Смена градостроительных парадигм инициирует возникновение архитектурных, социальных, технических и экологических проблем. Объектом исследования при изучении принципов сосуществования разновременных архитектурно-градостроительных парадигм логично становится градостроительный конфликт – «вид городского конфликта, который происходит в результате градостроительного процесса и фактического изменения пространства городской среды из-за нарушений одним или несколькими участниками баланса интересов и представлений о будущем места» [1]. Данное явление способствует нарушению сложившегося порядка и возникновению хаоса.

Теме конфликта в теории градостроительства посвящены работы отечественных и зарубежных авторов второй половины ХХ – начала ХХI в. В зарубежных исследованиях градостроительные конфликты рассматриваются в работах К. Линча, Дж. Форестера, С. Боэри, Г. Эдельмана, Б. де Мелдера и др. Особо стоит отметить работу К. Линча, давшего определение градостроительной формы и увязывавшего ее развитие с конфликтами общественной системы, приводящими к смене архитектурно-градостроительной парадигмы.

Большинство градостроительных конфликтов связаны с противоречивым отношением к исторически сложившейся застройке, необходимости ее сохранения и возможности нового строительства с изменением масштаба и перепланировкой сложившегося каркаса.

Возникновение архитектурно-градостроительных конфликтов и, как следствие, конфликтных зон в городском пространстве можно рассматривать как один из естественных факторов жизни города во времени.

Градостроительные конфликты рассматривались в основном как противоречие между социальными нуждами и политическими решениями, однако архитектурно-градостроительный аспект таких конфликтов, приводящий к композиционному дисбалансу, подавлению исторической застройки и ее сносу, не рассматривался.

Архитектурно-градостроительный конфликт как явление возникает при смене архитектурно-градостроительных парадигм и предполагает несовместимость принципов и норм застройки, возникшей в непосредственной близости друг от друга (рис. 1). Несовместимость объектов определяется с точки зрения эстетики и композиции вследствие ряда факторов: • несогласованность этажности; • несогласованность фактурности; • визуальные искажения восприятия объектов; • разрушение вида на ландшафтные ориентиры; • подавление одного типа застройки другим; • превышение плотности застройки за счет новых объектов; • разрушение сложившихся структурных градостроительных элементов.

Рис. 1. Схема возникновения конфликтных зон в городской среде. Сост. М.А. Арустамян

Однако стоит отметить, что, помимо конфликтов, есть понятие контраста. Между этими двумя понятиями тонкая грань, и если конфликт включает негативные последствия, то контраста может быть и позитивным явлением, более того, контраст создает богатые композиционные возможности для преодоления архитектурно-градостроительных конфликтов (рис. 2). С другой стороны, контраст в некоторых случаях может инициировать развитие конфликта.

Рис. 2. Пример контраста как позитивное явление. Сост. М.А. Арустамян

Причина возникновения архитектурно-художественных конфликтов в градостроительстве – не эволюционное, а революционное развитие города во времени (рис. 3). Можно выделить следующие причины возникновения конфликтных зон:

• застройка согласно старому генеральному плану, но с применением новых принципов и норм; • «расчистка» территории от старой или ветхой застройки вблизи памятников архитектуры для новых сооружений, запроектированных согласно действующим нормам и, как следствие, лишение памятника архитектуры поддерживающей рядовой застройки; • обесценивание исторически сложившейся территории (снос зданий и сооружений) и, как следствие, новое строительство; • необходимость уплотнения застройки.

Рис. 3. Пример архитектурно-художественного конфликта в градостроительстве. Сост. М.А. Арустамян

Конфликтные зоны, возникающие в городской среде, можно разделить на две основные группы: 1) конфликтные зоны, где есть возможность архитектурно-градостроительными методами разрешить конфликт без сноса конфликтующих элементов (примиримый конфликт);

2) конфликтные зоны, где нет возможности разрешить конфликт без сноса конфликтующих элементов (непримиримый конфликт).

