Архитектон: известия вузов. №2 (94) Июнь, 2026

Градостроительство

Особенности формирования первых городов-спутников

УДК: 711.4.01
Шифр научной специальности: 2.1.13
DOI: 10.47055/19904126_2026_2(94)_17
EDN: SBGRLX
Тип статьи: RAR Научная

Аннотация

Введение

Актуальность проблемы изучения отечественного опыта архитектурно-планировочной организации городов-спутников заключается в необходимости определения возможности использования этого опыта в современных условиях решения двух групп основных стратегических задач. Первая группа задач связана с реализацией Стратегии пространственного развития Российской федерации в части создания новых экспериментальных населенных пунктов, сдерживания оттока населения из малых поселений в центры городских агломераций, а также обеспечения высокого качества среды для жизни в городах-спутниках, обеспечивающих национальную безопасность страны, обслуживающих критически важную инфраструктуру.

Вторая группа задач поставлена в директивных документах, определяющих Стратегию государственной культурной политики. Эти задачи заключаются в реализации социально-культурного приоритета в архитектуре и градостроительстве как областях культуры и искусства. На данные области, по Стратегии государственной культурной политики, распространяются требования по созданию произведений искусства – высших достижений творчества в архитектуре и градостроительстве. В отечественном градостроительстве накоплен богатый опыт проектирования и строительства городов-спутников как объектов культуры и искусства, в которых были реализованы прогрессивные научно-технические, функционально-планировочные и художественно-эстетические идеи. Этот опыт сегодня нуждается в новом осмыслении. Введение в 2023 г. на законодательном уровне требований регулирования архитектурно-градостроительного облика объектов капитального строительства с учетом объемно-пространственных, стилистических и иных характеристик повысило значение разработки композиционных решений в архитектурно-планировочной организации городов.

Объектом исследования являются города-спутники в агломерационных системах расселения, а предметом – принципы их архитектурно-планировочной организации, формирование и развитие которых связаны с градостроительным обеспечением реализации национальных стратегий России.

Методология и методика исследования

Методология исследования базируется на использовании принципов системного подхода к архитектурно-планировочной организации городов-спутников, включая принципы целеполагания, построения и развития данных градостроительных объектов как систем.

Для установления архитектурно-планировочных особенностей развития отечественных городов-спутников в работе используется метод сравнительного анализа теоретического и проектно-творческого опыта создания этого типа поселений в нашей стране и за рубежом.

Формирование первых городов-спутников было обусловлено поиском путей регулирования роста больших городов и улучшения условий жизни людей на основе создания новых или развития существующих поселений в агломерационных системах расселения. Для достижения этой цели на начальном этапе в отечественном градостроительстве наиболее существенные научные и проектно-творческие работы были выполнены в 1910–1920-х гг. В истории формирования и развития городов-спутников это время можно назвать дезурбанистическим этапом. Экспериментальный характер первых городов-спутников проявился в двух основных направлениях их инновационной архитектурно-планировочной организации.

Первое направление связано с разработкой и апробацией системных основ теории архитектурно-планировочной организации города. С точки зрения определения значения этого направления для развития идеи создания городов-спутников наибольший интерес представляет концепция «роста и планировки города» В.Н. Семенова (1874–1960), опубликованная в 1912 г. в книге «Благоустройство городов» [1].

Второе направление характеризуется формированием концептуальных основ русского космизма в архитектуре и градостроительстве. Это направление проявилось в работах «отца русского космизма» Н.Ф. Федорова (1829–1903). Они были изданы в виде серии статей под общим названием «Философия общего дела» в конце XIX в. В данных статьях автор изложил концепцию «Коперниканской архитектуры» [2], определяющую движение к развитию орбитальных систем расселения и оказавшую большое влияние на создание новаторских моделей отечественных городов-спутников. В кратком виде концепции Семенова и Федорова представляется возможным представить в виде основных принципов.

