и формирует тем самым свою особенную среду «нестатичных» изображений, доступных отныне только посредством медиа-устройств.

 Рис.1. Меттью Ричи, инсталляция, 1988

 Рис. 2. Натан Картер. Картография, макет, 19

Современный художественный мир пытается реализовать идею нового пространства, виртуального и реального, с проистекающими в нем многочисленными процессами. Для того, чтобы дать отчет ежедневному опыту человека 21-го века, художники соединяют абстракцию и фотографию, видео и живописно-наглядное изображение. Действительно, как представлять потоки капиталов или народонаселения? Виртуальный и коммуникационный опыт через Интернет, сетки транспорта и коммуникаций, передвижения индивидуальные и коллективные, диаграммы статистик, таблицы рождения? Определенная визуальная грамматика необходима и при описании экономики мира, так как она не имеет ни тела, ни лица, она не является изображаемой, как натюрморты и пейзажи, но видима при помощи средств цифровых и статистических. В этом случае информация становится материалом. В условиях инновационного процесса многие художники переходят от создания статичных изображений, фотографии или живописи, к работе с новыми медиа, в новом нематериальном пространстве — Интернете, которое дает возможность искусству слиться с реальными процессами нашей жизни, превратиться в некую документированную последовательность. Так появляется искусство медиа-арта, где реальность разворачивается таким образом, что обнаруживаются ее новые грани и аспекты.

Различные интернет-проекты и видео-инсталляции (результат развития видео-арта в период начала 70-х годов 20-го века) являются сегодня преобладающей формой искусства, главным становится не репрезентативные его возможности, а коммуникационные. Формируется новый тип пространства — коммуникационное, как результат мутации современного общества под воздействием новых технологий. «С компьютерными технологиями возникают другие возможности — не просто личного контакта, а безличного обращения к большому количеству людей, а сама структура коммуникационного пространства порождает новые идеи» [6, с. 102].

Характеристики нового пространства и его модификации соответственно заключают в себе новое восприятие и постижение виртуального мира. Виртуальная реальность, которая предлагает нам софистические маршруты и цифровые путешествия, создает новую среду, инфигуративную и многоуровневую.

Так зарождается понятие киберпространства, как иллюзорного мира, созданного компьютерными технологиями. Само слово «киберпространство» впервые было введено Уильямом Гибсоном, канадским писателем-фантастом в новелле «Сожжение Хром» (1982 г.). Позже оно было популяризировано в его пьесе «Нейромант», где описывается виртуальное пространство, в котором циркулируют электронные данные всех компьютеров мира.

По своей сути сам Интернет не является киберпространством, это понятие можно использовать при описании объектов в компьютерной сети, например, веб-сайт может быть метафорически описан как «находящийся в киберпространстве, либо видео-игра, где перед нами раскрывается целая цифровая вселенная с персонажами, своей внутренней средой и сюжетом. В смысле физическом — это объемная область трехмерного, а скорее многомерного измерения, где размещены объекты виртуальной реальности и проистекают ее действия.

По своей структуре все ныне существующие виртуальные пространства имеют сходство с лабиринтом. Большинство существующих компьютерных игр и Интернет своей диаграммной репрезентацией в точности представляет карту многопланового и многоуровневого лабиринта. Человек, движущийся по этому лабиринту, не представляет, куда он попадет в следующую секунду. Здесь нет времени и территорий, а пространство становится состоящим из множества слоев и переходов, набором вложенных друг в друга структур и ощущается проницаемым и прозрачным.

Одной из главных характеристик цифрового мира является возможность его симуляции. С прогрессом в развитии современных компьютерных технологий и ростом систем цифрового проектирования во второй половине 20-го века сегодня мы можем не только производить и потреблять созданные людьми представления о мире, но и симулировать сам мир.

Самым известным вариантом популяризации данной идеи является фильм «Матрица». «Здесь мир уже не описывается как пространственно-временной континуум, заполненный физическими объектами, но как результат симуляции его объективных процессов и субъективного опыта» [9]. В «Матрице» образ кибер-мира передан через абсолютно белое пространство без стен, пола и потолка. Если представить, что мы заполняем эту среду объектами по нашему желанию, то можно понять, что данную среду можно перекраивать, изменять, трансформировать до бесконечности, то есть симулировать любое понравившееся нам окружение. И действительно, при использовании компьютеров становится совсем нетрудным перестраивать и с каждым действием совершенствовать объекты виртуального мира.

