Theory of architecture

Trends in the spatial organization of lecture halls in higher education buildings in the context of sociocultural changes

УДК: 727.3.054.2
Шифр научной специальности: 2.1.12
DOI: 10.47055/19904126_2025_4(92)_5
Type: RAR Scientific

Abstract

Введение

В наши дни с появлением новых информационных технологий, с увеличением комплексности проблем научных исследований и одновременно с изменением условий на рынке труда вузы теряют монополию на знания. Во-первых, большую часть информации современные студенты могут получить за пределами класса, а в университет они возвращаются для групповой работы и обсуждений. Во-вторых, во многих отраслях исследования происходит смена научной парадигмы. Для решения большинства вопросов, стоящих перед современной наукой, необходим комплексный междисциплинарный подход, для которого важно аналитическое мышление, широта кругозора и умение работать в команде. В-третьих, появляются все новые востребованные профессии, в то время как другие специальности теряют актуальность. Эти процессы происходят все быстрее и требуют от выпускников вузов не столько конкретных знаний, которые могут устареть, сколько развитых социальных навыков, способности адаптироваться к меняющимся условиям и непрерывного самостоятельного профессионального совершенствования.

Основной объект исследования – лекционные залы вузов, которые всегда служили смысловым центром образовательной архитектуры, именно они наиболее наглядно отражают характер развития учебных пространств в целом. Многие исследователи отмечают особенность вуза как пространства, схожего со внешним миром, но не идентичного ему. Например, Ф. Хагиги в работе Heterotopic sites of knowled geproduction: Notes on an architectural an alysis of lecture halls («Гетеротопические места производства знаний: Заметки об архитектурном анализе лекционных залов») [8] рассматривает университет как здание с потенциалом гетеротопии — способностью предоставить альтернативу реальному миру и критически переосмыслить его законы. В таком случае, согласно автору, пространственная организация аудиторий отражает отношение вуза с окружающим миром. Кроме того, другие немногочисленные исследования, специализированно анализирующие архитектуру лекционных залов вузов, такие как работы Е.С. Тарашкевич [3] и Т. А. Маркуса [9], обращают внимание на то, что именно эти пространства являются наглядным архитектурным выражением отношений студентов с преподавателями и задают их социальные роли. Поэтому статья нацелена проследить, как деконструкция традиционной иерархической структуры высшего образования влияет на лекционные залы и как они, вслед за педагогами и информационной средой, становятся «третьим учителем».

Методика

В первом разделе работы прослеживается предыстория формирования современных аудиторий в контексте изменения социальных ролей преподавателя и студента. Последовательно анализируются пространства лекционных залов европейских вузов разных эпох: анатомические театры университетов XV–XVII вв., элитные академические залы XVIII в. и аудитории в институтах для рабочих XIX в. Для сравнения выделены такие пространственные характеристики аудиторий, как форма, размер, уклон, основные композиционные оси, расположение сидений и решение входа для учащихся и лектора. Выявлены ключевые взаимосвязи между этими параметрами и социокультурным положением образования и науки в соответствующие периоды. Во втором разделе рассматриваются основные направления развития современной архитектуры лекционных залов вузов. В качестве гипотезы выделены три основных тренда пространственной организации залов вузов: появление новых архитектурных технологий управления вниманием, функциональная гибридизация и развитие принципов адаптивной организации пространства, рассчитанного на второго и последующего пользователя. Предлагаются возможные сценарии дальнейшего развития архитектуры аудиторий вузов. 

Раздел 1. Здания университетов, колледжей, технических училищ и других учебных заведений могут быть рассмотрены как социальные объекты, которые регулируют отношения между людьми, формируют учащихся как личностей и воспроизводят знания. Глава Invisible knowledge (Невидимое знание») книги Buildings&power: freedom and control in the origin of modern building types («Здания и власть: свобода и контроль у истоков современных типов зданий») [9] Т.А. Маркуса – одно из немногих исследований, в которых рассмотрена архитектура лекционных залов вузов как социальных объектов. В ней автор пишет о том, что веками университетские преподаватели были уникальными носителями знания, в лекционных залах они делились его редкими фрагментами и этот процесс превращался в драматическое зрелище. Исследователь сравнивает образовательное пространство с театром, где зрителей держат в напряжении до конца действия, а отношения оратора и аудитории – со связью между актером и публикой. Интересно, что истории организации театральных и образовательных пространств тесно связаны. Первый крытый театр на территории Европы – театр Олимпико, спроектированный А. Палладио в 1580 г., был заказан «Олимпийской Академией», в которой, помимо драмы, изучали музыку, фехтование и математические науки [5]. А в России до появления первых публичных театров театральная деятельность ограничивалась придворными спектаклями, выступлениями в частных дворянских салонах и проведением университетских мероприятий, в том числе в здании Московского университета по проекту М. Ф. Казакова (1755) [4].

