Самодеятельное строительство (ССт) в России, т. е. проектирование и возведение малоэтажного жилья будущими собственниками без участия профессиональных архитекторов, строителей и инженеров – это огромная и почти не изученная область архитектурной науки [14, 15, 58]. В то время как за рубежом разнообразие исследований в области ССт огромно, отечественная наука обращает внимание главным образом на экономические и юридические аспекты участия граждан в самостоятельном решении жилищных проблем. Историческое развитие этого явления в регионах нашей страны, конкретные условия протекания архитектурно-строительной деятельности региональных «низовых» субъектов этого процесса до сих пор остаются мало изучены.

Одна из форм организованного ССт – это жилищно-строительный кооператив. В России первые подобные организации появились в конце XIX века [60]¹, а после Первой мировой и Гражданской войн их деятельность приобрела заметный размах, стала одним из факторов, определивших стремительный рост советских городов. Другой формой организованной государством самодеятельности стало строительство индивидуального жилья будущими собственниками. Свердловск стал одним из центров этого роста, превратившись из небольшого городка с населением в 72 тыс. (в 1917 г.) в крупный промышленный центр с населением 423 тыс. чел. к началу Великой Отечественной Войны. За этот период появились и получили значительное развитие районы города, в «большой» Свердловск были включены новые территории, жилая застройка которых в значительной степени оставалась малоэтажной. Масштаб строительства был столь велик, что реконструкция этих фрагментов городской ткани продолжается и поныне в кварталах на северо-западной и южной границе центра Екатеринбурга, в Цыганском поселке, на окраинах Уралмаша, на ВИЗе и Сортировке. При этом постройки, которые на протяжении всего ХХ века никто не рассматривал как определенную культурную ценность, и в наши дни продолжают активно сносить. Между тем, любой период истории достоин иметь свои памятники материальной культуры.

На протяжении первой половины ХХ в. за рубежом и в нашей стране меры организованного ССт дали возможность в короткие сроки решить жилищные проблемы большого числа граждан. Так, программы, развернутые государственными и финансовыми органами Греции в 1948–1949 г., обеспечили жильем около 40 тыс. семей. Более скромная по результатам, но более долговременная программа Стокгольма с 1927 по 1946 г. дала порядка 5000 домов и стала примером для подражания всему миру [61, с. 370–372]. В середине 30-х г. в Берлине совместная инициатива государства и компании Сименс позволила работникам компании за три года выстроить 65 470 различных по конструкции жилищ [62, с. 292]. Аналогичные данные есть и по ССт, предпринимавшемуся в СССР [30, 60, 61]. При этом индивидуальное и кооперативное строительство в регионах СССР, в частности в Свердловске, чаще всего выпадает из поля зрения исследователей.

Мы предполагаем, что детальное описание процесса и результатов работы жилищно-строительных кооперативов и индивидуальных застройщиков в Свердловске, городе, который в 20–30-е гг. ХХ в. превратился в крупный промышленный центр, позволит раскрыть региональную специфику отечественного ССт в этот период. В связи с малой изученностью темы считаем целесообразным на начальном этапе исследования сформировать представление о ключевых субъектах, принимавших участие в развитии самодеятельного строительства малоэтажного жилья в Свердловске в 1924 – 1925 гг.

Задачи исследования сформулированы следующим образом: - определить, какие государственные органы участвовали в развитии региональной жилищной кооперации; - выявить ключевые фигуры, принимавшие участие в процессе развития ССт; - определить, какие кооперативы и где вели застройку; - определить районы индивидуальной и стихийной застройки; - выявить региональную специфику ССт в Свердловске.

Степень изученности темы

Как уже было отмечено, история и современная практика самодеятельного строительства, разнообразие его видов [15] лучше всего представлены в работах зарубежных авторов. При этом в них приводятся, как правило, лишь наиболее общие данные по развитию ССт в нашей стране. Джэйкоб Крэйн и Роберт Мак Кабе [61] об интересующем нас периоде лишь упоминают, а резкий жилищный кризис в СССР 20-х гг. ХХ века резонно связывают со стремительной урбанизацией и индустриализацией страны, развитием новых отдаленных регионов.

Грегори Андрусс [60] дает более подробное описание. Он предлагает выделять несколько периодов в истории жилищной кооперации в России и СССР: 1) до 1917 года; 2) 1924 – 1937 гг.; 3) 1953 – 1986 гг. Автор указывает на незначительную роль жилищных кооперативов в Российской Империи и на резкое увеличение их числа после принятия Новой экономической политики в 1921 г. и ряда постановлений после XIII съезда ВКП(б) в 1924 г.² Отношение советского государства к самодеятельности кооперативов он оценивает в целом негативно.

Эту изначальную неприязнь и последующий закат жилищной кооперации в середине 30-х гг. Г. Андрусс связывает с тем, что ЖАКТы и ЖСКТ (см. Список использованных сокращений) не были способны решать задачи масштабного строительства и пользоваться промышленными технологиями. Кроме того, к концу этого периода местные советы (областные, окружные и городские) достаточно окрепли в экономическом плане, что позволяло им своими силами решать вопросы жилищного строительства. Наконец, дома, выстроенные ЖСКТ, активно выкупались пайщиками в собственность, что шло вразрез с изменившимися социальными реалиями СССР. Кооперативная и частная собственность на недвижимость была невозможна в государстве победившего социализма [60, с. 142].

Г. Андрусс также указывает на слабое внимание к исследованию самодеятельного строительства со стороны советских ученых, на необходимость детального изучения конкретных примеров кооперативного строительства. Сам же он подобных примеров (построек, участников, программ финансирования) не приводит.

Ричард Харрис [62] ставит молодое советское государство (наряду с Финляндией и Грецией) в число тех, кто более всего поддерживал ССт в 20-е гг. Он упоминает о декрете 1922 г.³, призванном стимулировать частную инициативу в жилищном строительстве. Последующие три года (1923–1926) он называет «строительным бумом», за время которого «более чем две трети всех новых зданий были возведены частным сектором, главным образом, будущими собственниками» [62, с. 284]. По его данным, в 1926 г. частники строили дома вдвое дешевле «общественного жилья». К тому же собственный труд будущих жильцов позволял сэкономить до 20 % стоимости жилища. Как правило, это были одноэтажные срубные постройки, рассчитанные на одну семью. После 1924 г. возросла активность жилищных кооперативов, однако, по данным Харриса, не все они использовали труд будущих жильцов на стройке. К 1930 г. деятельность частников прекращается, но некоторые проявления самопомощи встречаются и позднее.

Среди отечественных авторов, ведущих исследования в этой области, необходимо в первую очередь отметить вклад М.Г. Мееровича. Его работы [30, 31] посвящены изучению жилищной политики СССР с 1917 по 1937 гг., в частности жилищной кооперации и индивидуального строительства. Для нашего исследования имеет значение ряд выводов, изложенных им в одной из последних работ¹.

