Феноменология, заключающая в себе мысли возвращения к сути вещей, чистого восприятия, присутствия, жилища и обитания, открывает уникальный для архитектора метод исследования пространства через призму чистого человеческого восприятия и его отождествления себя с местом.

Вопрос применения феноменологической концепции в современной теории архитектуры поднимается в работах М.Р. Невлютова, К.В. Кияненко, А. Раппапорта, А.Н. Базиной, Е.А. Репиной как полноценное теоретическое и практическое направление, отличающееся глубокой философской базой и стремящееся вернуть архитектуре подлинность и чистоту созерцания в ответ на гуманистический кризис. Подход имеет философские корни, опирающиеся на труды Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, М. Мерло-Понти, Г. Башляра. К. Норберг-Шульца. Прикладное применение феноменологической концепции отразилось в работах П. Цумтора, С. Холла, А. Аалто, Л. Кана и др., активное развитие феноменологический подход получил в педагогической методике МАРШ, мастерская С. Малахова и Е. Репиной.

В рамках феноменологического подхода можно говорить о моментном чистом ощущении, о воображении и «мимолетном продукте сознания», а именно феномене. Феномен, рождающийся в контакте с миром, на грани между небом и землей, внешним и внутренним, «я» и «другой», – объект исследования феноменологов в философии, архитектуре, психологии, социологии. Эта статья – попытка осмыслить феномен дома/дворца культуры, которая становится возможной благодаря феноменологической концепции.

Дома и дворцы культуры, будучи символом коллективной идентичности XX в., олицетворяли государственную идеологию своего времени, при этом несли глубоко переживаемые обществом ценности просвещения, гражданственности и культурного досуга, которые сегодня в контексте информационного общества претерпевают турбулентность.

Актуальность применения феноменологического подхода в формировании гражданской идентичности современной молодежи в России описана в исследованиях О.А. Коряковцевой, Т.Г. Доссэ, и Т.В. Бугайчук [1]. По мнению авторов, кризис самоопределения обусловлен распадом традиционных ценностных ориентиров, неустойчивостью социальных институтов и влиянием глобализационных процессов, следствием чего становится экзистенциальная растерянность и размытость гражданских представлений. Феноменологический подход предлагает осмысление индивидуального опыта и способа бытия в мире, что дает личности возможность ответственного конструирования идентичности путем выбора собственной позиции по отношению к социуму и преодоления состояния отчужденности.

В контексте актуального вопроса потери современным человеком личной и социокультурной идентичности феноменологический подход в реновации Домов/Дворцов культуры может стать ключом к возвращению образа «дома» как фундаментального феномена человеческого бытия и решению проблемы самоидентификации средствами архитектуры.

«Архитектурная феноменология», выделяемая и отделяемая в статье К. Кияненко [2] от «феноменологии архитектуры», – это самостоятельный раздел в теории архитектуры, в рамках которого можно говорить о феноменологическом подходе как методе исследования. Однако феноменологический подход отличается от классического научного понимания смысла метода, который заключается в систематическом и объективном процессе получения знаний, стремящемся к нейтральности исследователя и выявлению универсальных закономерностей. Инструментом феноменологического подхода становится рефлексирующее сознание и тело исследователя, а результатом исследования – интерпретированное понимание того, как архитектура становится частью человеческого обитания.

Говоря о феноменологическом подходе, мы имеем дело не только с чувственным дорефлексивным восприятием вещей, но и с феноменологической редукцией, герменевтическими истоками и междисциплинарностью философской концепции. Обращение к трудам феноменологов, согласно выбранному подходу, требует установления самой сути реновации архитектуры домов/дворцов культуры и задач реновации, способствующих чистому осмыслению архитектуры от живого контакта с ней.

Методологией данного исследования, помимо философско-теоретического анализа трудов родоначальников и приверженцев феноменологии, можно назвать «феноменологическую интерпретацию» или герменевтический и качественный метод, нацеленный на осознание сущности архитектурного опыта, а также выявление потенциала домов/дворцов культуры для применения феноменологического подхода в ответ на кризис идентичности современной молодежи.