Концепция роста и планировки города Владимира Семенова. Анализ книги «Благоустройство городов» позволяет выделить три принципа архитектурно-планировочного регулирования роста города с учетом его взаимодействия с соседними поселениями – потенциальными спутниками:

1) «эластичность плана» – проектирование плана города с учетом обеспечения его роста на основе использования двух систем: первая система создается в рамках теории ограничения размеров города за счет создания группы городов, «связанных в одну общую организацию», а вторая формируется на базе теории преодоления недостатков роста города за счет рациональной планировки и благоустройства;

2) организация взаимодействия города-центра и соседних поселений, образующих групповую систему расселения, путем создания вокруг каждого населенного места зеленых поясов; такое регулирование, по В.Н. Семенову, «дает возможность достигнуть экономии городских устройств и обеспечить жителям известную чистоту воздуха»;

3) «стилистическая целостность плана – использование в зарубежной практике трех типов стилистических решений планировки пригородов («классический», «живописный» и «средневековый»)» [1, с. 42–43]; постановка проблемы разработки и авторский поиск «русского типа города-сада» как условия формирования его индивидуального облика.

Данные положения актуальны. Первый и второй принципы определяют конкретные пути устранения процесса слияния поселений в групповых формах расселения и улучшения качества среды на основе ее комплексной архитектурно-планировочной организации. Третий принцип предусматривает разработку стиля города на уровне его планировки и застройки в целом. Впервые была поставлена проблема создания градостроительного стиля.

На уровне планировки отдельных городов, в том числе городов-спутников и городов-центров, Семенов обосновал ряд принципов их архитектурно-планировочной организации. Из них следует выделить пять принципов, получивших в дальнейшем успешное развитие при проектировании городов-спутников и городов центров агломерации:1) понимание города как особого произведения искусства, удовлетворяющего материальные и духовные потребности людей; 2) выбор местоположения города с учетом топографии места и стратегических условий развития территории; 3) специализация отдельных частей города с учетом доминирующей функции, включая промышленную; 4) функционально-планировочная целостность города, основой которой является «скелет города» – «сеть площадей, соединенных широкими проездами» [1, с. 34]; 5) реалистичность плана города – разработка и осуществление правил, регулирующих современное строительство; развитие новых частей города при «сохранении общей идеи городского плана на очень долгие годы и неуклонном следовании этой идее» [1, с. 35].

Принцип формирования города как особого произведения искусства получил преемственное развитие и в эпоху авангарда, и во время освоения классического наследия, и в период массового индустриального строительства. Стратегии социально-экономического развития советской страны, начиная с планов ГОЭЛРО и индустриализации, определили видение и приоритеты целеполагания вплоть до распада СССР. Принцип функциональной специализации города был зафиксирован в документах Международных конгрессов в 1928 и 1933 гг. В них ставилась задача «гармонизации следующих функций: а) быт; б) работа; в) отдых; г) транспорт» [3, с. 76]. Принцип формирования функционально-пространственной целостности города на основе проектирования «скелета» из площадей и широких улиц стал одним из базовых принципов советского градостроительства. Только понятие «скелет» было заменено понятием «каркас». Это понятие получило теоретическое дополнительное обоснование и стало использоваться при характеристике устойчивости развития города, а также особенностей формирования не только функционально-пространственной и инженерно-транспортной, но и композиционной, и природно-экологической структур.

Положение об «общей идее городского плана» Семенов развил на основе введения в концептуальную стадию проектирования города этапа разработки его «композиции», формирующей образ социалистического города в проекте («не только в плоскости, но и в объемах»), увязывающей «в одно целое ведущие здания и основные магистрали», учитывающей перспективы развития и естественные условия, а также «подсобную роль геометрического построения уличных сеток» [4, с. 40]. Проект начинается, по Семенову, с разработки «основного приема композиции», определяющего организацию города как целостного организма с учетом сочетания в нем объемов и пространств, вхождения в город зелени, воды и рельефа как архитектурных элементов; «города – где нет разделения районов на бедные и богатые» [4, с. 39].

Сегодня нужно отметить, что в этих важных положениях исследователя говорится о композиционной организации города с учетом определенных социально-культурных и нравственных ценностей общества. Такая композиционная организация должна быть связана с регулированием объемно-пространственных и стилистических характеристик объектов капитального строительства, формирующих архитектурно-градостроительный облик поселений.

Особого внимания заслуживает опыт внедрения теоретических положений концепции «роста и планировки города» в реальную проектную практику создания городов-спутников и преобразования городов-центров. Ярко выраженный экспериментальный характер имели такие работы Семенова, как проект города-сада у станции Прозоровская (1912–1913), схема развития системы расселения на территории Московской области (1931) и план реконструкции Москвы (1932–1935). В этих работах комплексно решались функционально-утилитарные и художественно-эстетические задачи, осуществлялся поиск градостроительного стиля, соответствующего социально-культурным особенностям России и революционным преобразованиям страны. Исследователи творчества Семенова отмечают развитие в его работах ценных традиций русского градостроительства [5].

