Architecton: Proceedings of Higher Education №3 (91) September, 2025

History of architecture

Evolution of the facades and some tricks of shaping in the mature period of eclecticism, as exemplified by the Zlokazov and Pereyaslavtsev houses in Yekaterinburg

УДК: 72.03
Шифр научной специальности: 5.10.3
DOI: 10.47055/19904126_2025_3(91)_9

Abstract

Введение

В одной из наших публикаций говорилось о реконструкции, как о частом методе и способе укрупнения жилого корпуса во второй половине XIX – начале XX в. в Екатеринбурге [1]. Период эклектики совпал с определенными процессами в структуре городских домовладений. Дома, флигели или целые усадьбы становились доходными, и новая функция оказывала прямое воздействие на архитектуру построек. Дома расширялись и стремились занять все пространство усадьбы вдоль улицы (часто такое происходило путем объединения построек – дома и флигеля). По мере возможности фасад «переодевался» в понятную по предшествующему архитектурному опыту классицизма трехчастную центральноосевую композицию, хотя и в новых формах эклектики.

Однако часто реконструкция и расширение ограничивались небольшой пристройкой шириной по фасаду в одну ось проемов для устройства входа с улицы. Сам по себе небольшой пристрой к главному фасаду, построенному по центральноосевой схеме с ризалитом и венчающим высотным акцентом, уже ломал сложившуюся симметричную композицию. Но асимметрия могла возникать и при изначально плоскостном решении фасада и даже тогда, когда пристроенная часть была равной по ширине основному объему, например, благодаря большей или меньшей ширине простенков между оконными проемами.

На первых этапах эта новая данность могла полностью архитектурно «замалчиваться», когда, например, сооруженный для устройства входа пристрой даже не закреплялся крайней лопаткой на фасаде (здесь мы не рассматриваем пристрои входных тамбуров, антаблемент которых был ниже антаблемента основного объема). В этом случае пристрой как бы примыкал к старой части как нечто отдельное. Если на фасаде был аттик, то после реконструкции он оставался на прежнем месте, так что в целом симметрия уже ломалась, а асимметричной композиции как некой архитектурной цельности еще не возникало. Любопытно следующее обстоятельство: когда такая схема реализовывалась в рамках нового строительства, то венчающий элемент в виде, как правило, фигурного аттика занимал уже центральное расположение на фасаде. При этом крайняя часть, где был организован вход, архитектурно слабо взаимодействовала с остальной частью фасада. Так как данная часть фасада была несколько шире, чем, например, любая другая оконная ось (из пяти или семи) на фасаде, центр аттика не попадал строго в простенок между окнами, что смазывало и без того нестройную композицию. В качестве примера можно привести проект двухэтажного дома на усадьбе мещанина Д. Д. Мартынова, выполненный архитектором Реутовым в 1876 году¹. Чуть более цельно выглядит дом в усадьбе чиновника А. И. Безбородова на ул. Гоголя, 9 (ныне – объект культурного наследия), но с тем же несовпадением центра аттика и оси простенка.

Лишь в более поздний период эклектики асимметрия получила архитектурно-художественную обработку. Понятно, что в мировой и русской архитектуре полно примеров древней асимметричной композиции. Однако в ситуации перехода от классицизма к формам классицизированной эклектики такие приемы не могли быть сразу задействованы. В этой статье на конкретных примерах мы попытаемся охарактеризовать некоторые особенности зрелого этапа эклектики, когда асимметрия была архитектурно и художественно освоена.

Первый пример – дом Злоказова – проанализируем подробнее. Проект его реконструкции помимо своей определенной инвариантной композиционной схемы, в соответствии с которой архитектурно осваивалась асимметрия фасада, содержит довольное яркое авторское решение.

Второй пример – дом Переяславцева – являет собой образец расширения объема и асимметричного решения фасада с единственным высотным акцентом.