Норберг-Шульц пишет о своем намерении понять архитектуру как конкретное явление – феномен [3]. Автор приводит этимологический анализ М. Хайдеггера слова «dwell», его связь с понятием «оставаться» и «быть в покое», а также «защищенность» и «мир». Поскольку феноменологическая философия берет истоки из герменевтики, толкование слов играет одну из ключевых ролей в понимании сути вещей. Слово «dwelling» Д.А. Колесникова переводит как «жительствование» [4], в статьях А.Н Базиной и Е.А. Репиной используется перевод «обитание» [5]. В свою очередь, по Далю, «обитать» используется наравне с лат. «vita, жилище, дом, покой». Можно сказать, что Норберг-Шульц видит феномен архитектуры в обретении человеком места своего покоя и отождествления с домом. Об этом же отчасти пишет другой мыслитель феноменологической концепции Гастон Башляр, прибегая к основному образу в жизни человека – «дому» [6].

В феноменологических концепциях М. Хайдеггера и К. Норберг-Шульца, архитектура оказывается проводником между человеком и окружающей средой, становясь средством идентификации человека с местом. Посредством архитектуры человек обретает экзистенциальную точку опоры, чувство принадлежности и осмысленности существования, личностную и социальную идентичность. В свою очередь, задача архитектора – сохранять и передавать значения, которые позволяют человеку переживать свои жизненные ситуации как значимые. Концепция «обитания» предполагает, что человек тесно связан с местом, что он является тем, кто он есть, только потому, что вовлечен в мир (как среду обитания). При этом обитание не означает просто быть внутри места в пространственном смысле, а значит быть частью места, иметь его в качестве знакомого места, позволяющего ориентироваться в среде. Говоря о «гении места», выраженном в архитектуре, К. Норберг-Шульц выделяет категории, его формирующие: характер места, исторический и культурный контекст, природный ландшафт, уникальность места, и символы и формы, которые делают видимым и ощутимым дух места (рис. 1).

Рис. 1. Феноменологическая концепция архитектуры и «гения места» по К. Норберг-Щульцу. Разработала А.И. Абдуллина

Об обитании отчасти говорит и другой приверженец феноменологической концепции в архитектуре Петер Цумтор, задаваясь вопросом погружения в среду: «Как люди создают вещи с таким прекрасным, естественным присутствием, вещи, которые трогают меня каждый раз». Выводя на первый план эстетическую характеристику пространства, называемую автором «атмосферой», архитектор выделяет основные качества среды и пространства, которые позволяют человеку чувствовать и перемещаться в пространстве и времени (рис. 2).

Рис. 2. Феноменологическая концепция «атмосферы» Петера Цумтора. Разработала А.И. Абдуллина

Архитектура для П. Цумтора – это живой организм, анатомия, подобная человеческому телу и его структуре. Автор выделяет в прямом смысле «тело» здания как «мембрану», «кожу» внутреннего пространства, физические свойства материалов и кинестетические категории пространства – звук, температуру, фактуру и структуру материала. Выделяет свет как основу формирования пространства, «сначала спроектировать здание как массу тени, а затем «впустить» свет, словно он просачивается в темноту» [7]. Затрагивает способность архитектуры режиссировать перемещение человека в пространстве и времени.

Поэтическое описание архитектуры как пространства образов и чувств прослеживается в трудах многих феноменологов, среди которых не только Петер Цумтор и К. Норберг-Шульц, но и Гастон Башляр, Мерло-Понти, Стивен Холл. Объяснение такой тенденции кажется простым: «Феноменология доступна только феноменологическому методу», – Мерло-Понти [8]. Феноменологический метод предполагает «описание», улавливающее «чистые ощущения». Поэзия как искусство, наиболее полно владеющее словом, позволяет авторам передать читателю саму «суть вещей». Все искусство в сути своей не что иное, как попытка описать «ощущения», и на этом пересечении – «моих опытов с опытами другого» (Мерло – Понти) – проявляется феноменологический мир.