Концепция «Коперниканской архитектуры» Николая Федорова. Базовые принципы этой концепции автор сформулировал на рубеже XIX–XX вв. в целом ряде статей. В наиболее полном виде они были опубликованы в 1913 г. в книге «Философия общего дела. Статьи, мысли и письма». Максимально используя авторский текст следует выделить три основных принципа.

1. Установление целей «Коперниканской архитектуры как искусства священного». Федоров выделяет «высшую цель для искусства» – «обращение всех миров в управляемые разумом воскрешенных поколений путем созидания и движения к «совершенству как единению природы и искусства» [2, с. 239–240], а также воспроизведения «мира в виде храма, соединяющего в себе все искусства, причем как произведения зодчества, живописи и ваяния» [2, с. 241], храма, имеющего «наибольшее сходство с самою первою постройкою человека, с храмом его тела» [2, с. 250].

С позиции наших дней можно говорить о том, что в этом принципе проявляется главная идея целеполагания в архитектуре – разумное управление окружающей средой с учетом ценного наследия предшествующих поколений и центрального положения Человека в архитектуре как творца, синтеза искусств в архитектуре и достижения единства искусственной среды и природы. Данное представление о целях архитектуры получило отражение в идеях органической, антропоцентрической и космогонической архитектуры зодчих на протяжении всего двадцатого века. На рубеже XX–XXI вв. оно отразилось в концепциях социально-экологического и ноосферного подходов к градостроительству.

2. Проектирование «Коперниканской архитектуры» на основе гелеоцентрической модели Вселенной и «регуляции внешнего мира». Это принцип создания архитектуры с использованием метода «подобия» и с учетом законов «небесной механики». По утверждению Федорова, такая архитектура представляет собой «движущийся храм, части коего суть действительно корабли, свободно движущиеся в нем, но не прерывая общения с центром, а все вместе влияя на центральное тело, регулируют его ходом, а с ним всей системы солнечной» [2, с. 251]. Философ отмечает, что движение планет подобно хороводу и предполагает наличие центра. Изучение истории советской архитектуры показывает, что данное положение Федорова о проектировании архитектуры нашло свое отражение в новаторских работах представителей русского космизма эпохи авангарда и периода массового индустриального строительства. Образ Вселенной и человеческой возможности регулирования взаимодействия общества, архитектуры и природы стали устойчивым критерием формирования отечественных систем расселения из городов-центров и городов-спутников.

3. Действительность «Коперниканской архитектуры». Принцип определяет осуществление «архитектурного проекта мира» путем строительства «храма-музея как центра исследования, учительства и деятельности по объединению людей» [2, с. 447]. По Федорову, перспективы строительства храма-музея связаны с развитием предмета истории: когда история станет «проектом будущей жизни», тогда «человечество опознает в астрологии, в космическом искусстве или в мировой регуляции свое общее дело» [2, с. 406]. Философ пишет о возможности преобразования Москвы в храм-музей («Международный музей» и «Русский Музей» [2, с. 439]), устраняющий противоречия между городом и селом, осуществляющий «регуляцию природы» и «сохраняющий память о погибших» [2, с. 429]. В эстетическом отношении, по мнению Федорова, музей должен создаваться как «художественное произведение – проект новой жизни» [2, с. 435], а в функциональном – как школа, библиотека и обсерватория, а также «научный организм, в котором город и село должны объединиться» [2, с. 404].

Принцип «действительности Коперниканской архитектуры» в определенной мере отразился в проектировании российских городов-садов как основного типа поселений-спутников, реализующих до начала 1930-х гг. идею разгрузки больших городов, а также идею устранения противоположностей между городом и селом.

Русский космизм как творческое направление, обладающее формообразующим потенциалом создания нового стиля, получил экспериментальную апробацию в проектировании городов-спутников на уровнях систем расселения реальных и футуристических поселений. Уже в 1918 г. профессор Б.В. Сакулин разработал концепцию развития Москвы как города-центра экономического района, вокруг которого создавались три кольца городов-спутников. Организация этих городов-спутников предусматривалась в основном на базе существующих поселений Московской области. Площадь района экономического влияния Москвы включила территории промышленного значения, подлежащие электрификации; территории зеленого кольца и примерной сети городов-садов. Территория Москвы ограничивалась Окружной железной дорогой. Вокруг города создавалось кольцо зелени, от которого к центру проходили зеленые полосы. Планировка города была основана на радиально-кольцевой структуре магистралей.

