Малоизвестный современным любителям изобразительного искусства Платон Тимофеевич Борисполец в 1830–1840-х гг. пользовался в Петербурге славой талантливого копииста. Его дарование отмечали преподаватели и соученики по Императорской академии художеств, графические и живописные работы мастера ныне хранятся в Государственной Третьяковской галереи, Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, Государственном музее истории Санкт-Петербурга, Государственном центральном музее им. А.А. Бахрушина, Пермской художественной картинной галерее, других музеях и частных собраниях.

Информация о ранних годах П.Т. Бориспольца крайне скудна: он родился в 1798 г. в селе Гоголев Остерского уезда Черниговской губернии (ныне село Гоголев Броварского района Киевской области, Украина). Его отец Тимофей Никифорович Борисполец (? –1849) служил губернским прокурором в Житомире, Херсоне, Минске и был известен общественной и литературной деятельностью. Изданная в 1801 г. ода Т.Н. Бориспольца «Жертва сердца» была посвящена директору Первого кадетского корпуса П.А. Зубову: «Его светлости князю Платону Александровичу Зубову, открывшему источники просвещения для юнагороссийскаго дворянства, милостивейшему государю признательные чувства усерднейше посвящает преданнейший Тимофей Борисполец, городовой секретарь» [4]. Стихотворец явно искал протекцию влиятельного вельможи для определения сыновей в столичные учебные заведения. Неизвестно, помог ли Зубов или иное сановное лицо, но Борисполец-старший своего добился. Его сын Александр (?–1880) служил в С.-Петербурге, а Платон, после обучения во Втором кадетском корпусе, был в 1823 г. выпущен прапорщиком артиллерии [9, с. 46].

Отмеченный начальством, Платон Борисполец был оставлен при кадетском корпусе, одновременно он служил при петербургском Арсенале. В созданной при артиллерийской школе чертёжне, читал механику и готовил рисунки оружия. Деятельный офицер обратил на себя внимание главного начальника Пажеского и всех сухопутных кадетских корпусов великого князя Михаила Павловича. Именно в это время Борисполец начал посещать в качестве вольноприходящего классы Императорской академии художеств, а в 1833 г. даже принял участие в академической выставке. Для него экспонировать свои работы рядом с произведениями О.А. Кипренского, К.П. Брюллова, Д. Доу, Ф. Рисса, П.В. Басина было большой творческой удачей.

Искусствовед Ю.Ю. Гудыменко, анализируя академическую выставку, отмечал: «Большинство портретной продукции принадлежало мастерам «второй» и даже «третьей» руки: это ученики Академии, представители частных художественных школ (А.Г. Венецианова и А.В. Ступина), а также художники-любители: Н.М. Алексеев, А.А. Васильев, А.В. Ступин, Е. Тухаринов, П.Е. Заболотский, К.Я. Каневский, П.Т. Борисполец…» [5, с. 66]. С каким именно произведением участвовал в выставке Платон Тимофеевич, не известно, но о его художественном уровне можно судить по «Натурщикам» (рис. 1а, б), которые явно были созданы в период посещения Академии художеств¹. Рисунки статичных фигур демонстрируют выучку рисовальщика, способного передать объем тел и черты лиц позирующих.

Рис.1. а. –  П.Т. Борисполец, «Стоящий натурщик», Б., итал. карандаш, Музей НИИ РАХ; б. – П.Т. Борисполец, «Сидящий натурщик», 1838, Б., итал. карандаш, Музей НИИ РАХ

В эти годы Борисполец активно занимался копированием архитектурных и пейзажных композиций, которые затем печатались в литографии. Так в 1836 г. он создал несколько видов церквей Москвы: «Спас за золотой решеткой в Москве», «Москва. Вид Новодевичьего монастыря», «Симонов монастырь в Москве», «Церковь зачатия св. Анны», «Церковь Благовещенья в Москве», «Церковь Николы в Хамовниках» (рис. 2 а–г). Все виды были выполнены по рисункам Алексея Дмитриевича Салтыкова (1806–1859), российского дипломата и художника-любителя, публиковавшего свои зарисовки в российских журналах, в частности в издании «Русский художественный листок» В. Тимма. Трудно сказать, был ли это заказ военного или иного ведомства, но один из подобных рисунков А.Д. Салтыкова «Церковь Василия Блаженного в Москве», был отпечатан петербургским литографом и владельцем литографской печатни А.О. Мошарским (1793 ?–1839). Можно предположить, что Борисполец был знаком с Мошарским, который в 1830-х гг. издавал много литографий по рисункам других авторов. Вполне возможно, продолжавший службу во Втором кадетском корпусе Платон Тимофеевеч был привлечен великим князем Михаилом Павловичем к созданию иллюстраций для «Журнала для чтения воспитанников военно-учебных заведений», первые номера которого стали выходить в 1836 г.