Конфликтная зона, где есть возможность архитектурно-градостроительными методами разрешить конфликт – это территория, где сохраняется более ранний градостроительный каркас и большая часть исторической ткани, но есть визуальные разрывы и точечное новое строительство.

Непримиримый конфликт – тип конфликта в градостроительстве, который возникает там, где в результате наложения несовместимых архитектурно-градостроительных решений искажается изначальный градостроительный каркас, разрушается связность ткани и возникает хаос. Разрешение конфликта в таком случае невозможно без перепланировки территории и сноса конфликтующих элементов ткани.

Конфликтные зоны в исторически сложившейся городской среде возникают по разным причинам, однако основной можно считать резкую (революционную) смену архитектурно-градостроительных парадигм, формирующих систему ценностей и эстетических идеалов общества. В городах постсоветского пространства, где на протяжении ХХ – начала ХХI в. несколько раз менялась градостроительная политика и оценка архитектуры предшествующего периода каждый раз была резко негативной, возникновение архитектурно-градостроительных конфликтов было неизбежно. Ереван не исключение.

При идеальных условиях города плавно эволюционируют, сохраняя исторические объекты, формирующие идентичность. К сожалению, большинство городов на постсоветском пространстве не могли развиваться эволюционно в силу ряда объективных обстоятельств.

В данном исследовании архитектурно-градостроительные конфликтные зоны исследуются на примере Еревана (рис. 4). Отдельные районы Еревана складывались эволюционно, там композиционные конфликты накапливались веками. Таковы Конд и Козерн. Но на основной территории города большинство архитектурно-градостроительных конфликтов – результат смены архитектурно-градостроительных парадигм, которая происходила в ХХ – начале ХХI в. На этих территориях архитектурно-градостроительные конфликты острее и конфликтных зон больше.

Рис. 4. Ереван. Фото 2019 г. Оперный театр замыкает перспективу. На горизонте – гора Арарат

Сегодня градостроительная структура Еревана еще не утратила целостности (классицистические ансамбли и устойчивая таманяновская планировка обеспечивают ее целостность), однако тенденция к разрушению как ансамблей основных площадей, так и парадных магистралей ясно просматривается. Основные пространственные ориентиры города загораживаются новой высотной застройкой.

Сведения о поселениях на территории современного Еревана можно найти в источниках, относящихся к ХIII–ХI вв. до н. э. Материальные свидетельства прошлых эпох еще сохраняются на территории Еревана и в его окрестностях.

В начале ХХ в. Эривань (Ереван) был небольшим городом, стоящим на торговом пути в Персию. В это время Армения находилась в составе России. (рис. 5). Решения сделать Эривань сначала 13-й столицей независимой Армении (1920), а затем столицей Армянской ССР (1924) кардинально изменили вектор развития города. Первоначальный генеральный план А.Таманяна и Н. Буниатяна, принятый в 1924 г., созданный на основе идеи города-сада, был скорректирован в соответствии с изменившейся идеологией в 1937 г., затем трансформирован в 60-х – 70-х гг. Однако центральная часть города, спроектированная Таманяном, несмотря на инородные вторжения, до 1991 г. оставалась относительно устойчивой (рис. 6). Смена архитектурно-градостроительных парадигм в ХХ в. в центральной, таманяновской части города, породила многочисленные архитектурно-градостроительные конфликты. В городской среде возникли территории с разновременной застройкой, композиционный дисбаланс на которых до сих пор не преодолен.

Рис. 5. Генеральные планы Еревана 1828–1911 гг.

Рис. 6. Генеральные планы Еревана 1924–2010 гг.

Наиболее ярко проявляются противоречия в тех местах, где не была завершена комплексная застройка в соответствии с предшествующими архитектурно-художественными принципами.

Понимание механизмов возникновения в городской среде архитектурно-художественных конфликтов сегодня особенно актуально, поскольку конфликтных зон благодаря вторжению новой высотной застройки становится все больше, и исторически значимые объекты, требующие особого внимания, получают не свойственный им контекст, теряют значимость смысловых доминант.