Первоначально объект культурного наследия с нынешним наименованием «Дом фабриканта, богатый художественной лепкой во внутренних помещениях» (далее – Объект) фиксируется планом 1880 г.: на усадьбе по красной линии расположен близкий к квадратному в плане трехэтажный (очевидно, подвальный этаж считается как полноценный) каменный объем (рис. 1)².

Рис. 1. Фрагмент плана квартала, 1880 ³

На общем фото городской перспективы 1884 г. можно различить его главный фасад, решенный на восемь осей проемов. При этом восьмая ось со стороны северного бокового фасада (справа) выбивается из общей стандартной композиции фасада на семь окон (рис. 2). Таким образом, пристрой к боковому фасаду, формирующий восьмую ось на главном фасаде, выполненный, очевидно, для входного тамбура, возник в позднее время, вероятно, между 1880 и 1884 гг.

Рис. 2. Фрагмент фото. 1884 ⁴

Композиция на семь осей своими корнями восходит к «образцовому» классицистическому фасаду № 67 (рис. 3). Данный фасад имел центральноосевую симметричную композицию: центр фасада был сформирован ризалитом и венчающим его треугольным фронтоном. В ранний период эклектики композиция строящихся объектов в целом выдерживалась в соответствии с классицистическими принципами, но с новыми архитектурно-художественными элементами. Так, вместо фронтона центр фасада в проекции трех оконных проемов Объекта венчал аттик криволинейных очертаний. Соответственно по обе стороны от центра изначально располагались равные участки фасада, решенные на две оконные оси. Восьмая ось с правой стороны, судя по очень многим признакам, появилась позже.

Рис. 3. Фасад № 67 [4].

Объект в своем изначальном объемном решении, возник между 1856 и 1880 гг., так как на плане 1856 г. он еще не фиксируется. И облик отвечает времени возникновения Объекта как раннему периоду эклектики на Урале, и в частности, в Екатеринбурге. Вместо оформленного ризалита – плоскостное решение фасада, где, тем не менее, центр на три окна выделен лопатками и акцентирован аттиком криволинейных очертаний. Кроме того, сами оконные проемы в пространстве «ризалита» расположены друг к другу несколько ближе, как и в образцовом проекте. Во всем этом прослеживается переходность, когда эклектика все еще формообразуется с опорой на классицизм, когда фасадная композиция еще не утратила, по мнению Звагельской, связь с характерными классицистическими приемами [2]. Кроме того, связь с прежним периодом прослеживается и в планировочном решении, когда внутренняя структура корреспондирует с фасадом, что уже не свойственно для зрелой эклектики. Рассмотрим для примера близкий в композиционном решении аналог, но выстроенный в период классицизма – проект дома управляющего Верх-Нейвинского завода, 1841 г. (рис. 4–6). Забегая чуть вперед, отметим, что планировочное решение объекта 1896 г. (рис. 8) имеет сходства с упомянутым домом в Верх-Нейвинском.

Рис. 4. Проект дома управляющего Верх-Нейвинским заводом. Фасад. 1841⁵

Рис. 5. Проект дома управляющего Верх-Нейвинским заводом. План первого этажа. 1841⁶

Рис. 6. Проект дома управляющего Верх-Нейвинским заводом. План второго этажа. 1841⁷

Добавленный пристрой (1880–1884) привносил в фасадное решение грубую асимметрию, которая еще не была художественно освоена.

Следующий этап реконструкции, который также был связан с продольным увеличением объема, привнес и новое осмысление фасада. Дошедшее до наших дней фасадное решение Объект получил в соответствии с проектом 1896 г., выполненным архитектором Дютелем (рис. 7). Проект предполагал увеличение объема в северном направлении за счет пристройки «двухэтажного помещения с парадной лестницей», также намечалась собственно «переоштукатурка фасада» и пристройка «одноэтажной кухни и бани» со стороны уже дворового фасада.