История современных лекционных залов вузов восходит к первым анатомическим театрам XV–XVII вв., которые изначально буквально служили местом для проведения театрализованных вскрытий трупов. Это действие было специфическим явлением культуры эпохи барокко и постепенно становилось похожим на торжественный спектакль, цель которого – просвещение и назидание зрителей в духе идеи суетности и быстротечности жизни. Один из первых примеров – анатомический театр Лейденского университета (1593). Зал имеет цилиндрическую форму и шесть возвышающихся рядов, два из которых предназначены для сидения и четыре – для наблюдения за вскрытием стоя. Столы или планшеты для записей отсутствуют. Уклон зала спроектирован для достижения максимальной видимости, в то же время зрительный контакт с преподавателем сохраняется.

Рис. 1. Анатомические театры Нового времени: в Падуе (Италия, 1490), в Лейдене (Нидерланды, 1593),
в Копенгагене (Дания, 1645) и в Уппсуле (арх. Улоф Рудбек, Швеция, 1663). Автор коллажа: Д. Иванова

Анатомические театры Нового времени различались по форме, размеру и расположению сидений, в основе плана мог лежать овал (анатомический театр в Падуе, 1490), квадрат (Domus Anatomica Копенгагенского университета, 1645), восьмиугольник (Медицинская школа в Париже, арх. Ш. и Л. Жибер, XVII в.), полный круг (Лейденский университет, 1593) или полукруг (школа хирургии в Париже, арх. Ж. Гондуан, 1769) (рис. 1, 2). При этом строительство лекционного зала школы хирургии в Париже по проекту Ж. Гондуана ознаменует важный переход от центрической формы к классическому амфитеатру. Т.А. Маркус объясняет, что полный круг сближает участников лекции и вовлекает их в процесс – помимо преподавателя, студенты видят других учащихся, сидящих перед ними и занятых тем же делом, что усиливает чувство общности. При полукруглой рассадке дистанция между лектором и аудиторией увеличивается. Т.А. Маркус сравнивает появляющийся почти сакральный барьер между пространством оратора и аудитории с границей между нефом и алтарем или иконостасом православного храма. Одновременно размер и уклон аудиторий в XVIII в. становится больше, что создает с верхних рядов практически плановый вид, и зрительный контакт с преподавателем утрачивается. Постепенно высшее образование становится более массовым и в то же время более элитарным.

Важным аспектом проектирования лекционного зала исторически было решение доступа к нему лектора. Так, Т.А. Маркус отмечает три основных характерных варианта: появление оратора из общедоступного церемониального места, из изолированных от учащихся помещений через отдельные коридоры или через общий со студентами вход. Ярким примером церемониального входа лектора через общие зоны может служить композиция упомянутого ранее зала парижской школы хирургии архитектора Ж. Годуана (рис. 2). Анатомический театр находился на дальней стороне двора с колоннадой. Преподаватели проходили через парадную арку, двор и затем торжественно заходили в зал через массивный шестиколонный портик. Другой прием организации входа для лектора представлен в архитектурном проекте Королевского института Великобритании по проекту Т. Вебстера (ок. 1800). В здании уникальным образом были разделены потоки, и преподаватели попадали в лекционный зал, заходя через собственный вход и не пересекаясь с учащимися (рис. 3). К входу преподавателей также примыкали изолированные служебные помещения: комната для подготовки к лекциям и хранилище для моделей.