Ситуация усугубляется еще и тем, что и в ХХ, и в ХХI в. контроль за состоянием историко-культурного наследия, особенно в районах, сформированных в XIV–XIХ вв., осуществляется крайне слабо. Такая ситуация сложилась еще и потому, что основной массив застройки этих районов до XIX в. состоял из домов, построенных по заказу жителей строительными артелями (так называемый вернакуляр), и эти дома для ориентированных на неоклассику специалистов в 30–50-е гг. ценности не представляли. Впоследствии, в 60-х – 70-х гг., к ним тоже относились без должного внимания. В 80-х гг. ХХ в., когда к рядовой исторической застройке в связи с модным в то время средовым подходом изменилось отношение, в центре Еревана вернакуляра практически не осталось. Исключение составляет Конд, сохранивший свою стихийно сложившуюся лабиринтную структуру и вернакуляр (рис. 7).

Рис. 7. Расположение района Конд в структуре Еревана. Сост. М.А. Арустамян

Конд, который начал складываться в XIV в., находится в центральной части Еревана и располагается в основном на длинном холме. Ориентация склонов в основном юго-восточная и юго-западная. Большинство южных склонов пологие – (уклоны 5–10 градусов), северные – крутые (уклоны 20–50 градусов). Граница района сегодня проходит по улицам Пароняна, Лео и Саряна. Пешеходная связь Конда с центральной частью города обеспечивается лестницей главного входа дома-музея им. Ованеса Туманяна.

Лабиринтный градостроительный каркас Конда не изменялся на протяжении веков. Улица Руставели – единственная относительно прямая и благоустроенная дорога в центре Конда. Она связывает самые значимые общественные объекты района – гостиницу «Двин», мечети и церкви. На ней располагаются небольшие площади, где идет торговля и собираются местные жители.

Градостроительная ткань Конда с течением времени не претерпела значительных изменений. Конечно, частные жилые дома, которые составляют основной массив застройки, много раз перестраивались жителями, но их структура оставалась неизменной с незапамятных времен.

В свое время Конд был одним из самых крупных и жизнеспособных частей города. В XVI–XIX вв., когда Армения была под персидским владычеством, этот район назывался Тапабаш. Конд по-армянски, как и Тапабаш по-персидски означает «плоский длинный холм». Согласно летописям, территория Конда в XVII в. была гораздо больше, чем сегодня. В его состав входили Дзорагех (в переводе – «деревня в овраге»), парки Разданского оврага и Далма, знаменитая своими виноградниками. Границы Конда в это время доходили до крепости, где жители владели лавками или приходили на наемную работу (рис. 8).

XVII–XVIII вв. – время расцвета этого древнего района. В Конде тогда не случайно находился центр епархиального представительства. Огражденные высокими стенами несколько церквей и хозяйственных построек получили название «пустынь Дзорагйуха». Из культовых сооружений пẏстыни сохранилась лишь церковь Святого Саркиса, реставрированная в 1835–1848 гг. во времена Российской Империи.

Александр Таманян, разрабатывая генеральный план Еревана в 1924 г., предполагал, что вернакулярная застройка Конда будет снесена и старый район застроят в соответствии с идеей города-сада. К культовым сооружениям в СССР до 60-х гг. отношение было неоднозначное, поэтому церкви и мечети как памятники истории в Конде, не принимались во внимание вплоть до 60-х гг. ХХ в. Исключение составляла только древняя Сурб Ованес. (церковь Иоанна Крестителя, рис. 8).

Рис. 8. Виды района Конд Конд сейчас занимает площадь около 25 га

В конце 50-х гг. ХХ в. он был значительно больше и располагался не только на холме, но и в равнинной части. В 1950-х гг. на холме была построена школа. В 60-х – 70-х гг. равнинная часть Конда была застроена пятиэтажными домами, у подножия холма возникла девятиэтажная гостиница Двин.