Рис. 2. а. – П.Т. Борисполец, «Спас за золотой решеткой в Москве», 1836 г. Б., литография Частное собрание (Опубликовано на сайте аукц. дома «Литфонд»:  https://www.litfund.ru/auction/353/5/?ysclid=mmui44v33k362879283 ; б. – П.Т. Борисполец, «Девичий монастырь в Москве», 1830-е гг. Б., литография Государственный научно-исследовательский музей архитектуры им. А.В. Щусева; в.– П.Т. Борисполец, «Церковь зачатия Св. Анны», 1830-е гг. Б., литография. Опубликовано в кн.  Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества, 6 т. Т. 1-6. М.: Тип. Ведом. Моск. Гор. Полиции, 1852-1860; г. – П.Т. Борисполец, «Церковь Николы в Хамовниках в Москве», 1836 г. Б., литография Российская государственная библиотека

Известно, что благодаря попечению великого князя о развитии библиотек в военно-учебных заведениях и создании пособий для обучения офицеров в 1836 г. была введена должность библиотекаря, считавшаяся государственной, и были устроены литографии, находившиеся в подчинении инспекторов классов и под контролем Штаба [12, с.76-84].

Военная карьера Бориспольца складывалась удачно, в то же время он добился признания и как способный рисовальщик. В сентябре 1836 г. штабс-капитан получил золотую медаль 2-го достоинства за картину «Артиллерийский парк» (местонахождение неизвестно)², затем за рисунки с натуры в 1837 г. был удостоен малой, а в 1838 г. – большой серебряной медали Академии художеств.

Успехи Бориспольца привлекли внимание руководства Академии, его причислили к классу батальной живописи профессора А.И. Зауервейда. Протекцию в этом, скорее всего, составил великий князь Михаил Павлович, которого близкий придворным кругам Зауервейд знакомил с гравировальным делом [15, с. 792]. Впрочем, через некоторое время Борисполец, не прельщенный батальной живописью, перешел в класс К.П. Брюллова. Мастер, отличавшийся повышенной требовательностью к ученикам, оценил способности Платона Тимофеевича, и молодой художник вошел в круг добрых знакомых знаменитого живописца.

Брюллов собирал художественную молодежь в неформальной обстановке у себя на квартире. Там бывал и Борисполец. Когда у Платона Тимофеевича появились средства, он сам сделал свою квартиру местом таких же собраний с доброжелательной творческой атмосферой. Скульптор Н.А Рамазанов, вспоминая эти встречи, характеризовал художника как человека широкой души: «В нем было так много энергии и горячности к делу что нередко он одушевлял своим примером гораздо младших себя младенческая доброта его сердца вошла между нами в поговорку: "Добр как Борисполец" – говорили мы, желая определить в другом высшую степень доброты. (…) Борисполец не только любил жить сам, но любил жизнь в других. У него не было других разговоров, как об искусствах. говорил он ясно метко, увлекательно и так быстро, что К.П. Брюллов, многоуважавший Бориспольца, заметил, что он говорит, как пятачками сыплет. Самые сходки молодежи в квартире Бориспольца были посвящаемы чисто художественному препровождению времени, проказам и шалостям, носившим на себе отпечаток изящного» [13, с. 195].

В своих воспоминаниях Н.А. Рамазанов описывал развлечения художников на квартире Бориспольца. В частности, он упоминал, что на стену вешали большой лист бумаги, и каждый с завязанными глазами должен был поставить на нем свою пометку. Затем разыгрывалась лотерея, и доставший первый номер соединял эти пометки в рисунок из двух-трех фигур, стремясь представить конкретный сюжет. Победитель получал от хозяина приз, в виде баночки паштета и бутылки сухого вина. За ужином читали новые произведения, пели песни, устраивали танцы в маскарадных костюмах³ [13].