Рис. 7. Проект реконструкции Объекта. Фасад. Архитектор Дютель. 1896⁸

Рис. 8. Проект реконструкции Объекта. Поэтажные планы. Архитектор Дютель. 1896⁹

Мы полагаем, что при реконструкции дома Дютель взял за основу проект (в части фасадного решения), выполненный в 1879 г. архитектором Гронвальдом для строительства особняка Дунаева в Самаре (рис. 9). Фасадное решение выполнено в соответствии с проектом в духе стилизаторской архитектуры – неоренессанса. Проект Дютеля был реализован с небольшими изменениями, но гораздо меньшими, чем особняк Дунаева.

Рис. 9. Конкурсный проект особняка для Н. О. Дунаева в Самаре. Фасад.
Архитектор Гронвальд. 1879. Первая премия [3]

Рассмотрим подробно проект и реализованный конечный вариант и затем попытаемся ответить на вопрос: почему Дютель выбрал такое решение, что им двигало?

С точки зрения композиции проект Дютеля предполагал сохранение существующего центра фасада как композиционно важного элемента. Дютель «убрал» антаблемент под прежним волнообразным аттиком, а сам аттик преобразовал в антаблемент (фактически поднял антаблемент), так, что фасадная плоскость по вертикали стала единой и цельной, а поскольку эта часть фасада стала выше, она превратилась в крупный членящий фасад и композиционно значимый элемент. Эта часть фасада была реализована в полном соответствии с проектом. На «высвободившееся» место от прежнего антаблемента Дютель «поместил» декорированные лепкой в виде раковин и завитков филенки, трактующие, вероятно, оконные проемы невысокого мезонина, весьма распространенного в архитектуре ренессанса и барокко. Общее впечатление о данной трактовке укрепляется благодаря фланкирующим филенки пилястрам.

Правая часть фасада, где предполагалась пристройка, была реализована как менее значимый акцент, в архитектуре которого также прослеживались черты неоренессанса, прежде всего, благодаря венчающему ризалит треугольному фронтону и порталу с сандриком треугольной формы. В процессе реализации проекта были внесены изменения: вместо венчающего фронтона был организован аттик, хотя общее впечатление неоренессансной архитектуры сохранилось. Вместо спаренного окна на втором этаже был организован оконный проем под сандриком треугольной формы, фланкированный узкими нишами, перекрытыми, в свою очередь, прямыми сандриками. И если это не «точный» мотив Палладио, то, тем не менее, связанные с ним ассоциации. Кроме того, ниши по бокам проема наталкивают на ассоциации с декорацией окна Палаццо Пандольфини во Флоренции, где окно фланкировано филенчатыми нишами. Здесь, кстати, напрашивается в ассоциативный ряд и распространенный в архитектуре ренессанса мотив эдикул.

Спаренный оконный проем – также распространенный мотив в архитектуре Ренессанса (ратуша в Падерборне). Вероятно, Дютель отказался от спаренного небольшого оконного проема, поскольку, во-первых, он слабо корреспондировал с другими фасадными частями (в проекте Гронвальда данная перекличка реализуется благодаря некоторым спаренным оконным проемам цокольного этажа). Во-вторых, в проекте Дютеля половина фасада, тяготеющая к меньшему акценту, была на одну ось проемов меньше, чем в объекте Гронвальда, поэтому на меньшем ризалите потребовался более весомый композиционный акцент, чтобы уравновесить всю фасадную композицию. Поэтому, как нам представляется, Дютель решил создать в правом меньшем ризалите, во-первых, такое архитектурное событие, которое бы вступило в равноправный диалог в трехчастностью главного акцента, во-вторых, создать более весомый в композиционном отношении проем, чем спаренный небольшой проем в соответствии с проектом. Остальная часть фасада была реализована в соответствии с проектом.