Особо следует отметить название и пояснения к названию проекта Сакулина: «Инфлюэнторгамма Москвы, города-центра экономического района (не по Говарду). Иллюстрация к понятию «город будущего». Это название можно трактовать как название графической модели расселения Московского экономического района, созданной на основе регулирования трудовых и культурно-бытовых потоков населения.

В 1921–1925 гг. инженер С.С. Шестаков составил генеральный план «Большой Москвы». Проект предусматривал создание вокруг Москвы двойного кольца спутников из сложившихся к этому времени городов Московской области. По предложению автора такие города должны были быть преобразованы в города-сады. Ядро «Большой Москвы» делилось на четыре кольцевые зоны: 1) зона сложившейся застройки; 2) парково-промышленная зона; 3) зона застройки по типу городов-садов; 4) зона пояса зелени шириной 3–5 км. Третья зона была разделена четырьмя лесными массивами – «зелеными клиньями» [3].

В 1919 г. под руководством И.В. Жолтовского и А.В. Щусева были выполнены «проект разгрузки Москвы при помощи городов-спутников» [6] и первый план реконструкции столицы. Формирование городов-спутников предусматривалось на основе создания групповой системы расселения и развития малых поселений по лучевым направлениям. По плану реконструкции Москвы она рассматривалась как социалистический город-сад с лесопарковым защитным поясом, «зелеными клиньями» и историческими ансамблями, которые «очищались от наслоений застройки капиталистического города и превращались в композиционные доминанты среди новых скверов и зеленых пространств» [6, с. 135–136].

В первых работах над генеральным планом столицы социалистического государства можно наблюдать авторские поиски стилистических решений планировки и застройки города в области органической архитектуры и органического роста города, а также русского космизма, представленного знаками-символами в плане реконструкции Москвы: синее звездное небо, где звезды – памятники истории и культуры.

В 1924 г. на утверждение Моссовета был представлен план «Новая Москва». Он был выполнен под руководством А.В. Щусева и при участии большой группы молодых архитекторов (Н. Ладовский, К. Мельников, И. Голосов, С. Чернышев, Б. Сакулин, С. Домбровский и др.). По сравнению с решениями 1919 г. система городов-садов была создана вдоль кольцевой железной дороги, обеспечивающей связь жилья с промышленной зоной. Зеленые массивы – «клинья» – связывали внешнее озеленение с парками, садами и набережными города. Планировка и застройка столицы представляли собой рассредоточенную в зелени структуру. Проектом предусматривалась организация музейного комплекса на базе Кремля, новых общественных и транспортных центров, непрерывной системы озеленения с максимальным сохранением существующих памятников архитектуры и созданием новых объектов монументального искусства. Предлагалось создание метрополитена, эскизный проект которого был выполнен Сакулиным в 1923 г.

План «Новая Москва» в целом представлял собой дезурбанистическую концепцию. Проектные решения подверглись критике. Замечания касались вопросов экономического обоснования развития жилых территорий, транспорта и промышленности. Проект не был утвержден [7].

Идеи развития Москвы с городами-спутниками, разработанные в первые годы советской власти воспроизводились в некоторых конкурсных проектах реконструкции Москвы 1932 г., в генеральных планах Москвы 1935 и 1971 гг., а также в проектах Международного конкурса «Развитие Московской агломерации» 2012 г. Это свидетельствует об определенной исторической устойчивости советского градостроительного наследия.

Курс на индустриализацию народного хозяйства, получивший развитие в СССР с середины 1920-х гг., стимулировал экспериментальное проектирование. В градостроительстве новаторские поиски развернулись по нескольким направлениям. Среди них доминировали рационализм, конструктивизм, русский футуризм и русский космизм. Примером ведущего значения этих направлений в градостроительстве являются работы, представленные на конкурсы лучших проектов города-спутника Москвы «Зеленый город» (1930) и проектов реконструкции столицы (1932).