Рис. 2. Школа хирургии в Париже, арх. Ж. Гондуан (1769–1774) с обозначением входа для лектора
через внутренний двор. Источник: Ж. Гондуан (1780) Description des Ecoles de Chirurgieetc.
Источник: архив Британской Архитектурной библиотеки в Париже

Рис. 3. Королевский институт Великобритании по проекту Т. Вебстера, 1800.
План первого и второго этажа с обозначением главного входа (розовый) и входа для рабочих (желтый).
Источник: BAL/RIBA Drawing Collection. Источник: архив BAL/RIBA

Помимо строгой иерархии преподаватель – учащийся, долгое время в европейских вузах сохранялась пространственная сегрегация потоков студентов, принадлежащих к разным классам. Особенно отчетливо это проявилось в архитектуре английских институтов, построенных после первой промышленной революции (конец XVIII – XIX в.), когда образование стало доступно рабочим. На сохранившихся чертежах описанного ранее проекта Королевского института Великобритании выделен отдельный вход для рабочих с лестницей, ведущей на галерею второго яруса лекционного зала. Т.А. Маркус поясняет, что, в отличие от университетских аудиторий для элиты, где иерархия основывалась на временном статусе студентов и после окончания учебы они становились равными преподавателям, в вузах для рабочих разница в статусе была постоянной и основывалась на классовой принадлежности.

Результаты раздела 1. Долгое время архитектура лекционных аудиторий европейских вузов отражала эксклюзивность распространяемого в них знания. Эти пространства были своего рода сокровищницами, где бережно хранились и передавались важнейшие интеллектуальные ценности и научные достижения. Это отражалось в пространственной организации аудиторий: их изолированности от внешнего мира, строгом зонировании пространства лектора и учащихся, фокусе композиционных осей на кафедре и ораторе. К VIII в. в европейской архитектурной традиции сформировались основные планировочные модели лекционных залов, наибольшее распространение получил амфитеатр, а также зал с уклоном и фронтальной рассадкой.

Раздел 2. В наши дни традиционных моделей лекционных аудиторий становится недостаточно из-за социокультурных изменений, сказывающихся на высшем образовании. Г.И. Кулешова в статье [1] определяет основные социокультурные модели университета прошлого и говорит о том, что сегодня архитектура вузов может сочетать в себе их черты и должна не искать новый стиль, но творчески интерпретировать современный образ жизни. В условиях стремительной цифровизации и усложнения научных задач появляется новый архитектурный образ вуза как открытого «форума» для свободного обмена идеями и коллективного поиска решений. Несмотря на то, что лекционные аудитории – один из наиболее жестких архитектурных элементов, сильно зависящих от утилитарных необходимостей, признаки формирования новой социокультурной модели вузов заметно проявляются в их пространственной организации.

2.1. Появление новых архитектурных технологий управления вниманием

В наши дни университеты, колледжи и техникумы вынуждены конкурировать с множеством информационных носителей, образовательных платформ и технологий искусственного интеллекта, которые предоставляют возможности для обучения в более гибких и доступных форматах. В таких условиях характерной чертой времени становится переизбыток информации, а в архитектурном проектировании — принцип управления вниманием.

В мире, перенасыщенном информацией, термин «экономика внимания» в скором времени будет преобладать не только в рекламе и видеоиграх, но и во многих других областях, в том числе в науке и в архитектуре. В книге Architecture for Science («Архитектура науки») [10, c. 233] К. Никль-Веллер и Х. Никль выделяют две ключевых тенденции в работе современных исследователей, которые надо учитывать при проектировании архитектуры для образования и науки. Во-первых, это возрастающая когнитивная перегрузка на ранних этапах работы над проектами из-за необходимости усвоения и анализа больших данных. Если раньше исследование начиналось с постановки проблемы, выдвижения гипотезы и последующего поиска аргументов для ее доказательства, то теперь исследователи все чаще погружаются в массив данных, выявляя скрытые закономерности, которые лишь затем помогают сформулировать актуальную исследовательскую проблему. Второе важное для архитектуры изменение в работе современных исследователей – это увеличивающаяся необходимость междисциплинарной работы. Ведь развитие таких больших прикладных проектов как, например, разработка нового лекарственного препарата, помимо традиционной научной работы, требует значительных усилий для сотрудничества специалистов разных областей: от биохимиков и фармакологов до инженеров и IT-специалистов. Аналогично и в образовании – с каждым годом появляется все больше межфакультетских учебных курсов и новых междисциплинарных учебных программ, например, биоэтика (Нью-Йоркский университет, Питтсбургский университет, МГУ), юриспруденция в сфере робототехники (Гарвардский университет, Оксфордский университет, совместная программа МГУ и Высшей школы современных социальных наук) или изучение окружающей среды полярных регионов (совместная программа СПбГУ и Гамбургского университета). Для подготовки к перечисленным вызовам времени важно внимание, являющееся ключевым ресурсом в высшем образовании и определяющее качество усвоения знаний. Продуманная архитектура учебных пространств способна оптимизировать его концентрацию и переместить фокус со своего индивидуального виртуального мира на совместную деятельность.