Художник-офицер упражнялся не только в архитектурном пейзаже. Во время обучения в Академии художеств он подружился с Т.Г. Шевченко, также учившимся в классе К.П. Брюллова. Известно, что в 1840 г. друзья-земляки отправились из Петербурга в морской круиз до Стокгольма и Копенгагена, но им удалось добраться лишь до Ревеля, у Шевченко не было загранпаспорта. Возможно, под впечатлением от этого небольшого путешествия и зарождавшейся моды на акварели и этюды Айвазовского⁴, Борисполец обращается к морским пейзажам. Эффектные романтические марины: «Корабли в бухте, освещенные луной» (рис. 3) и «Фрегат «Аврора» во время бури» (рис. 4) были написаны в 1844 г. Борисполец мог стать хорошим маринистом, поскольку быстро воспринял романтические эффекты освещения, пользующиеся у зрителей особой популярностью. Он смог передать сумеречный свет луны, проглядывающей сквозь «прорезь» облачной дымки, ветренную морскую погоду и динамику волн.

Рис. 3. П.Т. Борисполец, «Корабли в бухте, освещенные луной», начало 1840-х (?), ГРМ

Рис. 4. П.Т. Борисполец, «Фрегат «Аврора» во время бури», 1844 г. музей Военно-морской академии в С.-Петербурге

В 1839 г. подполковник Борисполец вышел в отставку и полностью посвятил себя искусству. Он стремился завоевать большую золотую медаль, и, получив за счет Академии художеств пенсионерскую поездку за границу, усовершенствовать свой талант. Первый раз он представил на конкурс картину «Александр Македонский усмиряет Буцефала» (1841), второй раз – «Образ Воскресения Христа» (1842)⁵, «Художественная газета» в сентябре 1841 г. писала:«…в Академии художеств каждый год бывает после общего собрания выставка, ее найдете и ныне в залах Академии. (...) Назовем лишь имена художников, подающих своими произведениями хорошие надежды (...) здесь находим работы Капкова, Шлейфера, Шевченка, Максимова и Бориспольца» [21, с. 7–8].

Художник добился поставленной цели, последняя работа завоевала большую золотую медаль, но устав Академии ограничивал возраст пенсионеров, а Борисполец был старше указанных лет. Вместо поездки за границу ему предложили звание академика, от которого он отказался, решив осуществить европейское путешествие за свой счет [14, с. 231]. Для сбора нужной денежной суммы отставной подполковник начал интенсивно работать. По заказу председателя Общества поощрения художников Ф.И. Прянишникова он пишет большую копию своей картины «Образ Воскресения Христа»⁶, оригинал которой ранее был им представлен для выставки в Академии художеств в 1842. Копию затем разместили в Почтамтской церкви (она же Домовая церковь Двунадесяти апостолов) столицы. Для картины Борисполец выполнил по собственному эскизу роскошную раму. Для рязанского помещика Шувалова художник исполнил 28 небольших образов. Кроме этого, денежную помощь несостоявшемуся академику выделило Общество поощрение художников.

В это время Борисполец-художник процветает. Творческая элита столицы часто проводила вечера на его квартире. Борисполец создал ряд произведений, укрепивших его профессиональный авторитет. Среди них портрет архитектора В.И. Беретти (рис. 5а) и портрет ректора Императорского Санкт-Петербургского университета П.А. Плетнёва (рис. 5 б). Портрет последнего не лишен некоторой натуралистичной условности, сочетающейся вместе с тем с виртуозностью контурной линии и мягкой штриховкй, создающие светотеневую пластику и психологизм личности в чертах лица.

Рис. 5 а. – П.Т. Борисполец, Портрет архитектора В. И. Беретти, 1840-е гг. литография, ГМИИ им. Пушкина; б. – П.Т. Борисполец, Портрет ректора Императорского Санкт-Петербургского университета П.А. Плетнёва, 1840-е гг. литография, ГРМ

В 1843 г. Платон Тимофеевич отправился во Францию, а оттуда в 1847 г. в Италию. Об этом периоде его существования сохранилось мало сведений. Рамазанов отмечал: «С 1843 года я не видал П. Т. и мало знаю о его пребывании в чужих краях. Там он сделал несколько, в высшей степени замечательных, копий с Рафаэля, Тициана и других знаменитых мастеров. В Париже он написал вид: Pont Royal, который был разыгран в лотерее между членами Общества поощрения художников; во Флоренции скопировал Мадонну Сакки; там же написал несколько образов в Православную церковь, которая устраивалась г. Демидовым; для него же написал с натуры двух быков, присланных из Англии» [13, с. 196].

