Все большая доля населения страны вовлекается в агломерационные процессы. Неуклонное увеличение маятниковой миграции отмечалось еще в середине прошлого столетия, причем не только в СССР, но и за рубежом [9, с. 293–295]. Исследователи отмечают, что «рост маятниковой миграции – это неизбежный спутник процессов урбанизации» [9, с. 295].

Под агломерированием в статье понимается процесс распространения влияния города (поведения, практик, городских установок, ценностей, самого образа жизни) на окружающие поселения. С развитием агломерирования усиливается и расширяется зона влияния, что приводит к увеличению общей маятниковой подвижности (агломерационная периферия – город-центр), увеличению общего агломерационного воздействия. При этом с развитием конкретного образования агломерационной периферии, насыщением ее учреждениями коммунально-бытовой, культурно-просветительской сферы, производственными объектами, повышением уровня образования и культуры его жителей может происходить и некоторое снижение регулярных маятниковых передвижений в город-центр вследствие их специализации. Под маятниковыми передвижениями понимается весь спектр факторов тяготения, а не только трудовые/учебные перемещения.

В условиях Иркутска фиксируются высокие показатели маятниковой подвижности из городов его ближайшего окружения – Шелехова и Ангарска. По данным обследования [6, 7, 8], не реже 2–3 раз в неделю в Иркутске бывает 29,8% (35,3%) жителей Шелехова и 12,3% (17,2%) жителей Ангарска (в скобках – жители трудоспособного возраста) [6, с. 34–35].

Проблемам миграции в масштабе страны, концентрации в зонах крупных центров посвящены работы Б. С. Хорева, В. И. Переведенцева, миграции и адаптации новых жителей в городах – Ж. А. Зайончковской, А. В. Дмитриева; методам изучения маятниковой миграции – Б. С. Хорева; демографической ситуации в Иркутске и городах его окружения – Н. В. Мкртчяна, С. С. Артоболевского, К. В. Григоричева; влиянию агломерационных связей на структуру города-центра – А. А. Правоторовой (в условиях Москвы и Новосибирска), С. Г. Кешишяна (в условиях Еревана); на развитие поселений зоны влияния города-центра (в условиях Москвы и Новосибирска) – Т. А. Бадалова, на планировочную структуру внешних зон агломерации (в условиях городов Сибири) – Л. Л. Матвеевой.

Однако проблемам «готовности» жителей города-центра к усилению агломерационного воздействия уделяется недостаточно внимания. Данный вопрос особенно важен в предупреждении социальных напряжений, оценке потенциала города-центра к агломерированию, формировании общей политики развития крупного города во взаимосвязи с агломерационной периферией.

В рамках проекта «создания» «Иркутской агломерации» были проведены несколько социологических исследований [6; 7; 8], в которых, однако, отсутствует подобный анализ.

Предметом данного исследования является отношение жителей к усилению агломерационного воздействия (маятниковой миграции). Объект исследования – социально-пространственные элементы города-центра (Иркутска) (рис. 1) (более подробно об элементах см. далее).

Гипотеза – в различных районах потенциал жителей к восприятию агломерационного воздействия различен.

Эмпирической базой данной работы служит обследование, проведенное ЦНИИП градостроительства РААСН (автором) в Иркутске, Шелехове и Ангарске в сентябре – октябре 2012 г. Использована методика исследования, разработанная в группе социологических проблем ЦНИИП градостроительства в 1970-80-е гг. под руководством Л. Б. Когана. Единицей наблюдения исследования является человек-пространство (более подробно [5, с. 329-347]). Генеральную совокупность в данном случае составляют социальные группы, локализованные во всех типах (подтипах) пространств, слагающих город, количество и разнообразие которых не известно, значит, генеральная совокупность неизвестна. Однако возможно выделить основные характерные типы пространств и соответствующие им социальные группы (социально-пространственные элементы). Эти элементы выделены на основании данных, определяющих центр города [4] и степень связанности городского пространства (целостность) [3]. При таком подходе можно считать, что обеспечивается качественная репрезентация, отвечающая целям и задачам исследования (задача количественной репрезентации не ставится). Сбор данных проводился методом анкетирования через специальный сайт в сети Интернет. Информирование жителей проходило при помощи администраций упомянутых городов через телевидение, радио, газеты и сеть Интернет. Кроме этого, плакаты о проведении обследования были размещены на 95 информационных стендах, расположенных на остановках общественного транспорта, равномерно распределенных по всему городу.