Рис. 10. Объект, главный фасад. Фото 1997–1998¹⁰

В нашей публикации об укрупнении объема во второй половине XIX в.  вскользь упоминалось, каким образом новый укрупненный объем манифестировался на фасаде – в ряде случаев с использованием симметричной осевой композиции, восходящей к классицистическим приемам. Зачастую такое объединение приобретало «насильный» характер, не всегда соответствующий строгой симметрии, тем не менее, само стремление приобщить композицию центральной оси и симметрии было очевидным.

Почему же в нашем примере не был реализован данный прием, почему композиция не стала симметричной и центральноосевой? Во-первых, в описанных ранее случаях речь шла о весьма крупных объемах, которые получались после объединения целого ряда построек. В этом случае создавать новую форму для получившегося здания было проще, в этом даже ощущалась определенная необходимость. В нашем же примере объект прирастал небольшой пристройкой-«колонией», и кроме того, его базовая архитектурная «метрополия» обладала очень высокой валентностью, требующей «ответа». Данная «требовательность» основного объема вытекала из того, что на фасаде, несмотря на его плоскостное решение, проявлялся классицистический ризалит, прежде всего, благодаря сгруппированным трем осям оконных проемов. Это было сложно элиминировать, выровняв ритм проемов, поскольку «ризалит» прочно корреспондировал с планировкой объекта. Решение Дютель нашел в том, чтобы не использовать классическую симметрию, а гармонизировать фасад равновесием «масс». Центр тяжести этого равновесия проходил теперь по правому краю бóльшего ризалита. Во-вторых, путь к асимметричному решению был выбран потому, что сама асимметрия в зрелый период эклектики была эстетизирована, принята как выразительное средство, прием, именно поэтому разрыв с классицизмом проходил уже более безболезненно, тем более в случаях, когда в проектировании участвовали такие архитекторы, как Юлий Осипович Дютель.

И все-таки при всем утверждении асимметричной композиции мы должны отметить одно очень важное обстоятельство, которое заключается в том, что в структуре нового фасада читался прежний фасад на 7 оконных осей, фиксируемый в том числе лопаткой справа. Прежняя центрально-осевая композиция не устранялась полностью, а удерживалась в снятом виде, будучи встроенной в новое целое.

Дом Злоказова немного выбивается из общего ряда подобных ему расширений объема, при которых акцентировалась непосредственно пристраиваемая восьмая ось проемов с входом в здание ( иногда без входа – рис. 15). Дютель пристроил к уже существовавшему пристроенному тамбуру (который подлежал упразднению) еще одну – девятую ось для нового тамбура, которая и была акцентирована.

В случае, если речь шла о более протяженной пристройке, не ограниченной входным тамбуром, то зачастую акцентная часть располагалась сразу после основного существующего объема на месте восьмой оси, а остальная часть пристраиваемого фасада на 2–3 оси проемов располагалась за акцентной частью.

Например, по такому пути пошел архитектор, спроектировавший левый пристрой к зданию общественного собрания (рис. 11). Тенденция данного способа укрупнения объема была довольно устойчивой. Здание в стиле классицизма, которое располагалось по улице Пушкинской в Екатеринбурге, было преобразовано при аналогичной композиционной схеме уже в формах модерна (рис. 12). Все это говорит и указывает на признаки определенной закономерности в формообразовании в период эклектики (и модерна) при незначительных пристройках к зданиям, композиционно тяготеющим к фасаду № 67.

Рис. 11. Объект культурного наследия «Дом, в котором в 1917 г. проходила
Уральская областная конференция РСДРП (б)», ул. Карла Либкнехта, 38¹¹

Рис. 12. Здание аптеки (на переднем плане), образованное путем пристройки к особняку в стиле классицизма
 с центральным ризалитом (справа) объема с высотным акцентом (слева) и решения всего фасада в формах модерна¹²

Если пример реконструкции дома Злоказова и других объектов решен в виде фасадной композиции с двумя акцентами, то дом Переяславцева в Екатеринбурге являет собой редкий пример чрезвычайно асимметричной композиции с одним высотным акцентом, что придает фасаду значительно больший динамизм. Мы не будем его подробно разбирать, так как формировался и изменялся дом более просто в течение двух этапов. В 1881 году был спроектирован объем на 4 оконных оси по главному фасаду (рис. 13). Проект был реализован, и уже в следующем десятилетии возникла потребность в расширении объема.