Свидетельством художественных интересов Бориспольца, помимо картин, местонахождение большинства из которых на сегодняшний день неизвестно, является его альбом с рисунками, выставленный на торги онлайн-аукционом «Северный Аукционный Дом» 29 июня 2024 г. Рисунки выполнены разными материалами: графитным карандашом, углем, акварелью. В альбоме имеется эскиз (рис. 6 а) к будущему монументальному полотну 1847 года «Проповедь апостола Андрея скифам» (рис. 6 б), одному из главных шедевров Платона Тимофеевича. Такжев альбоме представлены два эскиза с быками, написанными с натуры, о чем упоминал Рамазанов. Кроме них, имеются зарисовки жанровых сцен с изображением лошадей, архитектурные виды Парижа (в том числе «Вид на конную статую Генриха IV»), изображения древнеегипетских жрецов и фараонов, образы мадонны с младенцем, Иисуса Христа, одного из европейских дворцовых интерьеров и садово-парковых скульптур в Версале.

Рис. 6 а. – П.Т. Борисполец, эскиз к монументальному полотну «Проповедь апостола Андрея скифам», 1845, Б., графиный карандаш, Частное собрание (опубликовано на сайте «Северный аукционный дом»: https://bid.northauction.ru/auction/306-85/lot-308-редкость-борисполец/ ; б. – П.Т. Борисполец  «Проповедь апостола Андрея скифам», 1847 г., х.м., Андреевская церковь, Киев

Известно, что в Париже художник написал картины «Королевский мост», «Святой Андрей Первозванный» и многие другие. С картиной «Отдых Святого семейства», он участвовалв Парижском Салоне 1846 г. [22, с. 16]. В следующем году Борисполец желал выставить в Салоне полотно «Св. Андрей вводит христианство на Руси», но работа была отвергнута жюри. Вот сочувственная запись в «Catalogue complet du Salonde 1847» (Полный каталог выставки), сделанная А. Делоне⁷, главным редактором «Журнала художника», издававшемся французским Обществом изящных искусств с 1827 г.: «Г-н Борисполец стал жертвой жюри. Он представил большую картину «Св. Андрей вводит христианство на Руси». Гг. судьи, греки во всех смыслах этого слова, отвергли ее, ибо художник наивно полагал, что во Франции позволено изображать русских похожими на русских, а не на римлян или греков. Беда в том, что г-н Борисполец приехал из-за границы и не знает обычаев, заведенных в Академии». Впрочем, мастеру дали возможность заменить картину портретом М. Сина (M. Sinat)⁸.

В это же время художник получил заказ от Императорской академии художеств на создание копии с картины Тициана «Положение во гроб» (ок.1523–1525. Лувр. Париж), которая ныне находится в Ирбитском государственном музее изобразительных искусств (рис. 7). Рисунок и размер полотна Ирбитской картины практически идентичны шедевру Тициана⁹. Также близка и цветопередача, но в сравнении с копией, композиция оригинала выполнена более динамично за счет богатых цветовых решений. Так, у Тициана небо написано с множеством сине-фиолетовых, желтых и белых оттенков, что и передает всей сцене особую драматичность.

Рис. 7. П.Т. Борисполец, Копия картины «Положение во гроб» по оригиналу Тициана Вечелио, 1846-1847 гг., х., м., Ирбитский государственный музей изобразительных искусств

В Париже Платон Тимофеевич познакомился с А.С. Даргомыжским. В письме к В.Г. Кастриото-Скандербеку композитор писал: «Я водил Греча к Бориспольцу, который почти кончил свой образ. Образ отлично хорош. Греч обещал привезти к нему Нorace Vernet, и напечатать отзыв сего последнего в «Северной Пчеле». Борисполец написал и мой портрет. Мастерства очень много и кажется похож. Я привезу его с собой» (Париж. Февраль 1845) [6, с. 36]. Погрудный портрет Даргомыжского демонстрирует молодого франта во фраке с папироской в руке, напряженное лицо и сосредоточенность во взгляде передают творческую натуру (рис. 8). Портрет в дальнейшем хранился в семье А.П. Опочинина и стал известен любителям искусства лишь в 1894 г., когда был репродуцирован в биографическом очерке И.А. Корзухина «А.С. Даргомыжский». По просьбе В.В. Стасова портрет был передан Опочининым в Императорскую публичную библиотеку (ИПБ)¹⁰.