Между деятельностью кооперативных товариществ в царской России и в РСФСР после 1917 г. и социальными идеями города-сада Э. Говарда существовала тесная связь. Автор приводит в пример огромное количество поселков-садов, возникших с 1917 по 1924 г., чей генплан и типология построек были ориентированы на зарубежные прототипы (Лечворт, Велвин). Часть из них возводилась силами рабочей кооперации. В условиях усиливающегося жилищного кризиса, нехватки строительных материалов и профессиональных строителей советская власть издала ряд законодательных актов, направленных на стимуляцию жилищно-кооперативных товариществ⁴ и индивидуальных застройщиков^5,6.

Однако с 1922 г. в прессе стали появляться высказывания, в которых движение городов-садов расценивалось как классово чуждое для социалистического государства. Главным образом критики видели опасность в частной собственности на недвижимость, которая отрывала пролетариат от строительства советского государства. М.Г. Меерович приводит доказательства того, что декрет Совета Народных Комиссаров от 1924 г.², а также ряд последующих законодательных актов⁷ и инициатив были необходимы советскому правительству для реорганизации кооперативного движения, его централизации, превращения в инструмент распределения, перераспределения жилища, наказания жилищем и поощрения им же. Автор указывает на ряд серьезных планировочных и правовых различий между европейскими кооперативными поселками и отечественными кооперативами.

Существенные особенности жилищной кооперации после реорганизации 1924 г. сводятся к следующему. Главным субъектом реализации жилищной политики в масштабах СССР стало Главное Управление коммунального хозяйства при Наркомате внутренних дел (ГУКХ НКВД). В правлениях новых кооперативов не допускалось присутствие «социально чуждых» элементов, а при реорганизации старых в их правления вводились новые члены из числа рабочих. Вновь создаваемые органы централизованного контроля за деятельностью ЖСКТ и ЖАКТов (жилсоюзы) контролировались местными отделами коммунального хозяйства. При этом низовые кооперативы не имели права отказаться от вступления в эти союзы. Кооперативы превращались в «подсобный аппарат» власти, призванный содействовать ЗАГСу, милиции, военкомату, Наркомату труда, финансовым и другим органам при первой необходимости. Новые кооперативы создавались при предприятиях, таким образом пайщики превращались в единый «трудо-бытовой» коллектив. Им предоставлялись серьезные льготы по рассрочке кредита, налогообложению, строительным материалам и т. д. В условиях жилищного кризиса предусматривалась даже возможность губернским и областным исполкомам самостоятельно увеличивать нормы пользования жилищем в новых РЖСКТ. Старые кооперативы при этом всячески принуждались к принятию нового устава, к реорганизации на новых началах. В периодических и других изданиях постоянно публиковалась информация о том, как своими руками производить несложные строительные работы (побелка, штукатурка, устройство полов, потолков), бороться с домовым грибком и т. п. Совершился постепенный переход от возведения одноквартирных коттеджей к многоквартирному жилью.

Частное строительство жилья во второй половине 20-х гг. также претерпело серьезные изменения и превратилось в одну из форм государственного. Существовало, по крайней мере, пять форм «частного» жилища, из которых только одна (индивидуальное строительство одно-, двухэтажных домов на специально отводимых участках) более или менее соответствовала дореволюционному понимаю этого типа жилья.

Индивидуально построенное жилье не становилось объектом частной собственности, на него распространялись требования по квартплате, оплате жилищно-коммунальных услуг, налогам, принудительному уплотнению и выселению и т. п. ГУКХ НКВД осуществляло проектирование этого строительства и технический контроль, разрабатывало меры по его регулированию. До конца 20-х гг. и далее власть способствовала строительству индивидуального жилья рабочими, в то время как для «нетрудового элемента» вводился ряд серьезных ограничений. Объемы такого «частно-государственного» строительства существенно сократились к началу 30-х гг. по сравнению с началом 20-х.

Выводы, к которым пришел М.Г. Меерович, имеют большое значение для нашего исследования. Организованное ССт жилье в том виде, в котором мы его знаем на примере стран Европы и всего мира, получило ограниченное развитие в царской России, с приходом советской власти было использовано для преодоления жилищного кризиса, но с 1924 и до начала 30-х гг. в СССР было поставлено на службу государству. Это означает, что все объемно-планировочные решения, принятые кооператорами и индивидуальными застройщиками, были существенно ограничены не только в момент строительства, но и в дальнейшем процессе эксплуатации объектов недвижимости.

Можно предположить, что в связи с перечисленными ограничениями частной инициативы отечественная кооперативная застройка, во-первых, значительно проиграла в качестве и долговечности возводимых построек, во-вторых, надолго лишилась присущего ряду зарубежных аналогов архитектурного разнообразия.

Признавая значение выводов М.Г. Мееровича, необходимо отметить, что большинство упоминаемых им кооперативных и ведомственных поселков относятся к территории Москвы, Санкт Петербурга, Киева и других крупных агломераций центральной части СССР первой трети ХХ века. Из кооперативов Свердловска он упоминает лишь «Пионер», деятельность которого во многом сформировала территорию Пионерского поселка в Кировском районе Екатеринбурга. На наш взгляд, детальное изучение региональной специфики процессов, описанных М.Г. Мееровичем, позволит внести определенные коррективы в картину тотального господства государства над самодеятельным строительством, определить меру самостоятельности в принятии архитектурно-строительных решений, обнаружить ростки непрофессионального архитектурного творчества, развернувшегося в СССР на более позднем этапе – после Великой Отечественной Войны, когда новая волна жилищной кооперации сформировала облик обширных малоэтажных пригородов Свердловска.

Что касается истории кооперативного строительства в Свердловске с 1924 по 1937 г., то данные об этом периоде буквально по крупицам «рассыпаны» в источниках.

В справочнике-путеводителе по Свердловску, изданном в 1924 г. [16], приведены данные только по промысловой кооперации. В послевоенном справочнике Свердловска от 1956 г. [32] опять-таки нет никаких упоминаний о кооперативном строительстве, только об обширных районах индивидуальной застройки по окраинам и в промежутках между районами. В сборнике по истории Свердловска [8] описан общий характер изменений в Екатеринбурге–Свердловске в исследуемый период, рост населения города. Вместе с тем, имеется указание, что жилищная кооперация в городе «получает развитие» после XIII съезда РКПб в 1924 г., «создается бюро общегородской жилищной кооперации, … на помощь рабочим в разрешении жилищной проблемы приходят социалистические предприятия», в частности Пермская железная дорога. Среди районов нового жилищного строительства упомянуты Верх-Исетская плотина, «район 4-й Загородной улицы» (ныне ул. Щорса), участки «севернее Березовского тракта и нынешнего Втузгородка» [8, с. 195]. Результатом строительства 1924–1925 гг. стало 6 000 м² жилья.

Указанные данные не позволяют точно локализовать кварталы застройки, выявить конкретные объекты, не вполне понятно, какая часть из указанной жилой площади была возведена усилиями кооперативов и частников.