Рис. 13. Проектный чертеж дома коллежского советника М.П. Деханова¹³

Выполненный архитектором С.С. Козловым проект был реализован в 1894 г. (рис. 14). Ныне здание  входит в состав объекта культурного наследия «Усадьба ротмистра Ф.А. Переяславцева» (ул. Карла Либкнехта, 3). Фасад решен в виде трехчастной асимметричной композиции с высотным выступающим вперед акцентом, объединяющим более низкую и протяженную правую часть, а также левую, менее протяженную, но более высокую. У правой более старой части не было акцента в виде ризалита или аттика, кроме того, слева было ограниченное пространство для расширения. Решение, очевидно, заключалось в том, чтобы создать асимметричную композицию с единственным акцентом, который, в свою очередь, как бы должен быть помещен посередине примерно равных друг другу масс. Вероятно, поэтому правая часть получилась несколько выше левой. Если сказать иначе, то фактически речь шла о такой же пристройке, как в приведенных примерах со зданием на ул. Карла Либкнехта, 38 и аптекой на ул. Пушкина. В этом смысле такой прием расширения объема путем прибавления пристроя, начинающегося с акцента в виде ризалита, увенчанного декоративным куполом и дополненного 2–3 осями проемов фасадной плоскости, более близок реконструкции дома Переяславцева. Отличие последнего состоит в количестве акцентов и более высокой пристариваемой части. 

Рис. 14. Проектный чертеж реконструкции дома ротмистра Ф. А. Переяславцева. 1894  (фрагмент)¹⁴

Рис. 15. Дом на пересечении проспекта Ленина и улицы маршала Жукова. 1931 г.¹⁵

Рис. 16. Дом по ул. Первомайской, 11 (ныне – объект культурного наследия)¹⁶
Акцентная часть в виде закрепленной лопатками части фасада на одну ось
с уличным входом и её венчанием в виде щипцового фронтона

Рис. 17. Проектный чертеж (фрагмент) пристройки к флигелю на усадьбе
А. И. Дедюхиной по Вознесенскому проспекту, 37. 1906 г.¹⁷
Пристраиваемая часть слева на три окна и дверной проем в центре

Примерно по такому же принципу формирования фасадной композиции был осуществлен пристрой к другому особняку на бывшем Вознесенском проспекте, являющемуся ныне объектом культурного наследия «Особняк фабриканта И. Ф. Круковского» (ул. Карла Либкнехта, 45). Отличие состоит, в частности, в способе акцентирования: вместо купола эркер и венчающий фронтон. Данный пример также показывает преимущества асимметричного построения композиции, когда благодаря акценту как средству фасадного членения новая часть могла гармонично разграничиваться и сосуществовать со старой, не обязательно поглощая и ассимилируя её своей декорацией (также наоборот).

Подобную композицию в расстановке и соотношении частей мы можем наблюдать и в случае одноэтапного формирования объекта. В качестве примера можно привести объект культурного наследия «Здание пансиона с домовой церковью» (г. Екатеринбург, пр. Ленина, 13), или даже объект культурного наследия в стиле конструктивизма «Дом связи» (г. Екатеринбург, пр. Ленина, 39).

Мы далеки от того, чтобы утверждать, что архитекторы последнего были вдохновлены домом Переяславцева, –  в конце концов такая асимметричная схема восходит скорее к архитектуре средневековья и эпохи Возрождения (замок герцогов Бретонских в Нанте), да и сам конструктивизм мог приходить своим путем к тем или иным решениям (машинные формы и т.п.). С другой стороны, приведенные примеры демонстрируют, что некоторые решения конструктивизма, которые воспринимаются исключительно как авангардные, применялись и в период эклектики.