Рис. 8. Открытка с иллюстрацией фотографии портрета А. С. Даргомыжского, 1845 г. работы П.Т. Бориспольца с Портретной выставки в Императорской Публичной библиотеке в кон. XIX – нач. XX вв., После 1902 г. Б., печать. Тов. Голике и Вильборг по заказу «Общины святой Евгении»

В 1848 г. (или немного ранее) Борисполец отправился в Италию, где написал «Вид Рима», «Девочку с собакой», а также начал картину «Иисус в вертограде» (осталась неоконченной). Во Флоренции он снял копию с картины Андреа дель Сарто «Madonna del Sacco» и выполнил несколько образов для устроенной Демидовым православной церкви. В Венеции художник сделал копию с работы Тициана «Мучение св. Петра Доминиканца», находившейся в базилике Святых Иоанна и Павла.

В отчете Императорской Академии художеств за 1846-1847 гг о деятельности художника-копииста упомянуто следующее: «Академия сделала некоторые приобретения на счет сумм, имеющихся в ее распоряжении для ободрения художников. Важнейшее из этих приобретений есть копия с картины Тициана: Положение во гроб Спасителя, находящейся в Луврской галерее в Париже, произведенная художником-любителем, отставным подполковником Бориспольцем. Академия назначила ему за эту копию тысячу рублей серебром и, сверх того, поручила ему скопировать в Венеции знаменитую картину Тициана же: Убиение Петра Доминиканца. Эта картина принадлежит к числу огромных и совершеннейших творений Тициана. Пейзаж в этой картине необыкновенного достоинства. Если г. Борисполец отлично скопирует эту картину, как от него ожидать можно, то он получит за нее вознаграждение, соразмерное трудам, успеху и важности картины. Академия приняла меры, чтобы Бориспольцу не было отказано в дозволении копировать в настоящую величину оригинала» [18, с. 341–342].

Работа над копией проходила сложно, художник страдал от холода и слабого освещения. Напряженный труд привел к болезни глаз и врачи посоветовали прекратить работу. Средства закончились, Борисполец стал бедствовать, но все же сумел в 1850 г. окончить копию и отправить ее в Россию. Труд копииста был оценен Академией в две тысячи рублей, а работу разместили в экспозиции музея, где она находится по сей день (рис. 9). Борисполец безуспешно пытался восстановить зрение, по свидетельству Рамазанова в 1852 г. он ослеп почти полностью и «с тех пор умер для искусства» [13, с. 193]. «По Высочайшему соизволению» Николая I в 1855 г. художнику была выслана тысяча рублей для возвращения в Россию, а в конце 1850-х гг. назначена пенсия от военного ведомства. Академия художеств удостоила Бориспольца титула «Почетного вольного общника».

Рис. 9. П.Т. Борисполец, Копия картины «Мучение св. Петра Доминиканца» по оригиналу Тициана Вечелио, 1848. х., м. Музей НИИ РАХ

Сегодня живописных и графических работ Платона Тимофеевича сохранилось немного. В Андреевской церкви в Киеве находится картина «Проповедь Святого Андрея» (1847), которую художник подарил великому князю Михаилу Павловичу, а тот впоследствии передал ее в храм [1, с.351–355]. Две акварели Бориспольца «Пейзаж» и «Жандарм» хранятся в Национальном музее Тараса Шевченко в Киеве. Картина «Мадонна» – в Пермской государственной художественной галерее.

Утверждение Рамазанова о полной слепоте Бориспольца после 1852 г. не верно, хотя Платон Тимофеевич действительно испытывал серьезные проблемы со зрением, и его художественная активность резко снизилась. Вернувшийся из Оренбургского края Шевченко упоминает в дневнике о встрече со старым другом: «Предположения мне никогда не удаются ... Сегодня, например, я располагал зайти в Академию посмотреть выставки, и в заключение к графине Настасье Ивановне. А случилось вот как. В первом зале в Академии мне встретились Зимбулатов и Борисполец, мои старые и искренние друзья. Наскоро обошли мы выставку, отправились к Зимбулатову и время до обеда провели в воспоминаниях. Я совершенно доволен неудачей» (запись от 24 апреля 1858) [19, с. 286].