Н.Н. Бердников [11] приводит данные о строительстве, развернутом в 1925 г. ЖСКТ «Пионер» на обширной территории к востоку от железнодорожной ветки на Тюмень «между речкой Основинкой и Березовским трактом». С учетом опубликованной в 2014 г. карты г. Свердловска по данным 1925–1927 гг. [17] это позволяет локализовать первоначальную территорию кооператива «Пионера» между современными улицами Маяковского, Уральской, Кондукторской и веткой железной дороги. Результатом строительства, по данным Н.Н. Бердникова, через год стало 26 домов, автор также указывает, что вслед за «Пионером» район начали осваивать «индивидуальные застройщики и частники», в него переселилась часть торговцев и ремесленников, открылся Михайловский рынок. Этот район расположен в границах современных улиц Кондукторской, Уральской, Блюхера, с запада также ограничен железной дорогой (рис. 1). Наложение карты, составленной по съемке 1925–1927 гг., на спутниковую фотографию современной застройки показывает, что часть первоначальной кооперативной застройки «Пионера» располагалась севернее современной ул. Маяковского. Там находилась не существующая ныне ул. Сцепщиков. Индивидуальная застройка, отмеченная на той же карте, по данным Н.Н. Бердникова, продолжалась вплоть до 1941 г. и распространилась далеко на восток.

Рис. 1. Район застройки ЖСКТ «Пионер» в 1925 году. Сопоставление карты, составленной по данным съемки 1925-1927 годов (Источник: Голобородский М.В. История генерального плана Екатеринбурга. 1723-2013) и актуального спутникового снимка этой части Екатеринбурга показывает, что первоначальная застройка «Пионера» находилась в границах современных улиц Маяковского, Уральской, Смазчиков и пер. Трамвайного. При этом часть кооперативной застройки находилась севернее современной ул. Маяковского  

Упоминает он и о других кооперативах Свердловска (к 1928 г. их было 16); среди них: «Молот», «Самодеятельность», «Кооператор», «X Октябрь», «Опытстрой», «Хлебопродуктовец». Характер построек был разным – «в основном рубленые деревянные, но были и двухэтажные коттеджи, и даже шлакобетонные в три этажа» [11, с. 100].

Данные о целенаправленном планировании малоэтажной кооперативной жилой застройки Свердловска приводят Н.С. Алфёров с соавторами: «На специально отводимых и распланированных территориях …в 1926 г. возникли новые жилые районы – Пионерский, Октябрьский, жилой район в юго-западной части города» [6].

Указанных данных явно недостаточно, чтобы определить роль свердловской жилищной кооперации и индивидуальных застройщиков в самодеятельном строительстве малоэтажного жилья в изучаемый период. Для решения этой проблемы требуется детальный анализ архивных данных и периодических изданий того времени.

Перед тем, как перейти к описанию методики, остается упомянуть о чрезвычайной остроте жилищного кризиса в Свердловске на тот момент. По переписи населения от 1 февраля 1925 г., в Свердловске (включая Верх-Исетский завод и территорию «городского выгона») проживало более 114 тыс. человек [38]. По приблизительным оценкам на начало 1925 г. более 20 000 рабочих не были обеспечены жилищем – это 17,5% жителей города. Проблему предполагалось решать как за счет строительства жилья хозорганами, так и за счет проявления инициативы и самодеятельности самих рабочих масс, организованных в жилищно-строительной кооперации. С развитием промышленности в городе кризис только усиливался.

С учетом данных о субъектах жилищно-кооперативного движения и индивидуального строительства в масштабах СССР, представленных в работе М.Г. Мееровича¹, мы считаем необходимым описать деятельность региональных субъектов этого процесса в Свердловске. Ввиду обширности открытых в ходе работы сведений мы ограничили нашу публикацию на данном этапе временными рамками с середины 1924 до конца 1925 г. Свое внимание мы сосредоточили на работе новых строительных кооперативов и индивидуальных и самовольных застройщиков. Результаты деятельности ЖАКТов не вошли в границы исследования.

В работе были использованы материалы фондов Государственного архива Свердловской области:

Материалы представлены в виде служебной переписки, циркуляров, постановлений, телеграмм, проектно-сметной документации.

Среди региональной периодики исследуемого периода наиболее полные сведения представлены в газете «Уральский рабочий», являвшейся органом областного комитета РКП(б), Уральского Облисполкома и Екатеринбургского (Свердловского) окружного комитета РКП(б). К материалам этого источника относятся различного рода заметки, фельетоны, сообщения хроники, объявления и т. п.

В результате анализа указанных источников нами описаны субъекты, принимавшие участие в развитии организованного и стихийного самодеятельного строительства.

Результаты

Результаты исследования представлены в следующем порядке: государственные органы, кооперативные товарищества, индивидуальные и «стихийные» застройщики. Описаны субъекты, чья деятельность представлена в использованных нами источниках наиболее выпукло и детально. Анализ сложных взаимосвязей между этими субъектами, как и полнота перечня государственных субъектов не входил в наши задачи. Полученные сведения, несмотря на некоторую отрывочность, позволяют составить первоначальное впечатление о процессе ССт в Свердловске в указанный период.

Одним из результатов строительного сезона 1925 г. стала очевидная нехватка профессиональных кадров в строительстве и промышленности [13]. В конце 1925 года Облсовнархозом была организована поездка в Харбин для привлечения на Урал инженеров и техников из числа иммигрантов, среди которых были и коренные жители нашей области. Несмотря на определенное противодействие китайской администрации Харбина, 150 технических специалистов изъявило желание возвратиться в СССР [26].

Уральская областная плановая комиссия (Уралплан)

Вместе с Облсовнархозом принимала участие в планировании застройки Свердловска. Заместитель председателя Уралплана (Плановая комиссия областного исполкома) Борис Владимирович Дидковский в одной из заметок указывал, что в начале 1925 г. предполагалось застроить кооперативным и государственным жильем все пустыри, площади и другие пустые места центра города. Предварительный расчет показывал, что «на площади нынешнего города (включая В.-Исетский завод)… можно разместить не только весь нынешний состав населения, но и увеличить его в 1,5 раза (т.е. до 150 тыс. человек). Таким образом, при наличии достаточных средств для постройки трех и четырехэтажных домов в центральной части города (и двухэтажных на окраинах нынешнего города и в Верх-Исетске) можно было бы в течение, по крайней мере, еще десяти лет не заботиться о росте города вширь». Б.В. Дидковский отмечал, что на начало 1925 г. «для разрешения жилищного кризиса и введения в русло стихийного строительства на окраинах города отводилось до 800 участков в направлении на Уктус и Елизаветино, у Михайловского кладбища, по Московскому тракту, у Верх-Исетского завода и др. Для Пермской железной дороги были предоставлены большие участки между вокзалом и Верх-Исетском, а также намечается постройка железнодорожного городка к северу от ст. Свердловск» [19].

Управление отвечало, в частности, за отведение лесосек для строительства. Древесина отпускалась «жилищно-строительным кооперативам без торгов, с уплатой половины стоимости ее в течение одного года и с отсрочкой остальной части платежа на срок до 13 лет». Однако в целях экономии каждый кооператив в отдельности не мог воспользоваться выделенной ему лесосекой. Этим занимались лесозаготовительные организации на договорных началах. Кооперативам было рекомендовано объединять заявки на лес от всех товариществ и централизованно их передавать Окркомсоду или Союзу жилкооперации. Последние, получив эти заявки, должны были немедленно ходатайствовать в Облзу о выделении лесосеки по возможности ближе к площадке застройки и с удобной возможностью транспортировки древесины [40].