Еще один пример расширения дома показывает, как формируется акцент в асимметричной композиции, какова роль его составных частей (рис. 17). Ведь в отличие от декоративных куполов такой аттик, как на фасаде дома А. И. Дедюхиной, мог быть вполне применен на этапе ранней эклектики. Однако в ранний период фигурный аттик, порой несмотря на свои размеры, венчал весь фасад, располагаясь, как правило, строго по его центру. В более же поздний период аттик «работает» во взаимодействии с лопатками, или иными фиксирующими узкую часть фасада элементами композиции.

Выводы

Таким образом, можно обоснованно предположить, что с высокой долей вероятности один из рассматриваемых объектов – Дом Злоказова – в части его реконструкции был спроектирован Дютелем с опорой на проект архитектора Гронвальда. 

Рассматриваемый Объект был сооружен в период ранней эклектики, что нашло отражение в его архитектурно-стилистическом решении, которое можно отнести к классицизированной эклектике.

Две последующие реконструкции, осуществленные в период эклектики, отразили, во-первых, общую градостроительную тенденцию эпохи, связанную с размещением усадебного дома продольной осью вдоль улицы. Прирастая объемами со стороны боковых фасадов, конфигурация плана жилых домов становились прямоугольной, ориентированной своими длинными сторонами вдоль улицы.

Архитектурно-художественное решение фасада, изменяемое в рамках реконструкции, также отразило характерные периоды эклектики. В ходе первой реконструкции пристраиваемый объем, привнесший асимметрическое решение в фасадную композицию, тем не менее, не приводил к серьезным изменениям фасада. В течение второй реконструкции фасадное решение было полностью переосмыслено путем приобщения композиции фасада к новым приемам гармонизации архитектурного объема,когда асимметрия художественно осваивалась и даже подчеркивалась, что свидетельствовало о зрелом этапе эклектики, о выработке новых подходов и окончательном разрыве с предшествующим периодом классицизма. В свою очередь, за развитием эклектики мы можем увидеть и какие-то первые предпосылки наступления модерна.

Таким образом, данный Объект, связанный со строительной жизнью» одного здания, является хорошим иллюстративным примером, который описывает преломление длительного периода эклектики в одном строении.

Кроме того, мы можем увидеть в архитектурно-художественном и композиционном решении Объекта нечто типическое, образцовое, коррелирующее с закономерностью. Мы сочли важным поделиться предположением относительно собственно художественных мотивов архитектора Дютеля, который, на наш взгляд, взял за основу ранее выполненный проект особняка в Самаре, что ни в коем случае не умаляет ни сам Объект, ни его создателя, тем более что Юлий Осипович внес в него очень важные изменения, приспособив к своему объекту. В его проекте есть как объективные «просящиеся наружу» решения – и это касается в целом способа организации композиции, но есть и нечто уникальное, субъективное, свойственное выбору конкретного архитектора. Эти решения касаются изменений первоначального проекта и не противоречат при этом его «объективной» стороне логики преобразования фасада.

Другой пример хоть и не иллюстрирует собой прохождение всего периода эклектики, но является образцом еще одного способа расширения дома с формированием асимметричной композиции, но уже с одним акцентом. С другой стороны, данный пример показателен своим типичным способом самого расширения в виде акцентной части с куполом и пониженной частью на две оси оконных проемов. При этом в композиции фасада расширенного объема так же, как и в случае с домом Злоказова, наблюдаются признаки приобщения к новым приемам формообразования, когда эклектика в период своей зрелости полностью разрывает с предшествующим классицизмом с его обязательной центрально-осевой симметричной схемой, формирует свой собственный «стиль».