Состояние памятников архитектуры в Конде сегодня оставляет желать лучшего. Мечеть Тапабаш в 1930-х гг. была приспособлена под жилой дом. Старинные бани, особняки со сводчатыми потолками и другие исторические объекты, признанные памятниками, медленно разрушаются.

В середине 1980-х гг. Конд хотели превратить в историко-культурный квартал. Однако проект-победитель, представленный на конкурсе, не был реализован. К вопросу о реконструкции Конда вновь вернулись только в начале ХХI в., когда экономическая ситуация после распада СССР в Армении стала стабилизироваться.

В это время много говорили о сохранении исторического наследия Еревана и его окрестностей, проводились конкурсы на реконструкцию Конда, но авторы большинства проектов, финансируемых предпринимателями, предлагали построить в Конде высотные здания, сохранив только те объекты, которые были к этому моменту признаны памятниками архитектуры.

Рис. 9. Конфликтные зоны района Конд

Архитектурно-градостроительные конфликтные зоны в Конде сформировались в основном в ХХ в. Они пока немногочисленны. Это территория вокруг школы 50-х гг., масштаб которой не вписывается в окружающую застройку. При реконструкции этот конфликт может быть успешно преодолен, т. е. он не является непримиримым.

В 70-х гг. сформировалась архитектурно-градостроительная конфликтная зона на границе соприкосновения разновременной застройки в равнинной части района. Противоречий в этой зоне сегодня много. Это не только композиционно-стилистический дисбаланс, это еще и инфраструктурные проблемы (рис. 9).

С 2010 г. в соответствии с экономической программой началась реконструкция гостиницы «Двин». Но проект реконструкции находится ныне в противоречии с новой концепцией реконструкции района, согласно которой историческая вернакулярная среда и лабиринтный характер каркаса сохраняются, и район превращается в историко-культурный заповедник.

Конд уникален с его восточными лабиринтами улочек и переулков, каменными домами персидского и русского периода, церквями, мечетями. Нет в Ереване другого района, который напоминал бы о том, что город основан не в 20-х гг. ХХ в., а в 782 г. до н. э. Конд может стать «старым городом» в Ереване, если будет политическая воля.

Концепция комплексной реконструкции Конда в победившем на последнем анонимном конкурсе-проекте (рис. 10, 11) базируется на следующих принципах: • сохранение лабиринтного градостроительного каркаса района и масштаба застройки (одно-двухэтажные каменные или кирпичные дома); • сохранение памятников архитектуры и уникальных сооружений путем включения их в «Список недвижимых памятников истории и культуры Армении»; • применение традиционных для Армении материалов; • создание непрерывного пешеходного движения по знаковым точкам Конда; • кластерное проектирование, предполагающее объединение одиночных или руинированных групп жилых домов на относительно небольшом участке.

Рис. 10. Конкурсный проект реконструкции района Конд

Главное требование при создании кластерных групп в Конде – сохранение сложившейся конфигурации улично-дорожной сети. Предполагается, что в контурах старых стен будут запроектированы современные комфортабельные жилые дома и другие объекты.

Рис. 11. Концепция конкурсного проекта по реконструкции района Конд

Для преодоления архитектурно-градостроительного конфликта рядом со школой необходимо запроектировать буферную зелёную зону.

На пограничье между гостиницей Двин и пятиэтажной застройкой 60-х гг. может возникнуть стилизованная «стена Конда», также служащая буферной зоной, задача которой смягчить композиционные противоречия.

Пока историческая структура Конда еще существует и холм не застроен новыми высотными домами, существует уникальная возможность для воссоздания в Ереване «старого города», который может обрести новую жизньв случае удачной реконструкции.

Арустамян, М.А. СОХРАНЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ И ИСКЛЮЧЕНИЕ КОНФЛИКНЫХ ЗОН ПРИ РЕКОНСТРУКЦИИ КОНДА В ЕРЕВАНЕ [Электронный ресурс] / М.А. Арустамян //Архитектон: известия вузов. — 2022. — №3(79). — URL: ссылка — doi: 10.47055/1990-4126-2022-3(79)-9