Дома и дворцы культуры, аккумулирующие энергию творческого взаимодействия людей на протяжении всего XX в., и ставшие аннотацией социального контакта, развития русской культурной жизни, и проектирования культурно-досуговых пространств, являются хорошей архитектурной базой для проявления феноменологического мира и передачи опыта взаимодействия «человек-и-мир», «человек-и-место», «человек-и- человек».

Дома и дворцы культуры в чистой форме своего объема имеют характерную архитектурно-пространственную структуру, которая способна влиять на человека и режиссировать его пребывание внутри здания. Торжественный вход за счет высоты и колоннад контактирует с человеком в категориях масштаба и образов. Встречающий большой холл с высокими потолками, иногда сводами, балконами и галереями сразу вызывает эмоциональный отклик и собирает людей, предлагая возможность выбрать разные маршруты движения. Парадные лестницы, часто залитые светом витражных окон в два этажа, ведут к пространствам меньшего масштаба, но таким же выразительным. Дома и дворцы культуры имеют потенциал для исследования света, звука, масштаба и других феноменологических характеристик, не только в рамках объема здания, но и в категории материала, применяемого в их подлинном виде: мрамор, дерево, гипс, витражные стекла, ткань и др.

Помимо материальных характеристик дома и дворцы культуры имеют смыслообразующее ядро, сочетающее концепты «культуры», «дома», «дома, в котором живет культура». Густав Шпетт – отечественный философ, внесший вклад в развитие феноменологии и герменевтики, в методологии исследования использовал принцип сочетания герменевтики и контекста исторической эпохи. В статье Ж.Л. и В.П. Океанских предлагается два направления понимания слова «культура»: культура как опыт культивирования возделывания земли и как символическая космология [9]. Культура – вся совокупность человеческого опыта и интенциональность человека в осмыслении мироздания и бытия. Сама культура как феномен обращения человека к образам неразрывно связана с понятием дома, который дает представление о мироздании. В.А. Лётин в статье о феномене дворца точно отразил одновременно контекст исторической эпохи и сакральный смысл слова дворец (высшая степень дома): «Дворец в культуре – это воплощение представлений о мироздании и, одновременно с этим, декларация кредо государственной власти, выраженная в архитектурной форме» [10].Сегодня «культура» и «дом» оказываются смысложизненными ориентирами [11], помогающими человеку выстроить свою идентичность в мире глобализационных процессов и потери ценностных опор.

Феноменологический подход к реновации домов/дворцов культуры может быть выстроен из тезисов феноменологии, по мнению авторов, имеющих перспективы адаптации к практическому применению в процессе возрождения объектов наследия XX в., и смыслообразуюшего ядра, концепта «дома» и «культуры». Практический аппарат строится на упомянутых концепциях М. Хайдеггера «строить, обитать, мыслить», К. Норберг-Шульца «гений места» и П. Цумтора «атмосфера», составляющих феноменологическую триаду, и концепций «дома» и «культуры». Таким образом, можно выделить основные тезисы и задачи реновации:

1. Основная ценность архитектуры – возможность осуществления «обитания» человека и его отождествления себя с местом, т. е. чувство причастности к месту и физического и осмысленного ощущения пространства вокруг. «Я знаю, где я, как я причастен к этому месту, я могу прикоснуться к пространству вокруг, и оно для меня имеет значение, это мое место, мне здесь спокойно».

Задача реновации – восстановление условий для «обитания» и возвращение домам/дворцам культуры роли «точки опоры» и отождествления себя с местом и культурой. «Я знаю, что я человек, я часть мира, общества, своей страны и ее культуры, тут есть мои корни, мне здесь спокойно, это мой дом».