В контексте архитектурных технологий управления вниманием пространственная организация лекционных залов занимает особое место. Такие аудитории, часто без окон и со звукоизоляцией, отделены от реальности и создают обстановку, в которой учащиеся могут перенестись в другой мир. В книге «Язык шаблонов. Города. Здания. Строительство» [6, c. 543] К. Александер пишет: «Когда где-то что-то происходит, людям больше всего хочется оказаться в таком месте, которое находится на некотором возвышении, чтобы была возможность наблюдения, но в то же время, это место должно располагаться достаточно низко, чтобы можно было самим принять участие в происходящем». Веками люди организовывали амфитеатровые залы для наблюдения за оратором, однако сегодня одной точки сосредоточения внимания становится недостаточно.

В наши дни можно наблюдать, как одновременно с переоценкой традиционных авторитетов в области знаний фокус внимания в лекционных залах смещается или распределяется. Ф. Хагиги утверждает, что в аудиториях с фронтальной рассадкой ослабляется доминирование главной линейной оси, они перестают быть изолированными и появляются новые визуальные связи с внешним пространством [8, c. 317]. Например, в проекте Центра обучения и самоподготовки CUBE для Тилбургского университета (KAAN Architecten, 2018) зал заглублен и включает фронтальное остекление (рис. 4). Такой «видовой экран» распределяет фокус внимания между лектором и рекреационным пространством.

Рис. 4. Центр обучения и самоподготовки CUBE Тилбургского университета.
Арх. KAAN Architecten Тилбург, 2018.
Источник: https://kaanarchitecten.com/project/cube/ 

Одновременно с усиливающейся связью пространства аудиторий с внешним миром развивается противоположный тренд. Развитие и усложнение мультимедийных технологий, а также внедрение виртуальной и дополненной реальности в образовательный процесс привело к росту интереса к круговым залам, которые позволяют объединить любое количество пространств и сохранить при этом видимость и доступность. Подобно первым анатомическим театрам, такие залы значительно сокращают дистанцию между лектором и слушателями. При этом, в отличие от Нового времени, сегодня внимание учащихся приковывает не только речь лектора, но и мультимедийные экраны, впечатляющие световые инсталляции и многоканальные звуковые системы, создающие эффект полного погружения. Примером могут служить проекты архитектурного бюро Bora Architects, вовлекающие студентов в образовательный процесс с помощью разнообразных, в том числе круговых, аудиторий (рис. 5).

Рис. 5. Инновационный учебный центр Университета штата Орегон. Арх. Bora Architects, Орегон, 2015.
Источник: https://bora.co/project/learning-innovation-center/ 

В последних проектах зданий университетов в России также начинают появляться примеры управления вниманием с помощью круговых аудиторий (Кампус НЦФМ, DNK, 2021) и остекления в лекционных залах (университет инновационного центра «Иннополис», А. Цыбисов, Я. Самакаева, 2015) (рис. 6).

Рис. 6.  а) круговая аудитория в кампусе НЦФМ, арх. DNK, Саров, 2021.
Источник: https://www.dnk-ag.ru/project.php?project=359§ion=public 
б) лекционный зал с остеклением в университете инновационного центра «Иннополис»,
арх. А. Цыбисов, Я. Самакаева, Иннополис, 2015.
Источник: https://innopolis.university/campus/# 

Результаты раздела 2.1. Вследствие снижения способности длительной концентрации внимания у студентов современные лекционные залы демонстрируют тенденцию к распределению фокуса внимания слушателей. В этом контексте можно выделить два основных архитектурных подхода. Первый – создание изолированных круговых аудиторий, где полное вовлечение достигается благодаря использованию передовых технологий. Второй подход основывается на активном взаимодействии пространства с окружающей средой. Во втором случае постепенно стирается граница между «реальным миром» и «учебным миром» вуза.

2.2. Функциональная гибридизация

Зародившийся в 2010-х гг. архитектурный тренд взаимодействия лекционных залов с окружающей средой дополняется сегодня функциональной гибридизацией внутренних пространств вуза. Функциональная гибридность – свойство пространств сочетать в себе несколько одновременных функций так, чтобы они обогащали друг друга [7, с. 5]. Это свойство становится доминирующим сегодня в большинстве общественных зданий. Традиционные категории помещений становятся менее значимыми по мере того, как разные виды деятельности смешиваются, пространства становится менее специализированными, границы между дисциплинами стираются, а часы работы вуза постепенно расширяются до круглосуточного режима. В будущем типы помещений, скорее всего, будут разрабатываться с учетом моделей взаимодействия людей, а нe конкретных потребностей определенных дисциплин или технологий. Благодаря увеличившейся мобильности у студентов появляется выбор, где они могут работать, и, как правило, они предпочитают помещения в соответствии с индивидуальными особенностями обучения.