Рис.1. Схема расположения районов обследования

Количество анкетных единиц, использованных в определении центра Иркутска – 836 шт. Количество анкет, использованных в данной статье: центр – 46 шт.; срединная зона (ул. Байкальская – Депутатская) – 82 шт.; контактная периферия (Солнечный') – 70 шт.; полуотсечённая периферия ул. Академическая’ – 84 шт.; полуотсеченная периферия в направлении Шелехова (Синюшина гора') – 82 шт.; отсеченная в направлении Ангарска (Ново-Ленино) – 80 шт. Разница в количестве опрошенных объясняется разницей их общей численности: в центре проживает 36,0 тыс. жителей, в остальных районах по 60–70 тыс. чел. Более подробные данные о рассматриваемых районах содержатся в работах [1; 2].

Сопоставим следующие данные обследования: 1) отношение респондентов к развитию агломерационных связей (рис. 2а); 2) отношение к приезжим (рис. 2б); 3) отношение к увеличению числа приезжающих (рис. 2в).

Рис. 2.  Отношение жителей к усилению агломерирования (маятниковой миграции)

Наибольшее количество высказавшихся за развитие агломерационных связей наблюдается в Ново-Ленино (отсеченной периферии в направлении Ангарска) – 85 % (затруднившихся с ответом – 4%), но при этом положительно относятся к приезжим здесь только 49% (что ниже, чем в центре и является одним из самых низких показателей среди рассматриваемых районов), 33% не задумывалось над этим вопросом. Положительно относятся к тому, что число приезжих будет увеличиваться, – 38% (что является одним из самых низких показателей), а 35% вообще не задумывались над данным вопросом (максимальный показатель из всех районов). В то же время в центре доля высказавшихся за развитие связей – только 65% (затруднившихся с этим ответом уже 11%), но при этом положительно относятся к приезжим уже 57%, а положительно относятся к увеличению их численности – 50% (что является самым высоким показателем), а тех, кто не задумывался над этим вопросом – 20% (самый низкий показатель). Стоит отметить, что в центре по всем упомянутым вопросам значительно меньше тех, кто над ними не задумывался, чем в Ново-Ленино.

Остальные рассматриваемые районы в целом занимают промежуточные положения между центром и отсеченной периферией (Ново-Ленино), однако тяготеют по своим показателям к периферии. Так, даже в срединной зоне наблюдается уже значительное противоречие между мнением касательно усиления связей и отношением к ежедневно приезжающим из ближайшего окружения Иркутска. Видно, что за усиление связей здесь выступает 71%, а положительно относятся к приезжим только 46% (40% не задумывались над этим вопросом); положительно относятся к увеличению их численности всего 38% (31% не задумывались). Можно предположить, что такие показатели срединной зоны, не сильно отличающиеся от периферии, в данном случае, объясняются еще относительно слабой зрелостью этого типа пространства в Иркутске, что выражается в характере ее функционирования, как внутригородского, так и агломерационного [1].