2. Каждое место имеет свой дух, свой гений, который выстраивается из совокупности материальных и духовных смыслов. Задача архитектора сохранять и передавать значения, которые позволяют человеку переживать свои жизненные ситуации как значимые.

Задача реновации – проявить «гений места», который включает: исторический и культурный контекст домов/дворцов культуры, который несет смыслы памяти, творчества, общинности; природный ландшафт и идентичность места, делающие уникальным каждое здание ДК и включающий его в среду города; характер места и пространственные свойства, учитывающие масштаб и логику объемно-пространственной структуры ДК.

3. Здание живое, и у него есть своя «атмосфера» – целостный чувственный образ места, рождающийся из совокупности, материалов, света, звука, масштаба.

Задача реновации – прочувствовать, проявить и актуализировать «атмосферу», работая с подлинными материалами и кинестетическими свойствами пространств домов/дворцов культуры, которые вызывают у человека персональный эмоциональный отклик.

4. Дома и дворцы культуры несут сакральные смыслы «дома» и «культуры», вбирающие в себя понятия: «родное», «убежище», «мироздание», «опора», «созидание» и др.

Задача реновации – сохранение и проявление сакральности образов, вывод архитектурной функции из советского нарратива, создание места для развития личностной и социокультурной идентичности.

Алгоритм феноменологической реновации ставит цель – собрать перцептивные и материальные данные места в целостный феноменологический образ и на его основе проявить сущность здания, а не заменить ее. Работа алгоритма представлена на примере ДК «Авангард» в г. Стерлитамаке, построенном по типовому проекту клуба 1947 г. 2-06-03 на 300(320) мест архитекторов А.Ф. Хрякова и З.О. Брод (рис. 3,4).

Рис. 3. Типовой проект клуба на 300 мест архитекторов А.Ф. Хрякова и З.О. Брод.  Источник: https://vk.com/album-113177286_227934291 

Рис. 4. ДК «Авангард». Стерлитамак. 1 – главный восточный фасад – URL: https://domophoto.ru/photo/110828 2 – западный фасад, внутренний двор – URL: https://domophoto.ru/photo/110827 3,4 – сцена – URL:  https://dzen.ru/a/YZRvHlKN2gPTOa-x?utm_medium=organic&utm_source=yandexsmartcamera 5,6 – фойе – URL:  https://dzen.ru/a/WoK6EVeQakVsJYWN; 7 – гостинная – URL:  https://dzen.ru/a/WoK6EVeQakVsJYWN  8 – чердак – URL:  ​​https://dzen.ru/a/WqpXCYE5uspeMcXW  

Данный этап работает на до-архитектурном, перцептивном уровне, позволяя отойти от профессиональной оптики в сторону чистого восприятия, и включает два шага:

1. Феноменологическое описание места – письменная или эскизная фиксация чувств, визуального ряда, звуков, запахов, тактильных ощущений от контакта с местом. Используются метафоры, абстракции, спонтанные ассоциации (окраина, голубо-бирюзовый, забытый, лес, объятие, тишина, романтика).

2. Конструирование тотального образа – объединение разрозненных первичных ассоциаций в целостную метафору места (стелящееся здание, обнимающее двор, где слышны тихие разговоры на террасе, чувствуется тепло материала).

Результатом первого этапа выступает тотальный образ как фигура, которая держит все смыслы сразу. В случае с ДК «Авангард» – это место для камерной жизни на окраине.

Данный этап работает на архитектурном уровне с феноменологическими категориями места (свет, материал, движение, память места…) для перевода тотального образа в категории профессионального поля.

1. Выявление «гения места» (GeniusLoci) в трех слоях:

- Историко-культурный контекст (субстантивы по Норберг-Шульцу), в котором можно выделить «средовые уровни»: страна, регионы, поселения, здания. На примере ДК «Авангард»: национальный колорит (Республика Башкортостан), индустриальная память (сода, нефть), советское наследие (ДК как типология).