Среди поздних произведений Бориспольца – рисунки из альбома, который принадлежал художнику-карикатуристу Н.А. Степанову (1807–1877)¹¹. Графические композиции «Библейский сюжет» и «Домашние животные» не датированы, но известно, что альбомные рисунки создавались с середины 1850-х до начала 1870-х гг. Степанов – родственник композитора Даргомыжского – был вхож в «опочининский кружок», завсегдатаем которого после возвращения в Россию был и Борисполец. В квартире Опочининых, расположенной на первом этаже Инженерного замка, собирались любители музыки и литературы, среди них М.О. Микешин, А.С. Даргомыжский, М.П. Мусоргский. Именно в кружке произошло знакомство художника с Мусоргским, который посвятил в 1863 г. Бориспольцу свой романс на слова А. Кольцова «Много есть у меня теремов и садов» [11, с. 220]. Мастера уважали друзья, его дарование ценили знакомые, но широкой публикой он был уже забыт.

Художник продолжал творить, отдавая предпочтение рисунку и акварели. Самым поздним его произведением на сегодняшний день можно считать «Усадебный дом К.М. Полежаева в парке в Лигово» (также имеется название «Дача Кушелевых»), 1870-х гг. (рис. 10). Работа представляет собой вид на усадьбу Кушелевых и большой пруд с парусной лодкой перед ней. На переднем плане парка поляна, мостки, няня-гувернантка, сидящая в тени деревьев и девочка трех-пяти лет в платье у берега, – все пронизано духом пасторальной идиллии.

Рис.10. П.Т. Борисполец, «Усадебный дом К. М. Полежаева в парке в Лигово» (также имеется название «Дача Кушелевых»), 1870-е гг. (1878 ?) Б., акварель. Государственный музей истории Санкт-Петербурга

Вероятно, к этому же времени относится копия акварели К.П. Брюллова «Турчанка» (рис. 11). В 1837–1839 гг. Карл Павлович написал портрет княгини М.П. Волконской в восточном костюме¹². В настоящее время мы можем судить об акварели Брюллова, скорее всего предварявшей портрет княгини, лишь по открытке конца XIX в., на которой воспроизведена гравюра, выполненная Чарльзом Роллсом (C. Rolls) с работы Брюллова (рис. 12), как это указано на открытке. Сегодня гравюры Роллса иногда встречаются на аукционах произведений искусства, Борисполец наверняка создавал свою, акварель опираясь не столько на произведение Брюллова, сколько на эстамп Роллса¹³. Копиист тщательно повторил рисунок автора и костюм княгини, поскольку на гравюре совпадают все детали, присутствующие в акварели. Сохранился и рисунок с портретом княгини М.П. Волконской работы Брюллова в восточном костюме, который тоже можно считать наброском к полотну (рис. 13). На этом рисунке мы видим тот же костюм и отчасти то же положение фигуры и мечтательное выражение лица портретируемой. Однако итоговый вариант портрета, созданный Карлом Павловичем, довольно сильно отличается от гравюры и рисунка и считается неоконченным (ГТГ). Таким образом, даже в конце жизни Платон Тимофеевич продолжал практиковать свои навыки копииста.

Рис.11. П.Т. Борисполец. Копия акварели «Турчанка» с одноименной работы К.П. Брюллова  1840-е. Б., акварель. Симферопольский художественный музей

Рис.12. Открытка с иллюстрацией гравюры Ч. Рольса, копия одноименной работы К.П. Брюллова. После 1898 г. Б., печать. Тип. М.О. Вильборг по заказу «Общины святой Евгении»

Рис.13. К.П. Брюллов, Портрет М.П. Волконской в восточном костюме, 1840-е. Б., итальянский карандаш (?), ГРМ