По условиям конкурса проекты «Зеленого города» решали задачи создания поселения для отдыха жителей Москвы в 30 км к северу от столицы. Анализ проектов показывает, что они базировались на идеях дезурбанизации и находились «на границе фантастических представлений» [3, с. 148]. Работу К. Мельникова можно отнести к футуристическому направлению. Архитектор предложил создать вдоль главной коммуникации всей курортной зоны систему больших залов-спален, в которых бы отдыхающие спали по назначению врача. Композиция города-спутника ассоциируется с работами таких представителей русского футуризма, как В. Маяковский и С. Дымшиц-Толстая. Рациональное направление было представлено в проекте Н. Ладовского. Автор проекта разместил отдельные курортные комплексы вдоль линии электропоезда. Ритмическое построение застройки, свидетельствует о внимательном учете ее восприятия в условиях движения по железной дороге, что говорит о последовательном развитии Ладовским идей кинетического рационализма. В проекте Д. Фридмана был предусмотрен индивидуальный семейный отдых. В пространстве природного ландшафта свободно размещались рекреационные объекты в виде космических знаков. Это позволяет отнести данную работу к космогоническому направлению. Представители конструктивизма М. Барщ и М. Гинзбург предлагали построить непрерывный пояс двухэтажного здания вдоль всей системы коммуникаций [3].

Дезурбанистическая концепция развития Москвы с демонстрацией комплексной архитектурно-планировочной организации города-спутника была представлена в 1932 г. в конкурсном проекте реконструкции Москвы, составленном коллективом специалистов под руководством Э. Мая. Проект предусматривал создание 24 спутников, каждый из которых был рассчитан приблизительно на 100 тыс. человек. Предприятия тяжелой промышленности предлагалось разместить в больших комплексах, расположенных на востоке и юго-востоке столицы, а легкой промышленности – в города-спутниках. Ширина территории каждого города-спутника должна была составлять около 1.5 км, благодаря чему все его жители могли бы пешком добраться до единственной линии общественного транспорта, ведущей к центру города и отдаленным местам работы. Спутники имеют ленточную структуру. Параллельно друг другу расположены зоны отдыха и жилой застройки, санитарно-защитные и промышленные зоны. Места приложения труда находятся в пешеходной доступности от жилой зоны. Жилые территории разделены на единицы с определенным набором обслуживающих учреждений. Ориентация жилых зданий относительно сторон света обеспечивает надлежащую инсоляцию квартир [8].

Конкурсные проекты реконструкции Москвы демонстрировали многообразие функционально-планировочных, морфологических и стилистических решений. Однако, по оценке организаторов конкурса, они не соответствовали реальным проблемам и требованиям социально-экономического развития столицы первого социалистического государства. Модель соцгорода, опубликованная Н. Милютиным в 1930 г. и устранившая крайности дезурбанизма и урбанизма, уже внедрялась в проектирование развития городов на базе промышленных гигантов первой пятилетки. Системы соцгородов-спутников стали формироваться в проектах развития Свердловска, Нижнего Тагила, Орска, Челябинска, Перми и Уфы. Заводы-гиганты, как основное место приложения труда, становились вторым, а часто и главным центром притяжения спутников. Ярким примером служит проект Большого Свердловска, разработанный С. Домбровским в 1930 г. и определивший архитектурно-планировочную организацию соцгородов-спутников на несколько десятилетий.

Движение по пути поиска синтеза новаторства и традиций на основе освоения классического наследия и перестройки творческой направленности архитектуры в условиях индустриального прорыва определили содержание нового этапа развития отечественных городов-спутников. Известный специалист в области истории советской архитектуры А.В. Рябушин рассматривал содержание этого этапа как «идейно-эстетический эксперимент» [9, с. 4].

Зарубежный опыт. Концепции формирования городов-спутников в градостроительстве США и стран Европы подробно рассмотрены чешским исследователем И. Груза в его фундаментальной работе «Теория города» [3]. Анализ этой работы дает возможность установить ряд особенностей развития представлений о создании зарубежных городов-спутников. Во-первых, ссылаясь на книгу Пурдома «Строительство городов-спутников» (Лондон, 1925), Груза пишет о том, что впервые термин «город-спутник» использовал американец Тейлор в 1915 г. при анализе новых пригородных населенных мест Нью-Йорка в сборнике газетных статей, а проект идеальной системы промышленных городов-спутников разработал в 1923 г. американец Р. Уиттен. Проект Уиттена предусматривал создание восьми городов-спутников у железной дороги вокруг центрального торгового города. В городах-спутниках в основном размещались промышленные предприятия, но могли формироваться «свои дифференцированные функции … в зависимости от специфических потребностей». Защитные зеленые пояса «преграждали дальнейший стихийный рост» центрального города, активно использовались городами-спутниками для реализации сельскохозяйственных, рекреационных и средозащитных функций [3, с. 126–127].