Рис.3. Цифровая архитектура, Маркос Новак

Ярким примером могут служить работы архитектора Маркоса Новака, основателя концепции киберпространства. В 1985 году он предлагает термин текучей архитектуры. С помощью специальных компьютерных программ Новак создавал в виртуальном пространстве трехмерные объекты, указывая схему их отношений и пропорций. Изменение параметров этой схемы приводило к трансформации всего объекта. Сложные алгоритмы текучей архитектуры позволяют изменять все сооружение молниеносно в виртуальном пространстве и в реальном времени. (рис. 3)

 Рис.4. Нелинейная поверхность

 Рис.5. Цифровая архитектура, Маркос Новак

Но, несмотря на явные отличия, идеи цифровой архитектуры находят свое отражение и в ее традиционных проявлениях. Известный японский архитектор Кишо Курокава, размышляя над пространством и формой, часто использует некий симбиоз традиционного и нового, чувственного и технического. Одним из примеров данного симбиоза является здание музея Ван Гога в Амстердаме. Основные помещения находятся под землей, полностью прозрачный наземный этаж не несет никаких определенных функций, но сливается с окружением, которое становится видным, будто бы через стеклянную призму. «Его материалы футуристичны, формы современны, но сквозь него видно и окружающую природу, и исторические постройки». [10, с. 199] Таким образом, идея проницаемости пространства находит свое воплощение и в современной архитектуре.

 Рис.6. Цифровой фасад, архитектурное бюро "NOX-architecten"

Изначально идея интерактивности зарождается в недрах цифрового экранного мира, но исследования в области определения виртуального пространства становятся опорной точкой в экспериментах пространства физического. Таким образом, сегодня можно увидеть реализацию идеи интерактивности в области средового дизайна на Западе, где достаточно высокий уровень технического развития.

Одним из реализованных урбанистических проектов в центре Нью-Йорка 2001 года явилась сетка-площадь, интерактивный аттракцион, где человек или группа людей могут создавать звуковую и визуальную композицию, анимированную посредством своих движений. (рис.7)

 Рис.7. Урбан-проект, интерактивная площадь, Нью-Йорк, 2001

Как же изобразить город сегодня? Будет ли он полностью цифровым? Ответы на эти вопросы дают современные архитекторы, дизайнеры и урбанисты, которые рассматривают городское пространство как «сеть»: процессов, коммуникаций, отношений, действий и реакций, различных уровней и переходов.

Подводя итог, можно сказать, что понятие и представление пространства изменились и продолжают меняться во всех своих возможных вариантах и направлениях — физическое пространство, архитектурное, урбанистическое, пространство с философской точки зрения, восприятие и наполнение предметной среды, графическое и новое — киберпространство, включая «экранную» культуру цифровых миров. Также появляются новые типы пространства, такие как коммуникационное и интерактивное. Идея интерактивности становится основной в творчестве современных архитекторов и дизайнеров. Само творчество становится интерактивным.

Обращаясь к теме визуальной и проектной культуры, можно задаться вопросом: что будет использовать художник завтра, создавая новые виртуальные и реальные миры? Становится вероятным, что визуальное искусство станет более абстрактным, исчезнет форма, как таковая, и на передний план выйдут «значения» и «смыслы».

Современная проектно-художественная культура стремится руководить не формой объекта, а целым процессом создания новой идеи, становясь нематериальной, а процесс или принцип представления самой идеи порой расценивается также как ее конкретная реализация. Прозрачность и проницаемость нашего мира создает слияние инженерного, архитектурного и дизайн-проектирования. Сегодня художник, включенный в современную техническую цивилизацию, не скованный рамками исторического стиля, под влиянием новых эстетических и функциональных потребностей создает совершенно новый инструментарий, позволяющий выйти на новые принципы построения формы и пластические решения. Фрагментарность, дискретность, переплетение физического реального и знакового нематериального стали основными характеристиками нашего мира. Информационная метафора господствует над сферой представлений, не только относительно формирования нашего окружения и пространственных представлений, но и в основании нашей культуры. Поэтому сегодня оказывается очень трудным, не прибегая к Интернету и к компьютеру, описывать наш мир, состоящий из сложной структуры наслоений, точек пересечений, всевозможных уровней и переходов.

Устинченко Е.В. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПОНЯТИЯ ПРОСТРАНСТВА И ЗАРОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ «КИБЕРПРОСТРАНСТВА» В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЕ ХХ ВЕКА [Электронный ресурс] /Е.В. Устинченко //Архитектон: известия вузов. — 2008. — №3(23). — URL: ссылка