Любопытны показатели контактной периферии (Солнечного’), поскольку это единственный из рассматриваемых типов районов, где число положительно относящихся к приезжим (64%) превышает количество высказавшихся за развитие связей (60%). Доля тех, кто поддерживает увеличение приезжих, также около 43% (а тех, кто не задумывался, – почти в два раза меньше – 23%). В этом смысле она приближается к показателям центра. Нужно подчеркнуть, однако, что такой тип пространства в Иркутске представлен только одним районом, в остальном город сложен полуотсеченной и отсеченной периферией [1]. Что касается полуотсеченных периферийных районов, то они близки по своим показателям к отсеченной периферии. Жители такой периферии в направлении Шелехова (Синюшина гора’) высказались за развитие агломерационных связей в 70% случаев; положительно относятся к приезжим только 56% (32% не задумывались); к увеличению их численности – лишь 38% (33% не задумывались). Полуотсеченная периферия, которая не лежит на основных направлениях к городам ближайшего окружения Иркутска, – район ул. Академической, как видно, по своим показателям близка к полуотсеченной периферии в направлении Шелехова (Синюшиной горе’).

Из сказанного видно, что наименьшее противоречие между отношением к развитию связей и его прямым следствием наблюдается в центре как результат более осознанного отношения к городскому пространству и происходящих в нем процессов, наибольшее – в отсечённой периферии (Ново-Ленино). Очевидно, что жители Ново-Ленино, выступая за развитие связей с Ангарском, Шелеховым и другими поселениями, видели перспективу более активного включения своего района проживания в среду Иркутска, и прежде всего – центра, нежели действительное усиление агломерационных связей. В этом можно убедиться, обратившись к данным обследования. Так, 48% трудовых контактов жителей Ново-Ленино сосредоточены в центре (максимальные показатели из рассматриваемых районов), при этом место работы в Ангарске не отметил ни один респондент; 30% бывают в центре каждый день, еще 31% – несколько раз в неделю (максимальные значения, превышающие даже показатели срединной зоны и контактной периферии), а 41% хотели бы бывать в центре чаще (максимальное значение). В то же время в Ангарске бывают несколько раз в неделю лишь 1% опрошенных, несколько раз в месяц 15%, что ниже аналогичных показателей центра (4% и 18% соответственно). С Шелеховым связи Ново-Ленино еще более слабые. Респондентов, посещающих Шелехов несколько раз в неделю, не оказалось, несколько раз в месяц – только 9%. Сказанное относительно Ново-Ленино в большей степени справедливо и для всех других рассматриваемых типов периферийных районов.

В связи со сказанным интересным представляется рассмотреть ожидания от развития связей жителей различных типов сред. Если условно разделить эти ожидания на две группы – «позитивные» и «негативные», то можно увидеть, что если в центре, хоть и не существенно, но преобладают негативные – в среднем 30% опрошенных, позитивные – 25%, то в отсеченной периферии (Ново-Ленино) – позитивные ожидания уже более выражены (24% и 37% соответственно); другие районы располагаются между этими полярными элементами, однако тяготеют в большей степени к отсеченной периферии (Ново-Ленино). Так, уже в срединной зоне, хоть и незначительно, но начинают преобладать позитивные ожидания (28% и 30% соответственно). Среди периферийных районов выделяется контактная периферия (Солнечный’), которая по своим показателям приближается к показателям центра, что повторяет тенденцию, наблюдающуюся в отношении к развитию связей и к приезжим, что вполне закономерно.

Наибольшие средние значения по рассматриваемым районам набрали среди позитивных ожиданий: 1) развитие города (62% опрошенных); 2) расширение мест работы (40%); 3) улучшение демографической ситуации (33%); 4) увеличение разнообразия культурного досуга (26%); 5) сокращение времени на дорогу до работы/учебы (25%).

Среди негативных: 1) ухудшение транспортной ситуации (45%); 2) ухудшение криминогенной обстановки (34%); 3) усложнение приобретения жилья, нехватка мест в детских садах, школах и т. д. (34%); 4) увеличение неконтролируемой застройки города, прежде всего центра, разрушение ценных архитектурных объектов (27%); 5) снижение уровня культуры в поведении горожан на улице, в общественных местах (27%).