Окружной комитет местного хозяйства (Окрместхоз)

Комитет осуществлял руководство коммунальным хозяйством города и местной промышленностью [16, с. 101], отводил участки под строительство. В 1925–1296 гг. собирал статистические данные по застройке и съемке плана города.

При Окрместхозе в середине 20-х гг. (точная дата остается спорной) из подотдела «Строительства и благоустройства» в связи с постоянно возрастающей нагрузкой было создано два самостоятельных отдела – «Строительства» и «Благоустройства» [37]. 9 февраля 1925 г. при подотделе Строительства был организован Стол планировки и расширения города, в котором работали архитекторы и инженеры [53] и который, по всей вероятности, непосредственно занимался отведением участков под застройку. Строительный подотдел участвовал в работе по съемке города, работал над планом эксплуатации жилищного фонда, занимался разработкой проектов для индивидуальных и кооперативных застройщиков. Кооперативам в это время предназначались проекты двухэтажных домов на 4 или 8 квартир [48].

Деятельность Окрместхоза по расширению жилой застройки города регулярно освещалась в «Уральском рабочем». С начала 1925 г. Окрместхоз выделял под нее в среднем по 1 участку в день. Так, с 1 по 15 января было отведено 16 участков [39]. К середине февраля в Окрместхозе скопилось 200 заявок на новые постройки в Верх-Исетском заводе. Для удовлетворения заявок была создана комиссия, выявлявшая участки, на которых было возможно вести кооперативное и частное строительство [49].

С мая по июль 1925 г. был отведен еще 101 участок [34]. Площадь 43 участков, отведенных Строительным подотделом в июне, составила 5,32 га. [46]. С начала года по 15 июля учреждениям и частным лицам было выдано 336 разрешений на постройку жилых домов; из них РЖСКТ «Пионер» получил разрешений на 48 домов, РЖСКТ «Самодеятельность» – на 15, а частные лица – на 248 домов [23]. Всего за 1925 г. Окрместхоз отвел 448 участков под застройку жилыми домами, из них жилкооперации и учреждениям – 212 участков, частникам – 236 [45].

Областной и Окружной комитеты содействия кооперативному строительству рабочих жилищ (Облкомсод и Окркомсод)

Комитет был утвержден постановлением малого президиума Уральского исполкома от 29 сентября 1924 г.⁸ Несмотря на присутствие в названии комитета «кооперативной» специфики, он в той или иной степени занимался всем жилищным строительством Свердловска.

Активными сотрудниками обоих комитетов были Борис Эммануилович Оршанский [16, с. 67, 75], одновременно занимавший должность заведующего Отделом труда при Облике и сотрудничавший в других комиссиях областного исполкома (фондовой, стипендиальной), и М. Озеранский, осуществлявший «информационную поддержку» в периодической печати.

На первых заседаниях комитета было принято решение о необходимости организовать окружные комитеты содействия в Свердловске и других городах Уральской области (в Перми, Челябинске, Н. Тагиле, Златоусте и Тюмени). Параллельно с этим Облкомсод начал работу с профорганизациями в крупных промышленных районах по вопросу создания низовых ячеек жилкооперации.

С конца 1924 г. комитет постоянно контролировал отчисления в фонд улучшения быта рабочих от трестов Уральской области (существовала с 1923 по 1934 г. и включала территории Пермской, Свердловской, Тюменской, Челябинской областей и Башкирии) и от дохода местных Советов (от сдачи в аренду торговых и промышленных площадей). За счет этих отчислений предполагалось кредитовать кооперативное строительство. Достаточно быстро стало понятно, что перечисляемых сумм явно недостаточно⁸. Видя необходимость срочного изыскания средств, 31 (!) декабря 1924 г. Б.Э. Оршанский вместе с председателем Уралпрофсовета (областной совет профсоюзов) Я.Д. Розенталем направляют в ВСЦПС (Всесоюзный центральный совет профсоюзов) просьбу о дополнительном финансировании рабочего жилстроительства области⁹.

7 февраля Б.Э. Оршанский сам едет в Москву, в ВЦСПС и Наркомат труда, чтобы настаивать на увеличении выделенной на жилищное строительство Урала суммы (1 820 000 руб.) и выяснить, каким именно способом центр эти суммы предполагает предоставить¹⁰. После того, как сумма была перечислена, Облкомсод распределил двухмиллионный кредит, отпущенный Цекобанком на строительство 1925 г., между кооперативами области. Свердловску досталось 300 000 руб. Для сравнения: Надеждинскому комбинату (Серов) – 500 000 руб., Челябинскому Сельмашзаводу – 50 000 руб. [25].

В строительном сезоне 1925 г. комитет принял решение возводить главным образом деревянные и кирпичные дома, а также производить опыты суррогатного строительства. Для ускорения работ по организации ЖСКТ в районах области и Свердловске комитет в начале 1925 г. разработал «проекты и способы получения ссуд, размеры вступительных, паевых и целевых взносов» [42]. Изданный Окружным комитетом содействия сборник по жилищно-строительной кооперации содержал утвержденный Окружным Исполкомом типовой устав, законодательство в этой области и другой справочный материал. Сначала было издано 500 экземпляров сборника, он быстро разошелся и был намечен к переизданию тиражом 1500 экземпляров [50].

На уровне Уральской области было создано техническое бюро, на которое возлагались обязанности по «собиранию проектов по вопросам строительства, разработке заданий для типовых проектов, составлению типовых проектов строений…, организации конкурсов, установлению наиболее рациональных в техническом и экономическом отношениях конструкций и основных материалов, консультации по строительству рабочих жилищ» [42]. Более подробных данных о работе этого бюро не обнаружено.

Комитет отвечал перед Обликом за систематическое наблюдение за ходом жилищного строительства по области и городу и за обеспечение необходимыми строительными материалами и рабочей силой.

По окончании строительного сезона 1925 г. Облкомсод возбудил перед «центром» вопрос об отводе лесосек для заготовки не менее 7 000 куб. саженей (67 970 м³) древесины [20].

Пока кооперативов в Свердловске было немного, в Окружном комитете работали Б.Э. Оршанский с М. Озеранским. Ближе к концу 1925 г. на заседаниях Окркомсода, в которых принимали участие члены окружного исполкома, коммунального банка, правлений ЖСКТ, ставился вопрос об участии представителей профорганов предприятий в работе комитета. Это обосновывалось необходимостью разработать строительные программы для кооперативов, размеры паевых взносов с учетом заработной платы и условий, существующих на конкретном предприятии [12].

Народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции (РКИ, Рабкрин)

Инспекция принимала участие в сборе статистических данных по застройке города и квартиросъемщикам. В августе 1925 г. ЦК РКП(б) поручил РКИ провести плановое обследование «наиболее характерных жилкооперативов «для исчерпывающего освещения всех положительных и отрицательных сторон современного состояния рабочего жилстроительства». Необходимость такого обследования была продиктована стремлением уйти от кустарных методов строительства и вести его планово [27].