Во-вторых, в разработку идеи создания городов-спутников внесли свой вклад европейские специалисты. В 1919 г. немецкий урбанист П. Вольф выступил с идеей «объединения спутников в группы, привязанные к одному промышленному району». Он разработал схему таких групп в форме «правильного трехлистника с общим общественным центром» [3,с. 127]. Груза отмечает, что «в 1920-е годы был разработан целый ряд схем городов-спутников, которые отличались размерами и удаленностью от центрального города, транспортными системами и функциональным содержанием» [3, с. 126]. В конце 1920-х гг. были сформулированы «принципы формирования городов-спутников, которые сегодня лишь по-разному варьируются». По мнению исследователя, следует говорить о двух основных типах спутников – «английском» и «скандинавском». К первому типу относятся «жилые комплексы-спутники», расположенные на расстоянии 40–50 км от города-центра. Второй тип составляют «автономные городские районы-спутники». Они располагаются от города–центра на расстоянии 10–20 км [3, с. 127]. Этот опыт, по Груза, в целом показывает, что успешное решение проблемы взаимодействия города-центра и спутников относится к основным задачам «генерального проектирования городов» [3, с. 128].

Заключение

Исследование начального этапа формирования отечественных городов-спутников позволяет сформулировать три основных вывода.

1. Градостроительные модели поселений-спутников были созданы одновременно в России и странах Запада. Их внедрение в проектную практику было связано с комплексным решением задач взаимодействия города-центра и соседних поселений, функционально-планировочной и композиционно-стилистической организацией территорий. Однако отечественные города-спутники наделялись, как правило, космическим смыслом. Этому способствовало развитие русского космизма как научного, философского и художественного направления.

2. В СССР на рубеже 1920–1930-х гг. модель города-сада как основного типа города-спутника, решающего задачи сдерживания роста крупных городов, сменилась моделью соцгорода. Она отвечала стратегическим задачам ускоренного промышленного развития страны и создания социальной инфраструктуры, соответствующей потребностям народа.

3. В отечественном градостроительстве города-спутника рассматривались важными объектами экспериментального проектирования, представляющими повышенный интерес для представителей советского архитектурно-градостроительного авангарда. Новаторские функциональные и стилистические решения этого советского авангарда получили мировое признание. Они составляют ценное историко-культурное наследие, сохранение и изучение которого сегодня соответствуют актуальным задачам реализации Стратегии государственной культурной политики.

Библиография

1. Семенов, В.Н. Благоустройство городов / В.Н. Семенов. – М.: Едиториал УРСС, 2003. – 232 с.

2. Федоров, Н.Ф. Философия общего дела. Статьи, мысли и письма / Н.Ф. Федоров. – М.: Книга по требованию, 2003. – 483 с.

3. Груза, И. Теория города / И. Груза. – М.: Стройиздат, 1972. – 247с.

4. Семенов, В.Н. Вопросы планировки / В.Н. Семенов // Академия архитектуры. – 1935. – № 4. – С. 39–43.

5. Белоусов, В.Н. В.Н. Семенов / В.Н. Белоусов, О.В. Смирнова. – М.: Стройиздат, 1980. – 144 с.

6. Гольдзамт, Э. Уильям Моррис и социальные истоки современной архитектуры / Э. Гольдзамт. – М.: Стройиздат, 1973. – 175 с.

7. История советской архитектуры. – М.: Госстройиздат, 1962. – 339 с.

8. Островский, В. Современное градостроительство / В. Островский. – М.: Стройиздат, 1979. – 539 с.

9. Рябушин, А.В. Этапы развития советской архитектуры / А.В. Рябушин. – М.: Стройиздат, 1979. – 59 с.

Ссылка для цитирования статьи

Колясников В.А. Особенности формирования первых городов-спутников / В.А. Колясников //Архитектон: известия вузов. – 2026. – №2(94). – URL: http://archvuz.ru/2026_2/17/  – DOI: https://doi.org/10.47055/19904126_2026_2(94)_17 

© Колясников В.А., 2026
Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons "Attrubution-ShareALike" ("Атрибуция - на тех же условиях"). 4.0 Всемирная

Скачать JATS XML