В последнее время все чаще лекции, презентации и практические занятия перемещаются из потоковых аудиторий в камерные общественные пространства: зоны рекреации и вестибюли [2, с. 130]. Амфитеатр приобретает открытый характер, часто располагается в атриуме и может быть частью зрительного зала, продолжением сцены или проходной зоной. Основная задача построения амфитеатра в главном общественном пространстве здания – создание среды, способствующей повышению интереса к самообразованию и неформальному общению студентов разных специальностей. Ярким примером служит проект, одержавший победу в конкурсе на новое здание «Форум» для Цюрихского университета (Herzog & deMeuron, 2018) (рис. 7). Все здание организовано вокруг площади-форума, она заглублена под землю и продолжается наружным пространством многоуровневого сада перед зданием. Благодаря многосветному пространству зал визуально доступен с галерей и переходов разных уровней.

Рис. 7. Здание Форум Цюрихского университета. Арх. Herzog & de Meuron, Цюрих, конкурс, 2018.
Источник: https://www.herzogdemeuron.com/projects/494-forum-uzh/ 

Иногда в открытых амфитеатрах сцена и вовсе может отсутствовать. В таком случае главное действие перемещается на ступени амфитеатра, и им становится процесс самостоятельной работы в сочетании с эффектом присутствия в коллективе. Так, в вертикальном кампусе медицинского университета Royand Diana Vagelos Education Center (Diller Scofidio + Renfro, 2016) в дополнение к остекленной лекционной аудитории на первом этаже, непосредственно визуально связанной с плотной городской средой Нью-Йорка, более неформальный амфитеатр включен в «образовательный каскад» – пластически сложную композицию из лестниц и общественных пространств, пронизывающую все здание (рис. 8). Кафедра или сцена не предусмотрены, однако здесь могут проводиться занятия в небольших группах с живописным видом на город.

Рис. 8. Вертикальный кампус медицинского университета Royand Diana Vagelos Education Center.
Арх. Diller Scofidio + Renfro. Нью-Йорк, 2016.
Источник: https://dsrny.com/project/roy-and-diana-vagelos-education-center 

Результаты раздела 2.2. Функции, раньше располагавшиеся в лекционных залах вузов, сегодня частично перемещаются в рекреации и реализуются одновременно с транзитом, выставками и самостоятельной работой. Это делает открытые амфитеатры в многосветных пространствах смысловыми центрами зданий вузов, и такая функциональная насыщенность способствует вовлеченности в образовательный процесс.

2.3. Развитие принципов адаптивной организации пространства

В связи с описанной плотностью и одновременностью процессов, происходящих в современных образовательных пространствах, с каждым годом расширяются возможности трансформируемых лекционных аудиторий, которые могут быть адаптированы под разные сценарии использования. Например, в здании Echo архитектурного бюро UN Studio большая аудитория рассчитана на 700 человек, и всего за 15 минут она может быть разделена с помощью выдвижных панелей на три отдельных зала, что позволяет проводить в ней несколько мероприятий одновременно (рис. 9).

Рис. 9. Здание Echo. Арх. UN Studio. Делфт, 2021.
Источник: https://www.unstudio.com/projects/echo/ 

Для увеличения гибкости лекционных залов эффективно использование акустических штор. Так, в здании LabCity в пригороде Парижа (OMA, 2017) шторами при необходимости можно отделить амфитеатр от циркуляционного пространства – диагонали, пересекающей весь учебный корпус и соединяющей центр кампуса с новой станцией метро (рис. 10).