Занимался кредитованием жилищного строительства, в том числе и кооперативного. Первоначально для оформления договора и утверждения ссуды свердловским кооперативам было необходимо представить свою программу с проектами непосредственно в Москву.

В середине 1925 г. Цекомбанк открыл Свердловскому Комбанку, работавшему с 10 марта 1925 г. [51], кредит на финансирование жилищной кооперации и коммунальных нужд в размере 200 тыс. руб. [4].

Как уже отмечалось, руководство Профсовета с самого начала движения за новую жилищную кооперацию принимало в ее развитии живое участие. Низовые организации были подключены чуть позднеее.

В апреле-марте 1925 г. в заседаниях, посвященных жилищному строительству округа и области, принимали участие представители профорганизаций (фабзавкомов). Им предписывалось развернуть через профсоюзы кампанию по привлечению рабочих в жилкооперацию. Они должны были стать «необходимым звеном в организации жилищной кооперации», вести агитацию, инициировать создание кооперативов для улучшения быта рабочих, а также принимать участие в работе окружного и областного комитетов содействия для своевременной организации, финансовой и технической поддержки ЖСКТ, без которой они разваливаются, не успев организоваться, или же делают «непоправимые ошибки» [12].

Жилищно-строительные кооперативные товарищества

Необходимо отметить, что абсолютное большинство из организованных в Свердловске строительных кооперативов по своей форме были рабочими (РЖСКТ), отличавшимися от общегражданских (ОЖСКТ) рядом финансовых и правовых льгот. В начале августа 1925 г. в Свердловске работало три ЖСКТ: «Опытно-показательное», «Самодеятельность» и «Пионер» [1], к 1 октября 1925 г. их было уже 7 [7].

Самое старое кооперативное товарищество Свердловска. Было организовано при Пермской железной дороге в еще 1924 году. Район первоначальной застройки «Пионера» площадью в 9,83 га располагался «между Основинскими прудками и керосиновыми складами» [2], между современными улицами Маяковского, Уральской, Кондукторской и веткой железной дороги на Тюмень (рис. 1). В 1925 г. было начато строительство 35 жилых домов для рабочих и служащих. Все пишущие о поселке «Пионера» отмечают привлекательность местности, в которой он расположен – на пригорке в светлом сосновом лесу. Характер этой местности в наши дни можно понять по остаткам Основинского парка, устоявшим после строительства торгового центра «Парк-Хаус».

В источниках отмечалось, что «Пионер» практически с самого начала получил обширную кредитную поддержку. Уральская область выделила ему в 1925 г. 50 тыс. руб. Кроме того, ВЦСПС дополнительно профинансировал жилищную кооперацию Пермской железной дороги на 185 тыс. руб. В свою очередь, Управление дороги выделило 115 тыс. руб. «и предоставило в распоряжение жилкооперации свой технический аппарат, что значительно удешевит строительство» [3]. Впрочем, эта помощь была предназначена не одному «Пионеру». Кроме него, у дороги в Свердловском округе был еще один ЖСКТ – на станции Егоршино (город Артёмовский).

К концу июня 1925 г. был заложен один квартал на 10 домов [10], и велись земляные работы по закладке еще 15 домов. Для подвоза материалов (благо железнодорожный вокзал с разъездами находился в непосредственной близости от участка) бесплатно силами допризывников была построена узкоколейка. Таким образом, в сезоне 1925 г. планировалось построить 25 домов.

На середину лета данные чуть менее оптимистичны. 6 домов были практически окончены, «причем в текущем строительном сезоне будет построено еще 14 домов. Ощущается недостаток в кровельном железе» [52].

И еще чуть менее оптимистичны данные на середину августа. Тем не менее, строительство «Пионера» оценивается как наиболее успешное из трех работавших в городе ЖСКТ. Товарищество «заканчивает постройку 9 деревянных двухквартирных домов. В ближайшее время приступает к постройке еще 9 таких же домов» [47].

В ноябре 1925 г. в составе «Пионера», работавшего к тому времени менее года, было 132 члена с паевым капиталом в 2000 рублей. Более 70 пайщиков кооператива проживало в подвалах, вагонах и других малоподходящих сооружениях. Заканчивалась постройка 12 домов по 2 квартиры в каждом. Около 10 квартир уже было закончено и заселено. «Уральский рабочий» отмечал, что большую роль в работе кооператива сыграл профсоюз Пермской железной дороги (Дорпрофсож), который выделил 5 000 руб. на приобретение строительного инвентаря. Управление дороги, наоборот, мало способствовало ЖСКТ и из намеченных 40 000 выделило только половину [10].

Первое Свердловское опытно-показательное кооперативное товарищество организовано группой инженеров, врачей и «ответственных работников» в начале июня 1925 г. «Окрместхозом товариществу отведено 4 земельных участка» площадью 3,18 га. Кроме непосредственного строительства жилищ целью товарищества было опытное строительство, применение суррогатных материалов, облегченных конструкций, разработка типовых показательных построек «как в смысле планировки самих зданий, так и в отношении рационального расположения их с целью наиболее экономичного и целесообразного благоустройства территории отведенных под строительство участков». Товарищество разрабатывало план на 5 лет по постройке жилых зданий на 200 квартир (двух- и четырехквартирные, одноэтажные, двухэтажные и многоэтажные). Предполагалось применять облегченные рубленые конструкции, деревобетонные (каркасные), пустотелобетонные и другие. При этом участки опытной застройки предполагалось снабжать водопроводом и канализацией, станциями биологической очистки сточных вод. Программа застройки на 1925 г. требовала финансирования в объеме 131 702 руб. Собственный капитал товарищества составлял 22 000 руб., а 20 000 кредита было обещано от Окркомсода [41].

В результате областной и окружной комитеты содействия отпустили долгосрочные ссуды товариществу на 40 000 руб. На 20 числа июля 1925 г. оно «заготовило уже все необходимые строительные материалы для 8 домов и заложило фундамент несгораемого асбеститового дома» [52]. Деятельность товарищества стремительно развивалась. В конце августа 1925 г. оно уже «строит 8 двухэтажных домов коттеджного типа» [47].

Данные по району первоначальной застройки отсутствуют. Более поздние данные (1926–1928 гг.) указывают, что товарищество застраивало разными типами домов целый квартал, примыкавший с востока к железной дороге между улицами Первомайской и Ленина (рис. 2, 3). Территория была полностью реконструирована в ходе послевоенного строительства. Застройка более раннего времени здесь не сохранилась.

Рис. 2. Район застройки ЖСКТ «Опытстрой» в 1928 г. Чертеж выполнен инженером Уральской опытной станции рационального строительства. Источник: ГАСО. Ф. Р-191. Оп. 1. Д. 1792. Л. 1.

Рис. 3. Границы района застройки «Опытсроя» в районе современных улиц Ленина, Генеральская, Первоймайская, Чебышева.