Потребность в расширении уже существующего на усадебном участке жилого дома или административного здания в достаточно бурный период роста населения и экономики диалектически обусловила этот окончательный разрыв и ускорила поиск новой морфологии. Логика выбора композиционного решения добавленной части была продиктована обстоятельством наличия существующего объема, как правило решенного в стиле классицизма или в формах классицизированной эклектики с фасадным акцентом. Для гармонизации всей композиции, когда пристраиваемая часть была, как правило, меньше основного объема и было невозможно и нерационально пересоздать центрально-осевую схему (как это бывало в случае объединения построек, расположенных по всему уличному фронту на усадьбе), приходилось прибегать именно способу асимметричного построения композиции с формированием в структуре пристраиваемого объема выраженного акцента. Выполненные на одну ось проемов акцентные части становились удобным средством членения фасада, обеспечивающим в рамках асимметричной композиции гармоничное расширение объема, при этом с возможностью его совершенно иной декорации.

В целом – и это характерно для фасадов как с одним, так и двумя акцентами – акцентный комплекс в виде ризалита или эркера, или закрепленной лопатками плоскости фасада на одну ось проемов (как правило, с уличным входом) и венчающей части в виде купола, башенки, аттика, фронтона или щипца (рис. 16), дополненного боковой фасадной частью на 2–3 оси оконных проемов, становится своего рода универсальным «модулем» расширения и отражает определенный этап в композиционной морфологии жилого дома и административного здания в Екатеринбурге в период зрелой эклектики.

²На количество этажей указывает тройной контур, в данном случае, очевидно, подвальный также считается.

³ГАСО, Ф. 74, Оп. 1, Д. 134, Л. 105.

⁴Ресурс с историческими фотографиями PastVu.com. Адрес в сети Интернет: https://pastvu.com/p/1559382

⁵ГАСО, Ф. 72, Оп. 1, Д. 6004.

⁶Там же.

⁷Там же.

⁸ГАСО, Ф. 62, Оп. 1, Д. 763, Л. 122.

⁹Там же. Л. 121.

¹⁰Фото и датировка: портал pastvu.com

¹¹Фото из паспорта памятника от 22 мая 2003 года, составитель Н.А. Веселкова, искусствовед.

¹²Фото: портал pastvu.com

¹³ГАСО, Ф. 62, Оп. 1, Д. 750, Л. 223.

¹⁴ГАСО, Ф. 62, Оп. 1, Д. 762, Л. 78.

¹⁵ГАСО, Ф. Р-2817, Оп. 2, Д. 512.

¹⁶Фото: портал pastvu.com.

¹⁷ГАСО, Ф. 62, Оп. 1, Д. 810, Л. 26

References

1. Bukin, O.N. (2023) House-to-house street planning and estate house upsizing in Yekaterinburg in the 19th – early 20th century. Architecton: Proceedings of Higher Education, No. 1 (81). – URL: http://archvuz.ru/en/en/2023_1/13/  – doi: 10.47055/19904126_2023_1(81)_13 (in Russian) 

2. Zvagelskaya, V.E. (1985) Civil architecture of the Urals in the second half of the 19th – early 20th century. Vol. 1. Candidate of Art History dissertation. Moscow. (in Russian)

3. Zodchiy. SPb.: Imperial St. Petersburg Society of Architects, 1879.

4. Collection of facades, most highly approved by His Imperial Majesty for private buildings in the cities of the Russian Empire, 1809–[1812]. 1809. SPb.: [b. i.], 1809–1812, [1809]. – [1]. (in Russian)

Citation link

Bukin, O.N. Evolution of the facades and some tricks of shaping in the mature period of eclecticism, as exemplified by the Zlokazov and Pereyaslavtsev houses in Yekaterinburg //Architecton: Proceedings of Higher Education. – 2025. – №3(91). – URL: http://archvuz.ru/en/2025_3/9/  – DOI: https://doi.org/10.47055/19904126_2025_3(91)_9 

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons "Attrubution-ShareALike" ("Атрибуция - на тех же условиях"). 4.0 Всемирная