При более детальном рассмотрении видно, что ожидания сильно меняются в зависимости от типа среды. В некоторых случаях показатели центра и периферии отличаются более чем в 8 раз. Например, если в центре 17% опрошенных считают, что вследствие развития связей город, и прежде всего центр, будет терять свою привлекательность, среда города будет разрушаться, то в районе Академической улицы таких только 2%, в Ново-Ленино и других периферийных районах – в среднем около 7%. Считающих, что сократится время на дорогу до работы (учебы), в Ново-Ленино – 34%, в центре – 15%. Увеличение разнообразия культурного досуга в Ново-Ленино ожидают 39%, в центре – только 17%. В Ново-Ленино 16% считают, что в городе станет суетливо и неуютно, в центре таковых уже 28%, а в срединной зоне и некоторых периферийных районах – более 30%. Тех, кто считает, что усиление связей приведет к улучшению среды, колорита города, в Ново-Ленино 28%, в центре – 17%. Отметивших, что город наполнится жизнью, в Ново-Ленино – 23%, в центре – 15%. Ухудшения криминогенной обстановки в Ново-Ленино ожидают только 26% опрошенных, а в центре – 41%. Усугубление экологической обстановки в районе Академической улицы отметили 13%, в центре – 24%, увеличение неконтролируемой застройки города, разрушение ценных архитектурных объектов в центре – 35%, в районе Академической улицы – 21%, в Ново-Ленино – 27%.

Усредненные данные по всему городу не могут быть удовлетворительной базой для анализа ожиданий развития агломерационных связей. Очевидно, что такие значительные отличия отмеченных позиций в центре и на периферии, прежде всего, связаны с различиями самой социально-пространственной среды, накопленном культурном потенциале, что также выражается в различной интенсивности и характере агломерационного воздействия на них.

В периферийных районах ожидания негативных последствий выражены в значительно меньшей степени, чем в центральных. Основное внимание необходимо уделять негативным ожиданиям, которые были отмечены значительной долей жителей центра, поскольку именно в центре сконцентрирован основной культурный потенциал города, и именно центр принимает на себя основную агломерационную нагрузку. Учитывая, что в процессе агломерирования растет нагрузка и на срединную зону, то здесь, как в потенциальной зоне агломерационного воздействия, также необходимо контролировать отмеченные показатели. Что касается периферии крупного города, которая «примыкает» к агломерационной периферии, где тоже сосредоточивается некоторая доля нагрузки, то здесь, как видно по Синюшиной горе’ (в Ново-Ленино практически не наблюдается усиления воздействия от Ангарска), нет значительных отличий от показателей других периферийных районов.

Итак, в срединной зоне и периферии Иркутска наблюдаются существенное противоречие в реакции на агломерирование и его развитие. В такое противоречие, вероятно, внесло свою лепту активное продвижение идеи создания «Иркутской агломерации», создания города-миллионера. По результатам опроса, проведенного в рамках этой идеи, за «проект агломерации (объединения)» в Иркутске высказались 69% опрошенных, при 80%-ной поверхностной осведомленности об этом проекте [6, с. 42] (выборка квотная, возрастно-половая, т. е. сформирована на основании данных статистики, более подробно см. [7]). Учитывая, что знакомы с «проектом агломерации» только 7%, а 71% о нем что-то слышали и знают в лучшем случае лишь о некоторых деталях, а 20% вообще слышали о нем впервые [6, с. 42], то можно сделать вывод, что респонденты выступали даже не за конкретный проект, а за то, как это освещалось в СМИ, бытовых разговорах и т. д. Об этом же свидетельствует и тот факт, что 54% жителей Иркутска не смогли назвать никаких минусов и неудобств от реализации «проекта агломерации», и 39% – никаких плюсов и преимуществ, «в основном сославшись на свою слишком пока еще недостаточную информированность» [6, с. 42–43].