Товарищество с самого начала своего существования отличалось разборчивостью в выборе сотрудников, непосредственно руководивших строительством. Одним из десятников был некто Костромин Анатолий Александрович 1891 г. рождения. К началу своей работы в товариществе (с мая 1925 по март 1926 г.) он имел солидный послужной список десятника, в котором значилась «постройка деревянных и каменных школьных и больничных зданий, … составление смет предварительных и исполнительных, чертежные работы, … постройка силовой станции – железобетонное здание в 3 этажа, постройка 2-х мостов подвесной системы пролетом 15 саженей, пристройка мартеновского цеха с железо-клепаными фермами. С мая 1924 по май 1925 г. Костромин работал прорабом на строительстве Дома Крестьянина. Из анкеты, которую он позже (в 1929 г.) составлял для акционерного общества «Уралпромстрой», известно, что в 1925–1926 гг. Костромин принимал участие в постройке первых 10 домов товарищества Опытно-показательного строительства (двухэтажных каркасных, шлако-бетонных, опилочно-цементных, асбестово-трепельных и других суррогатных)»¹¹.

Организовано в середине апреля 1925 г. «рабочими и служащими Уралтекстиля, ватной фабрики, фабрики им. Ленина, завода Машинострой и другими, живущими во втором районе г. Свердловска». На это время в нем был 81 член. Было выбрано оргбюро, сделаны заявки на земельные участки, рассчитан строительный план на постройку двух- и четырехквартиных домов. Областной комитет содействия обещал отпустить товариществу кредит в 200 тыс. руб. [33].

В 20-х числах июня исполком Свердловского округа распределял небольшие деньги от целевого налога на рабочее строительство, и этому кооперативу (кооперативу Ленинской фабрики) было выдано 50 000 руб. кредита [5].

В конце июля Облкомсод и Окркомсод совместно выделили долгосрочные ссуды на жилстроительство текущего года. «Самодеятельности» было предназначено 150 000 руб. [52]. В августе удалось приступить к строительству 11 домов [21] из которых в середине этого месяца активно шла работа на шести деревянных 4-квартирных домах «в районе Ленинской текстильной фабрики» [47]. К октябрю, по данным директора Ленинской фабрики, в «Самодеятельности» осталось только 30 пайщиков [18]. При этом фабрика сама активно занималась строительством жилых домов, бараков и общежитий для рабочих (рис. 4, 5). Кооперативная застройка предположительно велась здесь же в кварталах рабочего поселка возле фабрики в границах современных улиц Декабристов, Бажова, Ткачей, Восточная. Данная территория была реконструирована в 60-х гг. ХХ в., вследствие чего старая застройка была практически полностью утрачена.

Рис. 4. Генплан застройки района текстильной фабрики им. Ленина. Датированная маем 1929 г. выкопировка из генплана города, приложенная к постройке бараков для строительных рабочих. Фабричное жилье занимает часть кварталов города. Источник: ГАСО. Ф. Р-191. Оп 1. Д. 820. Л. 1.

Рис. 5. Наложение схемы застройки поселка фабрики им. Ленина на современную сетку улиц. Границы поселка проходят по улицам Декабристов, Сибирский тракт, Буторина, Инструментальщиков, Большакова, Восточная, Ткачей, Бажова

ЖСКТ «Горняк»

Товарищество организовано работниками Уралплатины, Уралдоброфлота, Афиннажного завода и областного союза горняков в начале сентября 1925 г. Кооператив приступил к заготовке строительных материалов, а по получении ссуды намерен был приступить к строительству двухквартирных домов, кооперативной бани, прачечной и детской площадки [35]. Район застройки «Горняка» располагался в квартале № 137, ограниченном современными улицами Челюскинцев, Шейнкмана, Боевых дружин, Маршала Жукова¹².

Организовано в сентябре 1925 г. из работников Окрместхоза. На момент создания пайщиков было 14 человек. Правлению товарищества сразу же было рекомендовано увеличить количество пайщиков в 4–5 раз [36]. Всего на 1 октября 1925 года в Свердловске работало 7 ЖСКТ. Из них строительство в этом году производило 5 товариществ [7].

Частное строительство

«Частным» мы его называем лишь условно, с учетом ряда особенностей, на которые указывает М.Г. Меерович¹. По данным Комхоза, на конец мая 1925 г. для него было отведено до 300 участков [24]. Впрочем, в конце года окружной местхоз предоставил другие данные. За весь год частникам было отведено лишь 236 участков [45].

Как уже отмечалось, в целях пропаганды жилищного строительства, в частности индивидуального, областной комитет содействия постоянно публиковал в прессе материалы на эту тему. Одной из таких публикаций стала заметка в «Уральском Рабочем», подписанная «М.О.» (М. Озеранский?). В ней комментируется Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 08.12.1924 «Об увеличении жилой площади путем привлечения к строительству частного капитала». В соответствии с ним частным застройщикам полагались определенные льготы. Они имели право «сдачи в наем как жилых, так и нежилых помещений на условиях, определяемых по свободному соглашению со съемщиком». В домах, возведенных или восстановленных частниками «на праве застройки, нормы квартирной платы не применяются и плата за помещения в этих домах, как жилые, так и нежилые, устанавливается по договорному соглашению съемщика и наймодателя» [43]. По инструкции НКВД, изданной к этому декрету, застройщика могли, впрочем, обязать сдать в коммунальный фонд до 20 % от возведенной жилой площади.

Очередным стимулом к индивидуальному строительству стало освобождение «от целевого квартирного налога жилой площади, которая занимается застройщиком и совместно с ним проживающими членами его семьи» в домах, возводимых по праву застройки [28]. Позже льготы для кооперативных и частных застройщиков были еще расширены. Право застройки на каменные постройки было продлено до 60 лет и до 40 лет на деревянные (до этого было 49 и 20 соответственно). При этом жилые постройки освобождались от государственных и местных налогов на 10 лет (до этого – 3 года) с момента выделения участка [29].

С сентября 1925 г. Свердловский Комбанк в виде эксперимента стал кредитовать строительство жилья частниками. Было выдано 47 ссуд, из них на возведение новых домов – 36 ссуд (16 000 руб.), на ремонт старых – 11 ссуд (5 000 руб.). В результате было отремонтировано 650 м² жилья и вновь выстроено 1 660 м² [56]. Нехитрый подсчет (1160 : 36 = 32,2 м²) показывает, что средний дом укладывался в стандартный четырехстенный сруб размером 6 х 6 м.

Стихийные застройщики

На территориях, примыкающих к городу, активно шла незаконная застройка. Часто это были полуземлянки со стенами из «земляных пластов». «За этот сезон, особенно за июль – август, это строительство развернулось прямо бешено… только по Шарташской дороге начато и построено свыше ста домиков». Для недопущения дальнейшей застройки окраин таким типом жилищ Окрисполком и Горсовет организовали комиссию, которая приступила к обследованию данного поселка [59]. Шарташской дорогой на карте 1920 г. [17] названо продолжение ул. Первомайской, которое, впрочем, отклонялось от ее современного направления. Дорога шла по юго-восточной границе Михайловского кладбища и далее по ул. Ботаническая. Данная территория активно застраивалась на протяжении 20–50-х гг.