- Природный ландшафт (субстантивы по Норберг-Шульцу): равнина, лес, горы – нерукотворные природные места.

- Экзистенциально пространственный слой (глаголы и предлоги): располагается (на) периферии, служит ориентиром (для) горожан, завершает (собой) город, притягивает (к) себе жилые кварталы.

2. Анализ архитектурной атмосферы в феноменологических категориях. Используется матрица как инструмент сборки «вещей» – устойчивых феноменов, возникающих на пересечении категорий (рис. 5).

Рис. 5. Матрица феноменов на примере ДК «Авангард» Разработала А.И. Абдуллина

Результатом второго этапа становится список «вещей», у которых есть название и полное феноменологическое описание («Коридор-тайна», «Читальный зал у восточных окон», «Просторное фойе», «Камерная сцена», «Чердак», «Двор-объятие», «Терраса на окраине»). Каждая вещь локализована (где это в здании), чувственно определена (составляющие – 8 колонок) и готова к решению (сохранять/проявлять/дополнять, какими средствами и приемами – этап 3).

Проявление представляет собой переход от вещи к действиям. На данном этапе для каждой собранной вещи принимается решение о сохранении, проявлении, дополнении или удалении согласно феноменологическим установкам (материальная подлинность, бережное вмешательство, отказ от навязывания функции, честность новых конструкций, проверка на идентичность). Для каждой вещи выбираются приемы (обрамление, световая акцентуация, атмосферное дополнение и др.) и формулируется конкретное действие.

- Сохранение материальной подлинности. Первородный материал не маскируется, не имитируется, по возможности сохраняется и проявляется, в случае ветхости реставрируется (с сохранением следов времени – потертостей, патин, трещин) /консервируется / поддерживается.

- Бережное вмешательство в атмосферу. Новые элементы минимально нарушают сложившийся перцептивный микроклимат здания.

- Проявление сущности здания. Функция вытекает из вещи и ее характера, может оставаться с открытым нарративом.

- Поддерживающие конструкции как вторичный слой. Честность новых конструкций: читаются как новые, не маскируются под старину, но подчиняются атмосфере;

- Проверка на идентичность. Ответ на вопрос: сможет ли новый обитатель сказать «это мое, здесь мои корни»?

- Сохранение и проявление гения места. Историко-культурный, природный и экзистенциально-пространственный слои выступают фундаментом для выбора приемов реновации и не могут быть разрушены новым вмешательством.

- Обнажение скрытого. Подлинный материал стен (кирпич) обладает нужным атмосферным свойством (тепло, фактура, цвет), чтобы здание стало уютным местом на окраине (голубо-бирюзовая краска слишком «холодная», чтобы здание снова стало обитаемым), поэтому удаление отошедшей штукатурки позволит увеличить площадь тепла (могут быть сохранены места с видимым наслоением подлинных материалов стен – кирпич/штукатурка/краска).

- Обрамление. Прием используется для смены прочтения при сохранении материальной подлинности пространства. Например, в зале с камерной сценой сохраняется часть советской символики во внутреннем декоре стен зрительной части как артефакта истории и подлинности места, но с использование естественного «обрамления» – расчистка стены до кирпича и сохранение участка с лепниной в естественном материале (гипсе и штукатурке). Такой прием помогает сменить идеологический нарратив на материальный след истории места. 

- Световая акцентировка. Добавление светового фокуса с сохранением аутентичной световой среды. Может быть использовано там, где нужен финал или событие. Например, «коридор-тайна» может быть завершен открытым проемом с мягкой локальной подсветкой выставочного зала, видимой из начала «пути».

- Атмосферное дополнение. Добавляет недостающие элементы, исходя из таблицы с критериями атмосферы. Например, маленькие оконные проемы в кровле на чердаке. - Открытие природного слоя. Например, сохранение роли террас второго и первого этажа здания, выходящих в природный пейзаж, добавление «окон» в природу.