Судьба Бориспольца отчасти напоминает творческий путь другого художника-офицера – П.А. Федотова (1815–1852), пусть по значению для русского искусства эти фигуры не сопоставимы. Трудно сказать, были ли они знакомы, но, скорее всего, знали о работах друг друга, так как были близки одному художественному кругу. Как и Борисполец, Павел Андреевич был выпускником кадетского корпуса (Первого московского), служил в лейб-гвардии в Финляндском полку, посещал вечерние классы Императорской академии художеств. Работы талантливого офицера отметил великий князь Михаил Павлович (покровитель Бориспольца), и Федотов, поначалу желая заняться батальной живописью, ориентировался на творчество К.П. Брюллова, с которым советовался по художественным вопросам. Вслед за Бориспольцем Федотов оставил военную службу (в 1844), желая посвятить себя искусству. На этом, сходство творческого пути художников-офицеров заканчивается. Как известно, Федотов обратился к жанровой живописи и стал одной «из самых ярких и чарующих личностей русского искусства» [2, с. 203]. Борисполец, подававший в Академии большие надежды, отправился в Европу и выполнил многочисленные копии произведений великих мастеров. Работа художника-копииста приносила солидный доход и сулила в дальнейшем хорошую академическую карьеру. Увы, на этой работе художник надорвался, частично утратил зрение и, по существу, оказался в стороне от магистральной линии развития отечественного искусства. Его дарование так и не раскрылось в должной мере.

Примечания 

¹Стоящий «Натурщик» не датирован. Сидящий «Натурщик» датирован 1838 г.

²Также существует название «Артиллерийский парк с видом на Смоленский монастырь» См.: Словник художник Украшiни. Бioбiблiографiчний довiдник. Кн. 1: А-В / [голов. ред. Г. Скрипник]; НАН Украiни, Киiв: видавництвоIМФЕ, 2019. C.150

³По воспоминаниям Н.А. Рамазанова, благодаря педагогу и писателю В.Т. Плаксину (1795–1869) такие вечера были типичным явлением в 1830-начале 1840-гг., когда русские художники довольно близко сходились не только друг с другом, но и с русскими литераторами.

⁴В конце лета 1839 г. К. Айвазовский прибыл в С.-Петербург из Крыма и сразу попадал в круг К. Брюллова и М. Глинки. СМ.: Королёв В. С. Флагманский живописец российского Военно-морского флота // Военно-исторический журнал. – 2004. – № 2. – С. 70–74; Кузьмин, Н.Н. Воспоминания об И.К. Айвазовском. – СПб. : типо-лит. В.В. Комарова, 1901. – С. 12

⁵Местонахождение картин неизвестно.

⁶В 1922 г. церковь была закрыта, а здание стало Центральным музеем связи им. А. С. Попова. В конце 1922 г. иконостас церкви был разобран и передан на склад. В 1947–1951 гг. тщательно отреставрирован и отведен под музейную экспозицию. См.: Шульц С.С. Храмы Санкт-Петербурга: История и современность. – СПб., 1994. – С. 146.

⁷Господин Делоне ежегодно отмечал почти каждую работу, представленную на выставках Парижского салона и выносил о ней и о художнике свое свободное суждение, публикуемое им в собственном издании «Catalogue complet du Salon».

⁸Иллюстрация или иное упоминание данного портрета не обнаружено.

⁹Размеры исследуемой копии – 147×204 см, оригинал Тициана из собрания Лувра – 148×212 см.

¹⁰Письмо В.В. Стасова к С.Н. Кругликову от 4 марта 1891 г. – Советская музыка, 1949, № 10, с. 75. Цит. по: Блинова М.П. Александр Сергеевич Даргомыжский - https://litbit.ru/ru/stasov-vladimir/aleksandr-sergeevich-dargomyzhskiy  Александр Сергеевич Даргомыжский

¹¹Был выставлен на аукционе Литфонд в июне 2020. – URL:https://www.litfund.ru/mobile/news/6676/

¹²Картина довольно сильно отличается от акварели и рисунка и считается неоконченной. Ныне находится в ГТГ.

¹³Гравюра Ч. Рольса была создана в первой половине 1850-х гг., вероятнее всего, после того, как англо-французский предприниматель Эрнест Гамбар (1814–1902) приобрел права на публикацию ряда акварелей К.П. Брюллова и зарегистрировал их в 1852 г. См.: Visser de E., book review of ‘A Thing of Beauty is a Joy Forever’: Ernest Gambart (1814–1902), een leven in de kunsthandel (a life in the art trade) by Ingrid Goddeeris, Filippe De Potter, and Paul De Paepe, Nineteenth-Century Art Worldwide 24, no. 1 (Spring 2025).

Ильичев, Д.В. Художник-копиист Платон Борисполец: творческий путь и оценки современников / Д.В. Ильичев //Архитектон: известия вузов. — 2026. — №1(93). — URL: ссылка — DOI: ссылка