Интересно, что согласно нашему обследованию, в среднем по рассматриваемым районам высказавшихся за развитие связей с ближайшим окружением Иркутска составляет 69%, в то время как тех, кто положительно относится к приезжающим, в среднем уже 54%, а положительно относящихся к увеличению их числа в среднем только 40%. Особенно важно учитывать, что даже с отмеченными противоречиями, сумма высказавшихся против развития связей и тех, кто затруднился с ответом, составляет около 1/3 опрошенных в среднем по всем районам и в центре. Необходимо принимать во внимание, что к увеличению приезжающих из поселений окружения Иркутска положительно относятся в центре 50% опрошенных, а в периферийных районах – 38%.

Подводя итог, отметим, что жители Иркутска еще слабо осознают последствия развития агломерационных связей и готовы их принять. Вполне вероятным представляется, что резкое увеличение агломерационного воздействия при сегодняшнем функционировании социально-пространственной среды Иркутска, функциональных связей и структуре города может привести к некоторым социальным напряжениям. Причем, как бы это ни показалось парадоксальным, поскольку на центральные элементы приходится значительно бóльшая нагрузка от ближайшего окружения крупного города, чем на его периферию, но именно в центральных элементах эти напряжения в данном случае, по всей видимости, будут меньше, кроме того, они будут более предсказуемыми.

Заметим, что ложная готовность периферии к развитию агломерационных связей в Иркутске обусловлена проблемами ее функционирования, которые преодолеваются стремлением к усилению связи с центром и более плотному включению в функционирование городского организма в целом. Действительная готовность центра к развитию агломерирования выше, чем периферии, что объясняется его ведущей ролью в агломерационных и городских процессов в целом.

Все сказанное, однако, не свидетельствует о необходимости «консервации», сдерживания маятниковой миграции или торможении агломерационного процесса в целом. Напротив, именно «во влиянии агломерации в значительной мере заложены предпосылки наступления нового, следующего цикла стадий развития города, требующего взаимной перестройки внутригородских и внешних функций и структур» [5, с. 210].

Заключение 

Рассматривая данный вопрос с точки зрения планировки, структуры города, можно отметить, что уровень социально-культурного развития элемента во многом зависит от степени его связанности с центром. Чем более плотно он связан с центром через непрерывное городское пространство, тем больше вовлечен в функционирование города, тем выше его социально-культурный потенциал. С повышением социально-культурного уровня элемента, в свою очередь, увеличивается его потенциал к восприятию агломерационного воздействия; уменьшаются противоречия в реакции на агломерирование, усиливается степень осознания последствий развития агломерационных связей и как следствие – более предсказуемая реакция на их усиление.

Отметим, что городское пространство (среда) в данной работе трактуется как пространство, относительно насыщенное социальным взаимодействием (коммуникацией) и разнородными функциями, поэтому даже природные территории при их насыщении могут стать городским пространством, а само по себе возведение зданий еще не приводит к формированию городской среды. Тем не менее, именно плотная городская застройка (здесь не плотность застройки, а высокий коэффициент застройки) с малым планировочным модулем (квартальный тип) обладает качествами городской среды. Она же формирует ресурсы для насыщения природных территорий, которые по своей сути являются пространственными разрывами.

Таким образом, с рассматриваемых позиций в планировочном аспекте основную проблему можно сформулировать как соотношение городского пространства и его разрывов. В структуре города она представляется, с одной стороны, как необходимость обеспечения непрерывности городского пространства, связывающего центр с периферией (формирование контактной периферии, укрепление срединной зоны), что важно не только с позиций готовности социальной среды к восприятию агломерационного воздействия, но и с позиций «работы» городской среды, способности перераспределения агломерационных нагрузок, развития элементов [1]; с другой – как необходимость обеспечения или сохранения непрерывности пространственных разрывов, продиктованных санитарно-гигиеническими, экологическими, культурно-историческими, эстетическими, археологическими, производственными, естественными преградами и другими факторами.

Бегеза С.Е. ОТНОШЕНИЕ ЖИТЕЛЕЙ ИРКУТСКА К УСИЛЕНИЮ МАЯТНИКОВОЙ МИГРАЦИИ [Электронный ресурс] / С.Е. Бегеза//Архитектон: известия вузов. — 2015. — №3(51). — URL: ссылка