Образование этого района трущоб не было единичным случаем. На плане города, составленном по данным съемки 1925–1927 гг., в районе современных улиц Посадской, Гурзуфской, Пальмиро Тольятти и Ясной расположен большой район самовольной застройки – Нахаловка. По данным на октябрь 1925 г. всего таких жилищ на окраинах было 385 с населением около 2800 чел. Население города к этому времени достигло 120 тыс. чел. [57]. Нерегулярная застройка в этой части города сохраняется и в послевоенное время (рис. 6).

Рис. 6. Районы строительства рабочего жилья в Свердловске в 1925 г.  

Обсуждение

Не претендуя на полноту указанных сведений, попробуем, тем не менее, интерпретировать полученные результаты, уяснить их значение, высказать ряд предположений.

Поскольку самые ранние сведения о работе жилищного кооператива указывают на конец 1924 г. [9], и в бумагах Окркомсода не было обнаружено указаний на более ранние примеры, можно утверждать, что в Свердловске не существовало не подконтрольной государству жилищной кооперации в том виде, в котором она имела место в областях центральной России в 1917–1924 гг. С одной стороны, это облегчало государству задачу создания новой кооперации, не «зараженной» чуждыми социальными идеями, с другой – служило препятствием для усвоения рабочими незнакомой формы сотрудничества, а самим властям было непросто наладить взаимодействие всех субъектов.

Не удивительно, что в начале 1925 г. жилкооперация расценивалась окружными властями как явление неокрепшее. В связи с этим наступающий строительный сезон предполагалось вести главным образом силами хозорганов [55]. При распределении областного фонда жилищного строительства в 1925 г. Свердловскому округу предполагалось выделить 920 тыс. руб. «Жилищно-строительная кооперация на ближайший период не может в сколько-нибудь значительных размерах участвовать в жилищном строительстве. Поэтому признано было необходимым кредитовать в первую очередь и преимущественно непосредственно хозорганы» [44].

Незначительное развитие жилкооперации, впрочем, связывалось не с тотальным отсутствием опыта жилкооперации у руководства области и округа, а с тем, что паевые средства кооператоров слишком малы, чтобы на них строить. Государственные органы предприняли в конце 1924 г. ряд попыток⁸к изысканию местных резервов для финансирования жилищной кооперации и, лишь осознав ничтожность этих средств, обратились за централизованным кредитованием.

Кредитование кооперативного строительства, процедуры утверждения программ и проектов, по сути, только налаживались [4]. Кооперативы получили ссуды к середине строительного сезона [52], что отрицательно сказалось на их успехах в текущем году. Разбираться с порядком финансирования кооперативов необходимо при наличии более обстоятельных документов, чем служебные записки Окрместхоза и заметки М. Озеранского. Точно установленные размеры финансирования за счет ссуд и паевых средств при наличии документальных подтверждений кооперативного «происхождения» построек позволят установить эффективность затрат, сопоставить с аналогичными показателями хозяйственного и индивидуального строительства.

К сожалению, в фондах ГАСО не были обнаружены дела, содержащие утвержденные Окрместхозом уставы строительных кооперативов (при этом уставы промысловой кооперации этого периода там имеются), строительные программы, договоры на кредитование с Цекобанком, разрешения на строительство, реестровые книги и другие необходимые документы⁶. Обнаружение этих документов позволит уточнить многое как в расположении построек, так и степень участия пайщиков в строительных работах.

Уралплан был намерен не расширять инфраструктуру города [19], а уплотнять, заполнять пустыри, заменять разрушенные строения новыми; Окрместхоз, в свою очередь, выявлял возможности такого уплотнения на ВИЗе [49]. В результате многие ЖСКТ в Свердловске не сформировали самостоятельных поселков в соответствии с логикой города-сада, а распределили строения по всему городу. Подобным образом (на «свободных» местах внутри сложившегося квартала) были в 1926 г. расположены постройки «Горняка»¹³ и в 1926 – 1929 гг. – «Опытстроя»¹⁴.

Поселковый характер организации, напротив, в большей степени был характерен для ведомственной застройки того же времени – поселка Гормет (велась силами Свердловской Госстройконторы [22] и Октябрьского поселка (силами Пермской железной дороги без кооператоров) (рис. 6).

Упомянутое в материалах архива и Уральского рабочего «Первое Свердловское опытно-показательное кооперативное товарищество» – это, вероятнее всего, товарищество, которое в материалах 1927–1929 гг. известно под названием «Опытстрой».

Не видя положительных примеров, свердловские рабочие неохотно образовывали ЖСКТ, точнее, никак их не образовывали. Символическое название «Пионера» косвенно свидетельствует о том, что только железнодорожники, будучи более мобильной социальной общностью, обладали навыками самодеятельности, ранее сформированными в центральных регионах России. Образовавшийся следом «Опытстрой» также не был «рабочим» по своему составу. Лишь с третьей попытки, мобилизовав для этого усилия почти всех предприятий 2-го района города, власти (это Облкомсод, Окркомсод, Окрместхоз, Облзу, Профорганизации, Цекобанк и др.) удалось создать «Самодеятельность» из 81 пайщика. К октябрю их осталось 30. «Рабочие требуют реальных результатов…, а жилкооперация сделать этого пока не может» [18]. Одна из вероятных причин – необходимость долгосрочного и планомерного погашения кредита, на что составлявшие большинство низкооплачиваемые рабочие, разумеется, не шли. Текучесть кадров, следует отметить, была серьезной проблемой промышленных предприятий. Другая причина – активное коммунальное строительство вела сама фабрика без образования кооперации. Летом 1925г. был заложен 3-этажный дом на 75 комнат и новая баня на 50 человек [54].

Данные по «Опытстрою» показывают, что практика привлечения профессиональных строителей (прорабов и десятников) для работы в кооперативе имела место с самого начала. Как уже отмечалось, степень участия пайщиков и профессионалов в строительных работах требует уточнения. На участие профессионалов в отечественном кооперативном строительстве указывал и Харрис [62]. В зарубежном ССт это было нормой при обустройстве фундаментов, инженерных сетей и других ответственных элементов зданий [63].

На 1925 г. индивидуальное строительство, несмотря на ощутимо меньшую заботу со стороны государства, дало городу ощутимый прирост жилых площадей. А.В. Бакунин [8, с. 195] говорит о 6 000 м² жилья, построенном в Свердловске в 1924–1925 гг. силами ведомств, кооперативов и частников. При этом частники в 1925 г. построили 1 600 м² [56]. Необходимо отметить очень небольшие размеры кредита, полученного ими – 16 000 руб. и признать, что эти деньги использовались эффективно. Разделив эту сумму на 36 домостроений (число выданных кредитов), получим 450 руб. Харрис писал, что частники строили вдвое дешевле общественного сектора [62, с. 284], но это явно еще дешевле! Разумеется, в дальнейшем данные необходимо уточнять, учитывать не только кредиты, но и собственные затраты застройщиков.