- Внимание к «порогу». Акцентирует границу перехода. Например, дверь ДК – высокая, плотная и деревянная, перед ней колонный ряд, за ней холл и свет парадной лестницы. Сохраняя данные атмосферные качества порога, мы акцентируем переход между мирами свой/чужой, домашнее/дикое, обыденное/сакральное.

Результатом третьего этапа становятся готовые решения, привязанные к каждой «вещи» и проявляющие сущность здания.

Таким образом, итоговая схема алгоритма представляет собой последовательность этапов: от до-архитектурного образа через собирание материально-перцептивных вещей к проектным решениям (рис. 6). В этом контексте реновация не заменяет, а выявляет сущность места.

Отвечая на поставленные задачи, алгоритм помогает:

- вернуть ДК роль «экзистенциальной опоры», реализуя две фундаментальные потребности – идентификацию и ориентацию, через фиксацию и удержание «гения места» (позволяет человеку узнать себя в месте) и через сохранение пространственной логики (человек знает, где он находится);

- проявить «гений места» и «атмосферу» через «собирание» вещей и работу с ними;

- сохранить сакральные смыслы через перцептивный анализ здания и выбор приемов.

Рис. 6. Алгоритм феноменологической реновации. Разработала А.И. Абдуллина

Дома и дворцы культуры прошли естественный путь трансформации: от инструмента идеологического воспитания в советский период к унифицированной форме культурного досуга и кружковой системе в 1990–2000-е гг. Сегодня они частично утратили актуальность как функциональная модель прошлого. Однако сами здания сохраняют архитектурную ценность: свободные, разномасштабные, подлинные пространства – холлы, коридоры, лестницы, дворы, чердаки. ДК обладают высоким феноменологическим и реновационным потенциалом, способны вмещать новые смыслы без утраты материальной подлинности. Каждый «дом» хранит сквозь время коллективную память, и если есть пространство, до которого можно дотронуться, бережное вмешательство в материальную целостность и практическая адаптация отдельных функциональных узлов к современным требованиям даст возможность новым обитателям обжить его и вступить в диалог между поколениями.

В современном мире, когда идентичность теряет «прозрачность» и становится многомерной, а человек оказывается перед экзистенциальным вопросом самоопределения, дома и дворцы культуры могут стать опорой в поиске как хранители подлинности, коллективного прошлого и пространства материального и духовного резонанса. Рождающиеся чувства обитания и причастности в перцептивном контакте с архитектурой, хранящей прошлое, но самодостаточной в настоящем способны отождествить человека с местом, культурой и памятью.

Обладая заложенными данными к проявлению архитектурного опыта (осмысленного проживания пространства телом и сознанием человека), дома и дворцы культуры имеют потенциал в создании уникальной эмоционально-смысловой атмосферы, которая формирует новое архитектурное тело.

Феноменологический подход позволяет выявить, раскрыть и сохранить подлинный дух места домов и дворцов культуры, не опираясь на формальные признаки, а базируясь на субъективном опыте и коллективной памяти, связанных с общественным творческим взаимодействием. Глубинное чувство причастности к месту, значимому в историческом и современном ключе, формирует чувство принадлежности к обществу, личную и социокультурную идентичность.

Представленная методология нацелена на комплексную трансформацию. Ее приоритет – не модернизация утилитарных свойств, а создание пространства для телесного опыта и актуализация статуса зданий в качестве культурообразующей платформы для развития коммуникативных практик и общностной самоидентификации. В рамках этого подхода дома и дворцы культуры начинают работать как связующее звено, обеспечивающее преемственность исторического опыта и актуальных культурных смыслов.

Абдуллина А.И. Применение феноменологического подхода к реновации домов и дворцов культуры / А.И. Абдуллина, Р.Х. Ахтямова //Архитектон: известия вузов. — 2026. — №2(94). — URL: ссылка — DOI: ссылка