Рис. 10. Здание LabCity. Арх. ОМА. Париж, 2017.
Источник: https://www.oma.com/projects/lab-city 

Ф. Хагиги подчёркивает важную роль незафиксированной мебели и незапрограммированных пространств [8, с. 320]. Исследовательница приводит показательный пример истории аудитории в архитектурном университете Окленда 1978 г. постройки. В наши дни этот зал оснащен индивидуальными сидениями и столами, однако первоначальный проект предполагал единые деревянные ступени, предоставлявшие большую гибкость. Сохранились фото 1980-х гг., на которых студенты используют это пространство для театрализованных представлений и для рисунка с натуры (рис. 11). Учащиеся сидят свободно, каждый из них принимает удобное ему положение и занимает пространство явно шире, чем отведенные 40 см. Ф. Хагиги утверждает, что изменения в дизайне аудитории были связаны с увеличением числа учащихся, хотя сохранились свидетельства, что во время популярных конференций до реорганизации аудитории просторного незапрограммированного партера было достаточно, чтобы поставить дополнительные стулья. Новозеландский автор также пишет о том, что новый вариант не только менее удобный, но и ограничивает свободу тела, которая непосредственно связана с образом мышления.

Рис. 11. Аудитория в здании Оклендского университета.
Источник: Архив Архитектурного университета Окленда 

Результаты раздела 2.3. Для организации адаптивного пространства лекционного зала современные архитекторы используют принцип «незаконченного проекта». Увеличенная ширина партера перед кафедрой, единые ступени-сидения и простые инструменты разделения аудитории – шторы или раздвижные перегородки – задают определенные пространственные правила и в то же время оставляют свободу для последующих изменений пользователями.

Выводы

Пространственная организация лекционных залов вузов на протяжении всей истории была связана с управлением вниманием учащихся, созданием уникального пространственного опыта и выражением идеи социальной ценности образования. Долгое время университетский лектор оставался уникальным источником знаний и выступал в роли главного героя театрализованного действия, происходящего в аудитории. Сегодня образование по-прежнему остается важной сферой жизни общества, однако драматургия событий, происходящих в лекционных залах, меняется. Подобно современным иммерсивным театральным постановкам, пространство вуза вовлекает учащихся разных возрастов и с разным опытом в образовательный процесс, убирая барьер между студентом и преподавателем.

Высоковероятным кажется сценарий, при котором образовательные пространства в будущем растворятся в гибридном городском ландшафте, который будет чередовать места с разной предполагаемой концентрацией внимания. В этом ландшафте лекционные залы будут служить акцентами с наибольшей социальной активностью офлайн. В то же время при условии сотрудничества вузов разных городов и стран такие аудитории могут стать своего рода порталами, дающими возможность доступа к общему накопленному человечеством научному знанию. Таким образом, основной задачей при проектировании лекционного зала будет его включение в универсальную структуру единого образовательного ландшафта и распределение гибких акцентов для совместной работы учащихся.

References

1. Kuleshova, G.I. (2019). Architecture of science: infinite diversity within sociocultural models. Architecture and Construction of Russia, 1 (29), pp. 40-47. (in Russian)

2. Paley, E.S. (2021) Modern university campuses in Europe. Organization of public space. Speciality 05.23.21: Dissertation for the degree of Candidate of Architecture. Moscow Architectural Institute. (in Russian)

3. Tarashkevich, E.S. (1968) Typological bases of lecture hall design. Speciality 05.23.21: Dissertation for the degree of Candidate of Architecture. TsNIIEP . (in Russian)

4. Tereshina, M. (2011). History of Russian theatre. Moscow: Eksmo. (in Russian)

5. Academiaolympica.it, (2025). Academia Olympica Website. [online] Available from: https://accademiaolimpica.it/en/history/  

6. Alexander, C., Ishikawa, S., and Silverstein, M. (1997). A Pattern Language: Towns, Buildings, Construction. Oxford: Oxford University Press.

7. Fenton, J. (1985). Hybrid Buildings. Pamphlet Architecture No. 11. New York: Princeton Architectural Press.

8. Haghighi, F. (2022). Heterotopic sites of knowledge production: Notes on an architectural analysis of lecture halls. Cultural Dynamics, 32(4), pp. 307-327.

9. Markus, T. A. (1993). Buildings & Power: Freedom and Control in the Origin of Modern Building Types. East Sussex: Psychology Press.

10. Nickl-Weller, C. and Nickl, K. (2020) Architecture for Science. Blanchester: Braun Publishing, p. 271.

Citation link

Ivanova, D.S. Trends in the spatial organization of lecture halls in higher education buildings in the context of sociocultural changes //Architecton: Proceedings of Higher Education. – 2025. – №4(92). – URL: http://archvuz.ru/en/2025_4/5/  – DOI: https://doi.org/10.47055/19904126_2025_4(91)_5 

© Ivanova D.S., 2025
Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons "Attrubution-ShareALike" ("Атрибуция - на тех же условиях"). 4.0 Всемирная