Относительно стихийного ССт пока можно сделать лишь одно предположение. Раз это явление мы наблюдаем по документам 1925 г. и на карте Свердловска 1947 г., значит, люди, построившие эти дома и обитавшие в них достаточно длительный период, имели хоть какую-то возможность трудоустройства в советском государстве. Предположим, что существовала некая форма взаимоотношений, по которой эти граждане и их постройки имели некий полуофициальный, временный, но, тем не менее, признаваемый городскими властями статус.

В развитии организованного ССт в Свердловске в 1924–1925 гг. активное участие принимали областные и окружные власти, советские предприятия. Наиболее выпукло в изученных нами источниках представлено участие Уралплана (Б.В. Дидковский), Облзу, Окрместхоза, Областного и Окружного комитетов содействия кооперативному строительству рабочих жилищ (Б.Э. Оршанский, М. Озеранский), профорганизаций.

В указанный период застройку вели три ЖСКТ: «Пионер» – в районе улиц Маяковского, Уральской, Кондукторской; «Опытстрой» (предположительно на разрозненных участках современного центра Екатеринбурга); «Самодеятельность» – в границах улиц Декабристов, Бажова, Ткачей, Восточная.

Регулируемая государством индивидуальная застройка в данный период происходила на территории всего города. В центре Свердловска и на старых территориях Верх-Исетского завода происходило уплотнение и реконструкция существующих землевладений. Новые участки под частную застройку выделялись: широкой полосой на запад от центра между Московским трактом и берегом Исети, на юг от центра во 2-м районе милиции¹⁵, на северо-восток рядом с поселком «Пионера» и по Березовскому тракту.

Стихийное ССт в этот период было зафиксировано восточнее города на Шарташской дороге вдоль современной улицы Первомайская и западнее кварталов Московской горки.

Кооперативное строительство в Свердловске не было развито до 1924 г., и в исследуемый период только начинали налаживаться связи исполнительных и финансовых органов с предприятиями и низовыми кооперативами. Наиболее развитым по формам и темпам строительства был кооператив железнодорожников «Пионер».

Индивидуальное строительство, наоборот, показало возможность быстрого развития без пристального внимания со стороны государства. При минимальных кредитах оно уже в 1925 г. дало ощутимый прирост жилой площади.

Стихийное ССт в Свердловске, как и в других городах СССР и Европы, в то время развивалось на окраинах города в виде возведения полуземлянок из дерна и подручных материалов. Существенным отличием в нашем случае стал срок, на который растянулось существование незаконных поселений – по крайней мере, до начала 50-х гг. ХХ в.

Благодарность

За поддержку в работе над исследованием автор выражает благодарность М.Г. Мееровичу и К.В. Кияненко.

Список сокращений

ССт – самодеятельное строительство, процесс и результаты возведения малоэтажного жилища силами будущих собственников. Распространено в двух видах: организованное ССт – осуществляемое индивидуальными или коллективными субъектами (кооперативами, товариществами, объединениями застройщиков) при поддержке государственных, частных или общественных организаций; стихийное ССт – осуществляемое индивидуальными или коллективными субъектами без поддержки со стороны третьих лиц или организаций.

ЖАКТ – жилищно-арендное кооперативное товарищество. Коллектив арендаторов жилых домов.

РЖСКТ – рабочее жилищно-строительное кооперативное товарищество. Основная форма существования жилищно-строительных кооперативов в Свердловске с 1924 по 1937 г. В составе его пайщиков были в основном рабочие промышленных предприятий.

Облсовнархоз – Областной (Уральский) отдел Совета Народного Хозяйства – основная государственная структура, регулировавшая развитие строительства в Свердловске и городах Уральской области.

Облзу – Земельное управление Исполнительного комитета Уральской области. Отвечало за выделение лесосек – основного источника строительных материалов для ССт в исследуемый период.

Облик – Исполнительный комитет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Уральской области.

Окрместхоз – Окружной комитет местного хозяйств – осуществлял руководство коммунальным хозяйством города и местной промышленностью.

Окрик – Исполнительный комитет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Свердловского округа.

Облкомсод, Окркомсод – Областной и Окружной комитеты содействия кооперативному строительству рабочих жилищ. Ключевой комитет Окрика, координировавший связи исполнительных, профсоюзных, финансовых, проектных и строительных организаций с низовыми кооперативами Свердловска и Уральской области.

Примечания

¹Меерович М.Г. Советский город-сад и ведомственный рабочий поселок. Градостроительная политика в СССР в 1917 – 1929 гг.

² Постановление ЦИК СССР, СНК СССР от 19.08.1924 «О жилищной кооперации» [Электронный ресурс] // Библиотека нормативно-правовых актов СССР. – URL : http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_2129.htm

³ Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 10.08.1922 «О праве застройки земельных участков» [Электронный ресурс] // Библиотека нормативно-правовых актов СССР. – URL : http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_1373.htm

⁴ Декрет СНК РСФСР от 13.12.1920 «О финансировании кооперации»

⁵ Декрет СНК РСФСР от 08.08.1921 «О предоставлении кооперативным объединениям и отдельным гражданам права застройки городских участков»

⁶ Инструкция НКВД и НКЮ от 5 февраля 1923 г. N 381 по применению Постановления Совнаркома от 14 августа 1922 года.

⁷ Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 02.11.1925 «Об условиях льготного отпуска леса рабочей жилищно-строительной кооперации и губернским исполнительным комитетам для рабочего строительства»

 ⁸ ГАСО. Ф. Р-88. Оп. 1. Д. 264. Л. 116-119. Отчет о деятельности уральского областного комитета содействию кооперативному строительству рабочих жилищ.

⁹ ГАСО. Ф. Р-88. Оп. 1. Д. 264. Л. 85. Телеграмма Предуралпрофсовета Розенталя и Б. Оршанского на имя президента ВЦСПС, копия в Наркомтруда Шмидту (31 декабря 1924 года).

¹⁰ ГАСО. Ф. Р-88. Оп. 1. Д. 264. Л. 120. Записка в Обком РКПб тов. Харитонову и Гей, копия в Облисполком тов. Сулимову от Предуралпрофсовета Розенталя (7 февраля 1925 г.).

¹¹ ГАСО. Ф. Р-191. Оп. 7. Д. 18. Л. 54. Анкета работника в «Уралпромстрой».

¹² ГАСО. Ф. Р-191. Оп. 1. Т-3. Д. 6074. Л. 1

¹³ ГАСО. Ф. Р-191. Оп. 1. Т. 3. Д. 6073, 6074

¹⁴ ГАСО. Ф. Р-191. Оп. 1. Т. 3. Д. 6064

¹⁵ В исследуемый период вся территория города Свердловска была разделена на 4 района по числу отделений милиции

Бурцев А.Г. САМОДЕЯТЕЛЬНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО ЖИЛЬЯ В СВЕРДЛОВСКЕ 1924-1925 ГГ. КООПЕРАЦИЯ И ЧАСТНИКИ[Электронный ресурс] / А.Г. Бурцев //Архитектон: известия вузов. — 2014. — №4(48). — URL: ссылка